#11 Файролл.Снисхождение Том 2

Старик был, как всегда, сама элегантность. Черный длиннополый пиджак, черная жилетка под ним и белоснежная сорочка с расстегнутым воротом - вроде бы ничего особенного, более того - даже небрежный стиль одежды, но как это все на нем смотрелось! И боюсь даже представить, сколько стоило.
И никакой бутоньерки, только непонятная блескучая штучка в лацкане пиджака.
- Это Танюша, - я показал на девушку, которая знай только хлопала глазами, ошарашенная увиденным, да на автомате поедала торт.
Хотя, может, и не на автомате - явно нелюбимые ей вишни, которые входили в состав этого кулинарного чуда, она не забывала отодвигать на край тарелки даже сейчас. Впрочем, за «не люблю», «не буду», «не хочу» и «эта сумочка не подходит к этим туфлям» у женщин, как правило, отвечает отдельный, автономный отдел мозга, который не задействуется в иных областях жизни.
А еще я понял, что то ли не помню, то ли вовсе не знаю ее фамилии. Марина, скорее всего, ее называла, но я как-то не зафиксировал это в памяти.
- Валериан Валентинович, - откуда-то из толпы на нас набежала собственно Вежлева, сияя белоснежной улыбкой и поправляя локон, упавший на лоб. - Добрый вечер!
- Скорее - ночь, - поправил ее Старик. - Я тут только что прочитал небольшую нотацию одному господину, не хотелось бы повторно излагать одно и то же. У вас, как и у него, есть некое слабое место - ошибки в определениях. А это неминуемо ведет к тому, что делаются неверные выводы, которые после доводятся до сведения руководства. Бесспорно, каждый имеет право на промах, какие-то из них можно понять, какие-то даже простить. Какие-то - но не все. Но об этом позже, у нас с вами на эту тему будет отдельная беседа. Идите, отдыхайте, общайтесь с гостями, нынче здесь собралось интереснейшее общество. Да, непременно выпейте красного вина, у моего брата Отто отличные погреба, скажу я вам! И он сегодня растворил их двери настежь для всех.
Было видно, что Марина напряглась, но лицо ее по-прежнему было улыбчиво и безмятежно.
- Как скажете, - прощебетала она и покинула нас.
Старик проводил ее взглядом и снова повернулся ко мне.
- Накосячила? - спросил я у него и внутренне содрогнулся.
Какой черт меня за язык дернул? Мне-то что до этого?
- Прости? - переспросил у меня Старик. - Я не очень понимаю смысл того слова, что ты сейчас произнес.
- Извините, - совсем уже смутился я. - Имеется в виду - что-то Марина сделала не так? Где-то ошиблась?
- Никогда не извиняйся за то, в чем ты не виноват, - произнес Старик, взял лопатку, вынул из рук Танюши опустевшую тарелку, на которой осталась только горстка вишен, изгвазданных кремом, плюхнул на нее еще один кусок торта и протянул ее девушке. - На здоровье. Так вот - не твоя вина, что я в достаточной мере не владею современным молодежным сленгом.
- Спасибо, - Танюша обреченно посмотрела на торт. - Пропадай моя талия.
- Глупости, - Старик негромко рассмеялся. - От вкусного не толстеют, я это наверняка знаю. Да-да, именно так, я никогда не обманываю людей, а особенно таких симпатичных девушек, как вы. Да и не получится у меня это сделать в данный момент, вы же не только красивы, но и умны, а значит, непременно распознаете ложь сразу. Посмотрите мне в глаза и скажите - вру я вам в данный момент или нет?
Старик встал напротив Танюши и произнес:
- Ну же.
Девушка покорно уставилась в его глаза.
- Вру я вам? - мягко переспросил он у нее.
- Нет, - как-то расслабленно сказала Танюша. - Конечно, нет.
- Ну вот, - Старик провел рукой по ее щеке. - Наслаждайтесь своим тортом, выпейте шампанского, потанцуйте. Все ваши волнения позади, милая Татьяна, переживать повода более нет, ничего страшного с вами здесь не случится. Да и после того, как вы покинете этот гостеприимный дом, тоже. Вы моя гостья, и все ваши напасти отныне моя головная боль.
Он повертел головой, высмотрел кого-то, поднял руку и помахал ей, при этом огромный бриллиант в перстне, который украшал его указательный палец, блеснул нестерпимо ярко.
Секундой позже к нам буквально подбежал юноша, который преданно глянул на Старика, а после склонил перед ним голову.
- Это Вильгельм, - благожелательно потрепал его по волосам Старик. - Внук одного моего старинного приятеля. Славный мальчуган, честный и открытый, да и отец его был таким же. Киф, друг мой, ответь-ка мне вот на какой вопрос - кем тебе приходится прелестная Татьяна? Она твоя спутница, и ответственность за нее лежит на твоих плечах?
Я глянул на девушку, которая, услышав эту фразу, с интересом посмотрела на меня.
- Не то, чтобы... - подобная постановка вопроса меня несколько смутила. - Но скорее да, чем нет. А что остается делать? Молодая девчонка, в чужом городе...
- Вопрос был задан простой, - мерно сказал Старик. - Ты принял на себя ответственность за нее или нет?
