Павший храм

Мой дорогой, ты чувствуешь, как холодные ветра врываются в нашу жизнь? Как хаос неумолимо зажигает пламя, что так безжалостно опаляет наши души? У нас с тобой одно сердце на двоих, которое сейчас беспрерывно истекает кровью. Порой мне кажется, что оно уже давно находится во власти Азраила*, и что он учтиво несёт его на своих широко распахнутых крыльях, терпеливо дожидаясь того момента, когда наша маленькая игра подойдёт к концу.

Но может ли быть конец там, где изначально не было начала?

С каждым новым прожитым днём мой мир становится таким холодным и мрачным, а жизнь так и остается пустой и бренной. Это разрывает мне сердце, это разрывает меня на куски... Время — это всего лишь понятие, и оно всегда исчезает первым. Словно осенний дождь, я падаю с высоты в кромешную тьму, но даже там, на самом дне мира, я отчётливо слышу твой озорной шёпот.

В безотрадной тишине я чувствую твой ласковый поцелуй. Рассвет, словно медленный танец, кружит голову, и заставляет меня, позабыв о здравом смысле, вновь и вновь разгадывать твои замысловатые загадки и не разбирая дороги, нестись на другой конец света, дабы найти то, что тебе так нужно. Хотя наши души и сплелись в одну, мы все-таки одиноки. Твоя боль остра как нож, и она неосознанно ранит и меня.

С самого первого твоего появления мгла заволокла все вокруг меня. Тогда я откинул голову назад и сделал глоток из бокала цвета опалина, который протянул мне Бог в изумрудном одеянии. Но то был не Бог, то был ты. Но кем же ты был на самом деле? Призраком? Демоном? Знаешь, я никогда не задумывался об этом. Меня это просто не интересовало. А ведь должно было... Я слишком быстро принял тебя и рано или поздно поплачусь за это.

Помнишь свою первую загадку? Ты оставил у меня на столе голову куклы. Тогда я так долго гадал, чтобы это могло значить, что ты не выдержал и впервые послал мне жуткое виденье. В нём я видел странный заброшенный остров, большую часть которого населяли страшные куклы. Не знаю, что мной руководило, но уже утром я бронировал билет до Мексики.

Остров заброшенных кукол. Именно так называлось место, в которое ты привел меня. Я долго блуждал среди высоких деревьев и колючих кустарников, не зная, что конкретно ищу. Лишь под вечер мой взгляд случайно зацепился за человеческую кость. Я зачем-то подобрал её и вернулся в Корею. Той ночью ты явился мне во сне, такой радостный и красивый. Ты похвалил меня и загадал новую загадку.

Дорогу в Того я помню смутно, мне было душно и муторно, все время хотелось пить и спать. Когда я, наконец, добрался до магического рынка Акодессева, ожидаемого облегчения не последовало. Наоборот, стало ещё хуже. Глядя на экзотический ассортимент рынка, на меня то и дело накатывали приступы рвоты. Все прилавки были под завязку забиты черепами крупного рогатого скота, высушенными головами обезьян, буйволов, леопардов и прочими не менее «замечательными» вещами. Подобное было для меня дикостью.

Когда ко мне подошла неопрятная худощавая старушка отталкивающей наружности, я сначала отшатнулся от неё и, лишь заметив в руках человеческий череп, решился заговорить. Она не была красноречивой и явно не горела желанием вступать со мной в диалог. Впихнув мне череп в руки, она прокричала что-то на незнакомом мне языке и, плюнув на землю, ушла. Вот так просто... Я был мягко сказать удивлён.

Затем было две недели затишья. За это время ты ни разу не приходил ко мне. Я дико скучал и уже во всем начинал видеть какие-то знаки и подсказки. Те три закладки, что неожиданно появились на моём компьютере, я воспринял как дар свыше. Ты звал меня на Филиппины. И я, слепо надеясь тебя там увидеть, помчался в аэропорт, напрочь позабыв обо всем на свете.

Но моим мечтаниям не суждено было сбыться. Тебя там не было. Вместо твоего лика я видел лишь висячие гробы Сагады. Привычно найдя кость, я двинулся обратно. Потом была Шотландия, Перу, Германия, Ирландия. Все по стандартному сценарию. Ничего нового или интересного. Эти поиски уже начинали утомлять меня. После каждого нового города я не видел тебя неделями. Ты бесследно исчезал, а вместе с тобой и мой покой.

С тех пор как в моей кладовке временно поселились чьи-то останки, я все чаще стал замечать то, чего не должен был. Пережить каждый новый день мне давалось с трудом, мне хотелось запрятаться в глубокое и холодное подземелье и навсегда остаться там, подальше от солнечного света. Я словно заплутал в лабиринтах мира мёртвых... Там, где мне не было места.

То твоё робкое прикосновение тогда вывело меня из оцепенения и прогнало все страхи. Ты, наклонившись ко мне, чётко проговорил: «Повелья», — и исчез. Собираясь в Италию, я зачем-то бережно сложил в дорожную сумку все кости и, прикрыв их одеждой, двинулся в аэропорт. Интересно, что со мной было бы, если бы при досмотре их нашли? Тогда я об этом не думал. А ведь подобное могло стоить мне свободы.

