двенадцать безмолвных рисунков 2
Капля за каплей красная жидкость тонким ручейком стекала вниз, по запястьям. Шипы тернового венца больно царапает кожу, сдирая ее до мяса, с каждым движением впиваясь глубже, причиняя боль, между прочим со дня смерти не присущей духам. –Устав? -твердо требует человек в мантии, чьи глаза сверкали кислотным блеском.
–Номер 58.-отзывается Чонгук. -Взаимодействие с человечьим миром.
Кислотный усмехается, узрив болезненно усталую гримасу на губах Чонгука. –Наказание знаешь? -кивок. –Казнь случится на четвертую ночь от Рождества Христова. Не много вас таких – извращенцев. -хрипит человек, обгоревшей рукой вдруг показывая знак «V».
К Чонгуку поднеслись десятки мелких чертей, что быстро перешептывались на каком то своем, ином языке. Латынь кажется. Она между прочим должна быть знакома Чонгуку. –Сплетничаете? -издевательски выдыхает Чонгук.
–Пацан, я буду с наслаждением наблюдать за тем, как ты будешь крючиться, когда палач вырвет твои глаза. -он делает передышку, готовя к полету черные костлявые крылья. –Но сначала, мы обязаны тащить тебя к господину, к чему такие прелюдии?Давно прикончить тебя надо. -заключает черт, вдруг хихикая и резко взмывая вверх.
***
–Жив.. -тяжело дыша, шепчет Чимин, бросая мимолетный взгляд на таблетки без всяких этикеток и бирок, что так любезно предоставила для него Госпожа Пак. Чимин прикрывает веки, в ожидании Химкадо, существа, что обычно питается его энергией по утрам, выползая из под кровати на свет божий. Но подобного не произошло. Минута, две, все пятнадцать. Ничего. И без того алебастровая кожа приобретает зеленоватый оттенок, Пак бледнеет. Подрываясь с кровати , тот рыщет во всех ящиках, в поисках лишь одного рисунка, портрета если быть точным, а если еще точнее, то портрета того, чьими набросками был изрисован весь альбом, чьим именем была исписана каждая страница новой тетради, рисунок того, кто кажется решил знатно поиздеваться над Паком, каждый раз появляясь в его кошмарах. –Чон Чонгук. -еле слышно молвит он. –Странное имя. -в груди вдруг что то больно кольнуло, запястья обожгло, когда взгляд коснулся белоснежных зрачков, отражавших луну. –Отчего рисунки не могут говорить? Расскажи, почему твое лицо кажется мне знакомым? Какого дьявола являешься мне в кошмарах? -вопросы сыплются, но ответом служит молчание. Потому что рисунки безмолвны. Они не люди и даже не черти. Лишь кусок бумаги. –Кто ты? -будто дожидаясь ответа, Чимин задержал свой взгляд на свече, что тут же, будто под чьей то слабой волей затухла.