- Да, принял, - мне стало ясно, что надо ответить односложно, другого варианта у меня нет.
- Иного ответа и не ждал, - одобрительно кивнул глава «Радеона». - Это достойное решение, которое, если ты заметил, я с тобой разделил. Но мы не можем, увы, все время провести подле нее, как бы нам этого не хотелось. Мы мужчины, у нас есть другие дела, потому я позвал сюда Вильгельма и отрекомендовал тебе его. Именно ему я хочу препоручить заботу об этой девице до твоего возвращения, и смею тебя заверить, что с ним она будет в полной безопасности. Вильгельм скорее сам умрет, чем позволит хоть кому-то косо на нее взглянуть, порукой тому мое слово. Ты веришь мне, Киф?
- Разумеется, - без запинки ответил я Старику. Во-первых, малейшее промедление могло бы быть не пойми как истолковано, во-вторых - я на самом деле ему верил. Точнее, никому в этом зале не верил так, как ему. А может, и не только в этом зале.
- Ну и хорошо, - Старик снова обратился к Танюше. - Моя прелестная леди, мы ненадолго удалимся, а с вами останется вот этот славный юноша. На этот вечер он ваш паж, можете располагать им так, как вам заблагорассудится. Гоняйте его за шампанским, заставляйте петь вам баллады, и даже, если захотите, можете хорошенько его поколотить. Вдруг что-то придется не по нраву? Вам позволено все.
Вильгельм пригладил светлые волосы, задорно блеснул голубыми глазами, одернул пиджак, безукоризненно сидящий на его стройной фигуре, и склонился перед Танюшей в поклоне.
- Колотить-то зачем? - смутилась та, с интересом глядя на свое неожиданное симпатичное приобретение.
Ну все, моя карта бита. И слава богу, тем более что у меня даже мыслей на этот счет никаких и не было. Я не ангел, но и не пожиратель детей.
- Вот все и устроилось, - потер руки Старик. - У них свои разговоры и дела, а мы с тобой пойдем туда, где не так много шума. О делах надо говорить в тишине. Да-да, Киф, все будут веселиться, а нас ждет серьезный разговор. Если быть более точным, то мне бы хотелось услышать твое мнение по кое-каким вопросам.
- Мое? - я снова опешил. - Да от меня-то чего путного ждать можно? Я журналист, а не коммерсант и не гейм-дизайнер.
- Взгляд со стороны, - пояснил Старик. - Твое положение в «Радеоне» сейчас уникально. Ты одновременно и в системе, и вне ее, а потому можешь здраво судить, без оглядки на возможные последствия.
Он поманил меня пальцем и двинулся в сторону оркестра, который в данный момент вовсю наяривал что-то развеселое. Танцующие пары и просто разговаривающие друг с другом гости расступались перед ним, как некогда волны моря расходились в стороны перед Моисеем.
Ага, без оглядки на последствия. Это ему хорошо так рассуждать, а у меня столько последствий быть может, что считать их замучаешься. Один Азов с его подземным этажом чего стоит. Вякнешь лишнее - и все, считай пропал.
За тем местом, где сидел оркестр, обнаружилась дверь, ведущая в очередной коридор, не такой длинный, по которому мы пришли в этот зал, да и не такой широкий.
Что интересно - стоило нам войти в него, и звуки веселья сразу стали приглушенными, как будто доносящимися издалека. Ну это как когда кто-то весело гуляет этажа на два над тобой. Шум есть, но он неразборчив.
Когда же мы вошли в небольшую комнату, то они и вовсе стали не слышны.
Похоже, что это был рабочий кабинет хозяина замка - в нем имелось несколько шкафов с книгами, четыре кресла старинной работы и столик на резной ножке. Хотя, возможно, это никакой и не кабинет, а курительная комната. На столике стояло несколько запылившихся бутылок с длинными горлышками, бокалы, лежали сигары и спички. Последнее меня удивило более всего, я их давным-давно не видел. Все же пользуются зажигалками.
- Располагайся, - Старик первым сел в одно из кресел и закинул ногу на ногу. - Сигару? Или коньяку? Не скромничай, если хочешь что-то из этого, то просто возьми.
- Я сигары не курю, - честно ответил я и достал из кармана сигареты. - Не понимаю я их.
- Бывает, - согласился со мной Старик. - Я вот, например, сладкое не люблю. Перекормили в детстве, с тех пор не жалую кондитерские изделия, они мне приторными кажутся.
Я закурил, он с интересом смотрел на меня и молчал.
- А тут сегодня, стало быть, день рождения празднуют? - наконец нарушил я тишину, становившуюся нестерпимой. - Я все верно понял?
- Верно, - подтвердил Старик. - Признаться, я и сам не ожидал, что так получится. Когда я дал распоряжение относительно того, чтобы вы прибыли сюда, в Прагу, мне было неизвестно, что Отто задумал свой день рождения провести именно здесь, в этом доме. Более того - я крайне удивился этой новости. Обычно он устраивает данный праздник в Саксонии, есть там один небольшой городок, с которым у него связаны теплые юношеские воспоминания. Знаешь, нас всех в старости тянет в те места, где мы были молоды, счастливы и занимались разными глупостями, которые теперь, на склоне лет, так приятно вспоминать. А тут - на тебе. Вот я и рассудил - если уж так получилось, то почему бы вам тоже не поучаствовать в веселье? И ведь оказался прав, все вроде довольны. Даже ты, несмотря на свой извечный скептицизм. Я уж молчу про двух бездельников, которые так увлеклись, что даже забыли засвидетельствовать мне свое почтение, что довольно невежливо.