Повелья оказалась закрытым островом, что уже долгие годы хранил таинственное молчание. Ни экскурсий, ни желающих там побывать смельчаков. Его пепельные пляжи пустовали, даже лодки не решались к нему подплывать. Разумеется, с историей Чумного острова я ознакомился. И даже переговорил с парочкой рыбаков, которые поведали мне о движущихся тенях, душераздирающих криках, голосах и странных огнях в небе над островом.

Но ничего из перечисленного меня не испугало. Видел и пострашнее, причём в собственной квартире. Договорившись с одним из рыбаков, я тем же вечером оказался у берегов острова. Едва я сошёл с лодки, рыбак, дав мне сигнальный пистолет, тут же отплыл, сказав, что, как надумаю возвращаться, должен буду выстрелить один раз в небо.

Сунув пистолет в сумку я, освещая себе путь фонариком, дошел до главного здания психбольницы и, обойдя его, двинулся в самую глубь острова. Там-то я тебя и встретил. Ты стоял у неглубокой ямы возле поржавевшей от времени лопаты. Жестом приказав мне копать, ты жутковато улыбнулся и, потирая руки, наблюдал за моими действиями. Я, как всегда, подчинился.

Выкопав из недр земли чей-то полусгнивший гроб, я, отметив то, что у покоившегося в нём скелета не хватает именно тех костей, что лежали в моей сумке, тогда как-то совершенно равнодушно пожал плечами и потянулся к недостающим элементам. По твоему довольному лицу я понял, что все делаю верно. Когда скелет был полностью «укомплектован», я вновь засыпал его землей. Посмотрев на тебя, я, уже зная ответ, осторожно спросил:

— Чья это могила?

— Моя, — было мне ответом.

— Почему твои кости были разбросаны в стольких местах?

— Чтобы не переродился.

— Когда ты умер?

— В тысяча пятьсот семьдесят шестом.

— Как ты умер?

— Меня убил итальянский солдат. Он посчитал, что я болен чумой.

— А ты был болен?

— Нет.

— И что теперь? Ты исчезнешь? — не скрывая паники в голосе, осведомился я.

— Нет, через сорок дней я обрету новую жизнь.

— Рядом со мной?

— Рядом с тобой.

— Я...

— Когда жена твоего брата, наконец, забеременеет и родит сына, сделай так, чтобы они назвали его Чонгук.

— Чонгук? Почему именно так?

— Это моё имя. Когда ребёнку исполнится шестнадцать лет, я заберу себе его тело и навсегда стану твоим, Тэхён. Ты же этого хочешь?

— Хочу.

— Тогда до встречи.

Когда ты исчез, я ещё долго сидел у твоей могилы, понимая, насколько зависим от тебя. Шестнадцать лет — это так долго. Хватит ли мне терпения дождаться? Ты — мой Бог, моя душа, мой спаситель. Я не смогу существовать без тебя. Я был готов вечно лежать у твоего скелета. Но оставаясь на Чумном острове, я не смог бы подготовить для тебя сосуд.

Знаешь, когда я вернулся домой, то вновь встретил ту старушку с Того. Она, нахмурившись, сказала мне: «Ты не представляешь, какое зло выпустил. Когда солнце сядет у могилы всего человечества, на всеобщем могильнике разврата и грязи, ты заплатишь за этот грех своей душой». Наверное, мне должно было стать страшно, но я не почувствовал ровным счётом ничего... Ты мне важнее целого мира.

До твоего шестнадцатилетния остался всего один год. Я постоянно представляю себе, как ты назовёшь меня не дядей, а просто по имени, Тэхён. Что будет дальше, я не знаю, но пока ты так доверчиво спишь в моей постели, пусть ещё и не в своём сознании, я совершенно точно счастлив. Ты — моя звезда, я — в твоих венах, ты — в моем сердце, мы едины.

Там, где падают замёрзшие листья и свет сдаётся под натиском тени, я уверен, ты ждешь меня, и совсем скоро мы встретимся. И тогда будь что будет. Я не настолько люблю этот чёртов мир, чтобы переживать о нём. Даже прекрасным цветам суждено завять и опасть. Такова судьба всего живого. А коль так, глупо бояться того, что и так неизбежно.

Даже если я умру, едва вкусив сладость твоих губ, это будет достойным вознаграждением за моё ожидание. Лишь ты. Навсегда... Я больше не думаю ни о каких странностях, связанных с тобой. Не вспоминаю о том, что с моего фотоаппарата неожиданно пропали все фото, сделанные в поездках. Не пытаюсь вспомнить тот момент, когда ты впервые предстал пред моим взором. Это все бессмысленно.

У меня нет и не было осмысленного ответа или доказательства того, что ты реален. Но это мне и не нужно. Ты живёшь в моем сердце, и этого достаточно. Пока звёзды устилают небо на страже ночи, и ветер кружится в потемневших кронах деревьев, я медленно преклоняюсь пред твоими застывшими чертами в моём сознании и, закрыв глаза, буду считать время до нашей встречи. Осталось недолго, пятнадцать лет уже позади...

— Дядя, ты что-то сказал?

— Нет, спи, тебе послышалось.

— Мне такой странный сон приснился, будто я убегал от вооружённых солдат...

— Поменьше играй в компьютерные игры, и ничего страшного не будет сниться.

— Это не из-за этого.

— Конечно, а теперь спи.

— Спокойной ночи.

— Приятных снов, мой милый Гуки-и.

Комментарий к Часть 1

* Азраил – ангел смерти в иудаизме, христианстве, исламе и сикхизме.