- Да причем тут скептицизм? - я стряхнул пепел в пепельницу. - Просто на вечеринках иногда бывает дискомфортно, особенно когда ни одного знакомого лица нет. Я же тут никого не знаю. И эти все разбежались, ваша правда. Зимина какие-то девицы утащили, Вежлева знакомого встретила.
- Да, Марина общительная дама, - подтвердил Старик. - Даже более чем. И в этой связи у меня есть вот какой вопрос - скажи мне, Киф, что ты думаешь о ней как о профессионале?
- Ничего не думаю, - я затушил сигарету и взялся за бутылку с коньяком. - Вам налить?
- Пожалуй, - кивнул Старик. - Но лучше коньяку, вон из той бутылки. А то, что ты держишь в руках - это вино. И - поясни свой ответ.
Надо же - ошибся. Хотя - все сосуды на столе одинаково пыльные и без этикеток, поди пойми, что в них. На глазок - вроде как коньяк был.
- У меня нет с ней плотных пересечений в профессиональной среде, - я вынул из бутылки пробку и понюхал содержимое. Точно, коньяк. - Как оценить человека, если ты его толком не видел в деле?
- Как так? - удивился Старик. - Она отвечает за связи с общественностью и все прочее, что относится к данной сфере. Ты и твои люди с данным вопросом соприкасаются ежедневно. Как же вы можете не пересекаться?
- Можем, - ответил я, разливая янтарного цвета жидкость по бокалам. - Сфера одна, плоскости разные. У каждого своя. У нее глобальные вопросы, у меня местечковые.
Ответил - и сразу пожалел об этом. По ходу - спалил я Маринку, а это не есть хорошо. Так-то она, конечно, не подарок, но при этом мы вроде как союзники. Врагов палить можно и нужно, например, Ядвигу, а своих - нельзя. Сами поругались, сами помирились, вышестоящее руководство тут ни при чем.
- Как же так? - расстроенно произнес Старик и принял протянутый мной бокал. - Я считал ее профессионалом - и на тебе. Это, мой милый Киф, дилетантизм. Как видно, поспешил Максимилиан с ее назначением. А я, увы, напрасно ему доверился, утвердив его.
Так, он еще и Зимина сюда приплел.
- Почему дилетантизм? - начал плести защитную речь я. - Тысячекратно извиняюсь, но здесь и рядом ничего подобного нет. Марина - опытный сотрудник, настоящий мастер своего дела. Более того - она очень и очень хороший руководитель, умеющий четко расставлять приоритеты. Она знает слабые и сильные места своей отрасли. Моя газета, без лишней скромности, относится к сильным.
Старик негромко рассмеялся и отсалютовал мне бокалом.
- Ну или к стабильным, - поправился я. - Потому Марина особо и не лезет в наши дела, полностью посвящая внимание тем участкам, которые требуют этого куда больше. Ну и потом - у меня такой характер, что не всякий выдержит.
- Все-все, - остановил меня Старик. - Почти убедил. Я, признаться, и сам так думаю, рад, что наши мнения совпали.
Не знаю, правду он мне сказал или нет. Но что я мог сделать, то сделал.
- Ладно, с этим закончили, - Старик поставил бокал на столик. - Теперь другой вопрос. Насколько я знаю, ты близок к тому, чтобы завершить ту миссию, для которой некогда наша компания тебя наняла? Речь не о еженедельнике, а о том, что ты делаешь в игре.
- Ну, не то чтобы близок, - уклончиво ответил я. - Есть некие сложности... Но если брать в целом - то финишная прямая недалеко.
- Замечательно, - одобрил мои слова Старик. - Итак, вот цель достигнута - и что дальше?
Кабы знать, что дальше. Это не тебе у меня спрашивать надо, а наоборот.
- Сделаю, что положено, да и покину игру, - решил не темнить я. - Больше меня в ней вроде ничего не держит. Если только какой-нибудь форс-мажор опять не случится.
- Не случится, - без тени улыбки сказал Старик. - Я на это очень надеюсь. Правда, мои мальчики что-то от меня скрывают, и я про это знаю. По всем законам жанра я сейчас должен был бы небрежно спросить у тебя что-то вроде: «Не подскажешь, что именно?», но не стану этого делать. Нет-нет, не смотри на меня так, это не потому, что я считаю тебя высокоморальным человеком, которого данный вопрос может оскорбить.
Тут мне стало даже как-то обидно.
- Просто твоя профессия исключает тот факт, что ты являешься поборником нравственной чистоты, - пояснил Старик. - Твое ремесло предполагает, что принципы в нем излишни, так было всегда. Это ни в коем разе не стремление оскорбить тебя, просто таковы правила игры, в которую ты ввязался, выбирая свой путь в жизни. Медик врачует, художник творит, строитель возводит здания - в этих профессиях все просто и понятно. Конечно же, там тоже есть подводные камни, но их конечная цель не вызывает вопросов - вылечить, создать шедевр и так далее. Журналист же подает правду о произошедших событиях исключительно в том виде, который считает нужным для себя, через призму своего «я». Его суть - подать свое видение проблемы, а оно может и не совпадать с общепринятым. И непременно это видение кого-то обрадует, а кому-то сделает больно. У твоей медали всегда будет две стороны, тебя всегда кто-то будет хвалить, а кто-то ненавидеть. Ты никогда не будешь хорош для всех, ты же и сам это знаешь.
- Знаю, - подтвердил я.
- Отчего же тогда ты так удивленно на меня смотрел? - мягко сказал Старик. - Уже много лет назад ты заключил с собой сделку о том, чтобы не пускать чужую боль в свою душу, и я про это хорошо знаю. Ты, твой наставник, твоя подруга - каждый из вас заключает этот контракт с совестью. Или уходит из профессии, потому что по-другому в ней существовать нельзя. Ну да ладно, не о том речь, вернемся к нашим баранам. Так вот - что ты думаешь делать дальше? Как ты видишь жизнь после игры?
- Спокойной и размеренной я ее вижу, - почти не покривил душой я. - Уйду с головой в работу. Если честно - очень игра мне мешает, она и времени много забирает, и душевных сил. Мне о выпуске номера надо думать, а вместо этого в голове печати, осады, подземелья всякие. Нет, по работе тоже все это есть, но там это некие полуабстрактные явления. Одно дело про подобное читать или писать, другое - самому по таким местам шастать.
- Ну что, меня данный ответ на сегодня устраивает, - Старик привстал, взял со столика сигару, срезал ее кончик и вопросительно посмотрел на меня.
Я понял, чего он ждет, улыбнулся и чиркнул зажигалкой.
Правильнее было бы взять лежащий на столике коробок и запалить спичку из него, подозреваю, что Старик этого и хотел, но - перебор. Одно дело - проявить учтивость, другое - прогнуться. Да, я его боюсь, да, он может только мизинцем пошевелить, и я никогда не выйду из этого замка, но совсем уж не стоит по полу лужей растекаться. Я не дядюшка Эверт.
- Это хорошо, что с завершением той службы, которую ты на себя принял, наши отношения не прервутся, - Старик выпустил колечко дыма. - Не стану говорить тебе банальности, вроде: «Я за тобой давно наблюдаю» или «У тебя большое будущее, мальчик». Есть в них некая фальшь и избитость. Скажу так - думаю, мы сможем быть полезны друг другу. Ты достаточно молод, но при этом неглуп, не идеалист, ты давно утратил иллюзии и точно знаешь, что дважды два не всегда четыре, что верный ответ иногда варьируется в зависимости от обстоятельств. Мне это нравится, и я знаю, что тебе предложить после того, как все закончится. Надеюсь, что мое предложение тебя устроит и мы отлично поладим.
Боюсь представить, что он захочет получить от меня взамен на свое предложение. Не отдам.
- Не сомневаюсь в этом, - тем не менее ответил я. - Разве может быть по-другому?
Старик промолчал, окутавшись клубом сигарного дыма. Я подумал и снова полез за сигаретами.
- Может, - сказал наконец он, когда я щелкнул зажигалкой, прикуривая. - Может быть все, мой друг. Вот взять хоть бы твою приятельницу Вежлеву. Она получила все, что хотела от этой жизни. Ну или почти все. Казалось бы - стоит на вершине, все остальные - под ней, она смотрит на них сквозь облака, которые можно потрогать рукой. Но нет, ей этого мало, она пытается дотянуться еще выше. Нет, человек должен стремиться ввысь и не стоять на месте, но при этом каждый должен знать, что есть граница, которую переступать попросту неразумно. Или преступно. И уж наверняка опасно.
- Марина мне всегда казалась очень разумной женщиной, - осторожно подбирая слова, сказал я. - Она не из тех, кто совершает необдуманные поступки.
- То есть ты хочешь поручиться за нее? - уточнил Старик, уставившись на меня. - Я верю тебе, Харитон. Скажи мне прямо сейчас: «Да, я даю вам слово в том, что эта женщина не совершала того, что вам про нее сказали, тому порукой моя честь и моя жизнь», и я не стану приглашать ее в этот кабинет для разговора. Ты сделаешь это?
Ничему меня жизнь не учит. Сто раз зарекался за других хлопотать, поскольку потом эти ни к чему хорошему не приводит, одни проблемы в сухом остатке остаются.
- Если вы мне поведаете, что именно вам про нее сказали, то, возможно, и сделаю, - мысленно вздохнув, произнес я.
Вот зачем мне это? Но раз уж впрягся - надо вывозить. И главное - добро бы она это еще оценила.
- А если вот так, вслепую? - Старик постучал ногтем по краю бокала, намекая мне, что пора его наполнить. - Если веришь человеку - так во всем, что тебе те россказни?
- Вы же сами упоминали про бремя профессии, - взялся я за бутылку. - Она накладывает отпечаток намертво, ваша правда. В том числе приучает и к тому, что сначала надо выяснить все, а только после этого выносить суждение. Так что там про Маринку нарассказывали? Уверен, враки все, но тем не менее?
- Мы поладим, - уверенно сказал Старик. - Только постарайся все-таки обойтись без необдуманных поступков, не дай эмоциям в ненужный момент победить рассудок.
Он взялся за колокольчик, стоящий на столе, который я даже сначала и не приметил, и позвонил в него.
Секундой позже в кабинет заглянул длинноволосый юноша в сюртуке. Именно - в сюртуке, как в фильмах про девятнадцатый век.
- Что там Отто, не собирается он речь произносить? - спросил у него Старик, берясь за бокал.
- Никак нет, - ответил юноша. - Ваш брат все еще работает с бумагами, из кабинета не выходил.
- Вот так всегда, - пожаловался мне Старик. - Назовет гостей, а сам сидит, зарывшись в свои архивы. И вроде как так и надо - у него свои дела, у остальных праздник. Добро еще, что все привыкли к этим его привычкам, а то хоть от стыда сгорай. Лет пять назад так и не вышел к гостям, пришлось мне самому за него слова благодарности произносить и подарки принимать.
- Так брат же, - пожал плечами я, наливая и себе коньяку. - Куда деваться?
- Мы не родные братья, - пояснил Старик. - Тут связь другого рода, духовная, если можно так сказать. Хотя - подобное родство, на мой взгляд, значит куда больше, чем кровное. Брата по духу ты выбираешь сам, и потому он тебе всегда несоизмеримо ближе, чем те, кто всего лишь родились твоими родственниками по воле судьбы. У меня есть и родные братья, так я с ними уже невесть сколько времени не виделся. И не стремлюсь к этой встрече.
- Жизнь, - неопределенно произнес я. Что-то сказать надо было, а что - непонятно. Это слово подходило больше других.
- Ладно, друг мой, - Старик вытянул руку с бокалом, я, поняв, что от меня требуется, тут же звякнул об него своим. - Прозт!
Мы выпили.
- Еще одна просьба, - Старик снова затянулся сигарой. - Найди наших общих друзей и скажи, что я их зову.
- А Марину? - уточнил я.
- Я достаточно четко сформулировал свою просьбу, - даже не глянул на меня Старик. - Густав, после того как мастер Харитон найдет моих мальчиков, проводи их ко мне.
- Как скажете, светлейший, - отозвался длинноволосый юноша.
- Так я пошел? - уточнил я у Старика, размышляя, сказать ему «всего доброго» или пока не прощаться?
- Постой, - остановил он меня. - Запамятовал совсем, что хотел уточнить у тебя один момент, и заранее извиняюсь за то, что вторгаюсь в несколько интимную сферу. Скажи, вот это юное создание, Татьяна, она кто? На этот раз мне бы хотелось получить более точный ответ, нежели прозвучал в общей зале. Имеется в виду - ты приблизил её к себе в каком качестве? Надеюсь, не как замену Виктории? Просто, на мой взгляд, это было бы неразумно. Насколько я помню, твоя избранница в высшей степени достойная особа, о которой любой мужчина может только мечтать. Я понимаю твой интерес к этой юной красавице, они будят в нас давно забытые чувства, горячат остывающую кровь, но все же...
- И в мыслях не было! - замахал руками я. - Что вы! Она же совсем дите еще. Просто ее Маринка с собой привезла как переводчицу, а сама куда-то смылась. Ну не бросать же девчонку одну? Да еще этот дядюшка Эверт...
- Дядюшка? - удивленно вскинул брови Старик.
- Макс сказал, что так они его называли в детстве, - пояснил я. - Точнее - этот Эверт велел им так себя называть.
- Правда? - Старик усмехнулся. - Велел? Всего-то помощник камердинера, а сколько амбиций. Причем неподкрепленных ничем. Н-да. А что до Татьяны - теперь ситуация мне предельно ясна. Хотя где-то я бы тебя понял, как мужчина, нам нужны приключения, главное не забывать о том, что они должны своевременно заканчиваться. Все, иди и найди этих двух балбесов. Густав, задержись на секунду.
Я вышел из комнаты и вытер пот, выступивший на лбу, а после засунул руку под пиджак. Рубашка промокла насквозь, я словно под дождем прогулялся.
Не дожидаясь порученца Старика, я направился туда, где веселился народ. Вот тоже поручение, где мне их там искать?
В зале за время моего отсутствия ничего не изменилось - народ общался и танцевал, музыка играла, официанты с подносами грациозно изгибались, чтобы кого ненароком не задеть. Было шумно и весело.
Сначала я отыскал Валяева, за одним из столов он выпивал в компании трех личностей совершенно маргинального вида, даже старомодные фраки не могли облагородить лица его собутыльников.
- И тогда бритвой ему по глазам! - орал один из них, невероятно волосатый верзила, махая куриной ножкой, зажатой в огромной лапище. - Так и брызнуло в разные стороны!!!
Одежда при каждом его движении потрескивала, возникало ощущение, что вот-вот и она разъедется по швам.
- Что ты врешь! - возражал ему другой, не менее дюжий собеседник. - Не знаешь, так и не говори. Его вздернули в Лондиниуме, как это и водится в таких случаях.
- И не бритвой, и не вздернули, - третий выпил виски и укоризненно покачал головой. - Он был испанец, как его могли в Англии повесить? Войны-то у них не было тогда. Сам он помер, сам. А перед смертью всех надул, и вас в том числе. Всё на том острове перерыли и ничего не нашли.
Валяев выпивал, иронично поглядывая на троицу, и время от времени вставлял слово-другое в разговор.
- Кит, - подошел я к нему. - Тебя на ковер Старик вызывает.
- Вот и стало ясно, по ком звонит колокол, - вздохнул он. - Как у него настроение?
- Добр, - подумав, ответил я. - Справедлив. По крайней мере по отношению ко мне.
- Ну, это-то понятно, - Валяев налил еще рюмку, выпил ее и пригладил волосы. - Ладно, пойду.
- Надо Макса еще найти, - остановил я его. - Он вас обоих зовет.
- Да вон он, - Валяев ткнул пальцем в танцующие пары. - С Мишель отплясывает.
И точно - вечно сосредоточенный и подтянутый Зимин именно что отплясывал с невысокой брюнеткой, выглядящей невероятно пикантно, она словно сошла с киноафиш американских фильмов двадцатых годов прошлого века. Стрижка «каре», пикантная родинка на верхней губе. Очень симпатичная барышня. С такой бы и я станцевал.
Невероятно кстати оркестр закончил мелодию, и пары остановились.
Валяев шустро рванул в сторону Зимина, который и не подумал отпускать партнершу. Я последовал за ним.
- Пора, - услышал я, приблизившись к ним. - Мишель, милая, прости, но я забираю твоего кавалера.
- Ну-у-у! - надула ярко накрашенные губы девушка. - Так нечестно.
Она говорила по-русски достаточно чисто, но акцент все равно чувствовался.
- Зато я дам тебе другого, на замену, - Валяев ухватил меня за рукав пиджака. - Смотри, какой красавец!
- Не сказала бы, - критически осмотрела меня Мишель. - Сравнение не в его пользу.
- Чем богаты, тем и рады, - нахмурился Валяев. - Не нравится - не надо. Да, Киф?
Вообще-то она была права, Зимин в плане «мужчинистости» меня делает одной левой, но все равно было немного обидно. Кстати - не такая уж она вблизи и хорошенькая. И танцевать я не особо стремлюсь. Годы мои не те.
- Абсолютно, - согласился я с ним. - Да, тут где-то еще парнишка такой патлатый бродит, как его... Густав. Он вас к Старику и должен отвести.
Мишель после этих слов задумчиво посмотрела на меня, после наморщила лобик, будто что-то вспоминая, потом перевела взгляд вниз, на мою руку.
- Разве что один танец, - тоном, который подразумевал, что я у нее этот танец просил, просил и выпросил, сказала она мне.
Оркестр заиграл что-то, более всего напоминавшее «польку», которую в давнем счастливом и безоблачном прошлом я танцевал в детском саду.
- Такому не обучен, - отказался я гордо. - Вот будет мазурка там, или кадриль - тогда пожалуйста.
Барышня она, конечно, видная, но у меня тоже самолюбие есть. Я лучше с Танюшей.
- Нет и нет, - передернула плечиками Мишель и гордо удалилась.
- Густав, - Зимин посмотрел на Валяева. - Кто-то новенький, я такого не помню. Киф, давай, ищи этого самого Густава, Старик ждать не любит.
Я повертел головой, посмотрел налево, посмотрел направо и увидел искомое. На том самом месте увидел, где оставил Танюшу. Она и сейчас там была и с неудовольствием смотрела на Густава, который что-то говорил Вильгельму, на которого нашу малышку-переводчицу оставили.
Густав закончил свои речи, Вильгельм кинул взгляд в направлении оркестра и того, что за ним скрывается, облобызал Танюше ручку, приложил руку к сердцу и направился к выходу из зала.
Интересное кино выходит. А если бы я пошутил и сказал, что это безобидное создание отныне заняло золотое место в моем сердце, то что случилось бы? И как тогда расценивать обещание Старика о том, что ничего страшного с ней больше не случится?
Или с ней действительно ничего страшного бы не случилось, а только произошло красивое и прекрасное, со свечами и луной? Вильгельм этот был как раз таким, каким и должен быть прекрасный принц - златокудрый, широкоплечий и голубоглазый. И способный выдавить из сердца любой женщины типа вроде меня. А уж если речь идет о наивной и романтичной девушке...
В общем - не знаю, к добру ли, к худу, но Танюша осталась одна, пригорюнилась и покорно приняла из рук Густава тарелку с очередным куском торта. Оно и понятно - что еще может скрасить утрату? Сладкое, и чтобы бисквита с кремом побольше. Это для нас бутылка верный друг, для них же торт одновременно и утешитель, и собеседник, и немой укор.
- Вон он, - ткнул я пальцем в направлении нашей переводчицы. - Волосатик.
- Пошли, - Зимин вынул из руки Валяева очередной бокал с коньяком, который тот уже умудрился зацепить у проходящего мимо нас официанта, и сунул его мне. - Киф, ты давай не теряйся тут, в смысле - стой на одном месте, вон там, около Танюши. Кто знает, как оно дальше повернется.
- А Мариночку-душечку он, стало быть, не позвал, - глубокомысленно заметил Валяев, пристраиваясь за устремившимся вперед Зиминым.
- Не позвал, - подтвердил я на ходу, поспешая за ним.
Говорить про то, что Старик о ней спрашивал, я, правда, не стал. Зачем лишний раз языком молоть, особенно в данной ситуации. Это тебе не американский боевик, здесь и вправду все сказанное тобой запросто может быть обращено против тебя же.
- Веди, - без приветствий бросил Зимин Густаву, и тот сделал рукой приглашающий жест.
- А ты стой тут, - Валяев ткнул меня кулаком в плечо. - Понятно? Не хватало потом еще рыскать по замку и тебя искать.
И они ушли.
- Такой славный молодой человек этот Вильгельм, - поделилась со мной Танюша своими впечатлениями. - Я думала, что мы с ним потанцуем, может быть, даже завтра погуляем по Праге, а он взял и ушел. Даже телефонами не обменялись. Представляете, он сказал, что у него телефона просто нет. Как такое может быть? У всех есть телефоны. Может, я ему просто не понравилась?
И она запустила ложку в торт.
- Это вряд ли, - я подумал и, взяв тарелку, положил себе торта. - Ты не можешь не нравиться. Он, скорее всего, растерялся от того, что ему улыбается такая девушка, как ты.
- Врете, конечно, - Танюша невесело улыбнулась. - Но мне хочется в это верить. А вы не спросите телефон Вильгельма у того представительного мужчины, который нас с ним познакомил? Он-то точно его знает.
- При оказии - непременно, - чуть не подавился тортом я.
- Сладкое трескаете? - невесть откуда рядом с нами оказалась Вежлева, чуть пьяненькая и немного растрепанная. - Татьяна, ты осторожней с этим. Торт во рту проводит секунды, в желудке несколько часов, но сколько времени он держится на бедрах!
- Да и ладно, - флегматично сказала Танюша. - Переживу.
- О как, - опешила от ее тона Марина. - Я что-то пропустила? И где Зимин с Валяевым?
- У Старика, - порадовал я ее.
Улыбка сползла с лица Вежлевой.
- А меня, стало быть, не позвали? - сделала верное умозаключение она.
- Не по адресу вопрос, - обозначил свою позицию я.
- Ну да, ну да, - она хрустнула костяшками пальцев. - Какой с тебя спрос?
- Слушай, если прямо вот необходимо кого-то попинать и сбросить злость, то пойди и найди дядюшку Эверта, - посоветовал я ей. - Его не жалко.
- Видела я это представление, - фыркнула Вежлева. - Распластали толстяка, как рыбу на разделочной доске. Ну и то, в каком ты фаворе, я тоже оценила. Только не обольщайся, в опалу попасть так же легко, поверь мне. Одно неверное движение...
- Марин, я не мальчик и все понимаю, - устало попросил ее я. - И еще - я не хочу знать лишнего, потому ты выбрала для исповеди не то время, не то место и не того человека.
- Насчет места и времени - соглашусь, - с Марины как-то разом слетел ее запал. - А насчет человека - это я сама решу, тот ты или нет. В отеле и решу.
- Марина Александровна? - за спиной у Марины возник Густав, как всегда, улыбающийся. - Проследуйте за мной, вас ожидают.
- Не ешь много сладкого! - погрозила Вежлева пальцем Танюше и ушла вслед за длинноволосым юношей.
А мы снова остались вдвоем.
Над Чехией стояла глубокая ночь, но это как-то не ощущалось, по крайней мере меня в сон не тянуло. Хотя я в машине вздремнул, может, дело было в этом.
Время шло. С того момента, как Вежлева направилась к Старику, прошло уже, наверное, с час, если не больше, а мы с Танюшей стояли все у того же стола. Не знаю, как она, но я начинал себя чувствовать глупо. На самом деле - все веселятся, танцуют, а мы здесь торчим как привязанные. И еще ноги устали, присесть очень хотелось.
В какой-то момент я даже решил все-таки станцевать со своей спутницей, естественно, преследуя единственную цель укрепить ее пошатнувшуюся веру в себя, но не успел. Внезапно музыка прекратилась, свет вспыхнул чуть ярче, а гомон в зале сначала стих, а после и вовсе прекратился.
- Что там происходит? - заинтересовалась Танюша.
- Не знаю, - пожал плечами я. - Погоди маленько, скоро поймем.
И тут раздались дружные аплодисменты, следом за ними последовали выкрики.
- А, вот оно что, - заулыбалась девушка. - Это именинник вышел в зал. Вон, кричат: «С днем рождения» и все такое прочее.
Стало быть, духовный брат Старика закончил работать с бумагами и вышел к гостям. Ну и славно. Не пропустит же его названный родич этот момент? Сейчас же речь будет, поди?
Так оно и вышло. Надо заметить, что голос у именинника был громкий, даже очень. Он вещал без всякого микрофона, и тем не менее мы здесь, на противоположном конце немаленького зала, слышали его прекрасно.
Хотя где-то я читал, что в таких замках акустические ямы не редкость. В одном месте хоть оборись, никто ничего не услышит, в другом - наоборот.
А вот увидеть мне этого Отто не довелось. От стола я не отходил, а за людскими спинами не разглядишь, каков он. Сцены же здесь, понятное дело, не было.
- Еще он говорит, что безумно рад, что все его друзья и родственники нашли время и силы, чтобы приехать сюда, - переводила мне его слова Танюша, вещал Отто, естественно, не на русском. - Он рад, что сюда прибыли даже те, с кем у него не всегда было взаимопонимание. Просит прощения за свой характер, за несдержанность.
После этих слов по залу пробежал смех. Что тут забавного - не знаю, но это нормально. Просто они знают то, чего не знаю я. Для внутреннего употребления шутка.
Отто говорил долго, минут семь, а под конец начал хлопать в ладоши.
- Он предложил гостям порадовать его, - сообщила мне Танюша. - Сказал, что лучшим подарком ему будет старинный танец, который все знают.
Все дружно поддержали Отто хлопками, и это были не аплодисменты. Зал задавал ритм.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Я сам не заметил, как присоединился ко всем.
Хлоп! Хлоп!
Бум!
К хлопанью присоединился барабан.
Хлоп!
Бум!
Свет стал как будто чуть тусклее. Хотя, скорее всего, мне кажется. С чего бы?
Хлоп!
Бум!
Топ!
После очередного «бума» почти все в зале топнули правой ногой, так, как будто что-то хотели вдавить в пол. И снова - «топ», уже левой ногой.
Женщины подняли руки над головами и продолжили хлопать, при этом совершая бедрами движения, которые в приличном обществе сочли бы чересчур откровенными. Мужчины уже не хлопали, они уперли свои руки их в бока, их лица были сосредоточенны. Теперь это были лица воинов, а не беспечных щеголей.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
Ритм отдавался то ли эхом под потолком, то ли вовсе в моей голове. И не просто отдавался, я следовал ему.
Мои руки были уперты в бока, я стучал каблуками по полу.
Танюшу тоже захватило действо, она подняла руки над головой и хлопала в ладоши, двигаясь, как и остальные женщины. Глаза ее словно остекленели.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
В зале-то уже полумрак, не мерещилось мне. И мысли путаются, ритм как будто выбивает их из головы.
Странно, я не замечал, что у многих, почти у всех в зале, есть оружие. И не какие-то пистолеты, а колюще-режущее. У мужчины с горбатым французским носом, стоящем в двух шагах от меня, вон шпага на перевязи. А у одного из забулдыг, которые пили с Валяевым - абордажная сабля.
И женщины, они тоже стали другими. Они все были красивы до настоящего момента, но сейчас их лица стали просто невыразимо прекрасны. При этом притушенный свет сыграл с некоторыми из них забавную шутку, они как будто немного состарились. Или даже не немного. Но это не сделало их уродливей, вот что любопытно.
А еще интересно то, что все происходящее я вижу как бы со стороны, и даже мои мысли - они словно не мои, точно мне просто кто-то их зачитывает вслух.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
Каждый новый хлопок отдавался у меня в голове все громче, ритм заполнял меня, как вода бочку.
Достопочтенный Отто что-то рявкнул, правда, что именно - я не понял, а Танюша не перевела, она тоже вся была в происходящем.
Мало того - так ее забрало, что она двинулась вперед, не прерывая хлопанья и танца.
Надо, наверное, пойти с ней? Хотя - почему «наверное»? Наверняка!
- Стоять! - меня остановил знакомый голос, и в грудь уперлась рука. - Куда собрался? Тебе там делать нечего. Кит, девку держи, а то попрется сейчас в первые ряды. Держи, говорю! Да знаю, что брыкается. Киф, в себя приходи. Да елки-палки, горюшко ты наше!..
Я не понимал, почему мне мешают быть со всеми. Мало того - еще куда-то тащат.
Как мы вышли из замка - не помню. Вообще все забылось, кроме печального чувства, что я не могу завершить этот чудной, но притягательный танец.
- Затейники, - хмыкал Валяев, устраиваясь на сидении машины. - Плясуны. Макс, а если бы мы чуть опоздали?
- Не опоздали бы, - возразил ему Зимин. - Забыл, куда направился Старик? Другой разговор, что потом эти двое в себя долго приходили бы. А нам завтра, точнее уже сегодня, улетать.
Я повертел головой. Зимин. Валяев.
- А Марина где? - хрипло спросил я у них.
- Не все с ней еще обсудили, - не поворачиваясь ко мне, с переднего сидения ответил Валяев. - Кое-какие детали остались. Незначительные. Нам было сказано уезжать без нее.
- Это же неправильно, - пискнула Танюша, потирая виски. - Я уехала, она осталась...
Девушка повернулась к заднему окну и посмотрела в него, как будто рассчитывала увидеть Вежлеву, догоняющую на своих двоих наш «Бентли».
- Ой, - шепотом произнесла она и подергала меня за рукав. - Смотрите!
Я повернулся и посмотрел в окно.
И в самом деле «ой». Интересно, что было в том торте, не галлюциноген ли?
Замка, в котором мы провели полночи, я не увидел, и не только по той причине, что мы отъехали уже довольно далеко. Штука в том, что полная луна, наконец-то вышедшая на небо, осветила то, что находилось там, где мы недавно были. А именно - развалины, которые когда-то, несомненно, и являлись замком.