Падение в бездну.
Глава 5: Падение в бездну
Кусан проснулась от звука будильника, который она забыла выключить на своем телефоне. Голова гудела, как после концерта, а во рту был привкус виски, который они с Джуном пили вчера. Она села на диване, потирая виски, и посмотрела на часы — семь утра. За окном все еще было темно, но дождь прекратился, оставив после себя только лужи на асфальте, которые блестели в свете фонарей.
Джун стоял у окна, держа в руках чашку кофе. Его силуэт в утреннем полумраке выглядел почти нереально: растрепанные волосы, белая футболка, слегка помятая, и черные спортивные штаны, которые сидели на нем так, будто он только что сошел с обложки журнала. Он обернулся, заметив, что она проснулась, и ухмыльнулся, сверкнув глазами.
— Ну что, рок-звезда, выспалась? — его голос был хриплым, но полным той самой наглой харизмы, которая всегда выводила Кусан из себя. — Ты храпела так, что я думал, сейчас соседи вызовут полицию.
— Заткнись, дурной, — Кусан бросила в него подушку, но не смогла сдержать улыбку. Она встала, чувствуя, как ноют мышцы, и потянулась, поправляя растрепанные кудри. — Я вообще-то звезда, мне можно храпеть. А ты что, всю ночь глазел на меня, как маньяк?
— Мечтай, дурная, — Джун фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то теплое, что заставило Кусан на секунду замереть. — Просто думал, что делать с твоей ситуацией. Агентство, небось, уже весь телефон тебе оборвало.
Кусан достала телефон и действительно увидела десятки пропущенных звонков от менеджера. Она закатила глаза и швырнула телефон на диван.
— Да пошли они, — выпалила она, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — Я устала от всего этого! От их требований, от слухов, от Шухуа, от... всего! Я не могу больше сидеть в четырех стенах и притворяться, что все нормально!
Джун поднял бровь, явно уловив ее настроение. Он поставил чашку на подоконник и скрестил руки на груди, глядя на нее с той самой насмешливой улыбкой, которая всегда действовала ей на нервы.
— Ну и что ты предлагаешь, принцесса? — спросил он, и в его голосе было столько сарказма, что Кусан захотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее подушки. — Будешь дальше ныть или наконец сделаешь что-то?
— А ты не трынди, Хван Джун! — огрызнулась она, но в ее голове уже зародилась идея. — Поехали куда-нибудь. Мне нужно проветриться. Иначе я сойду с ума.
— Куда-нибудь? — Джун прищурился, но в его глазах загорелся интерес. — Ты же понимаешь, что тебя сейчас везде ищут? Папарацци, фанаты, твои менеджеры... Ты уверена, что хочешь рисковать?
— Да плевать! — Кусан топнула ногой, чувствуя, как внутри все кипит. — Я хочу жить, Джун! Хоть одну ночь! Без камер, без давления, без всей этой херни! Ты со мной или нет?
Джун смотрел на нее несколько секунд, а потом рассмеялся — громко, искренне, так, что у Кусан невольно дрогнули уголки губ. Он шагнул к ней, хлопнув ее по плечу с такой силой, что она чуть не упала.
— Вот это моя девочка! — сказал он, и в его голосе было столько гордости, что Кусан почувствовала, как внутри что-то оттаяло. — Поехали. Я знаю одно место, где нас точно никто не найдет.
Через час они уже были в машине Джуна, мчавшейся по ночному городу. Он привез ее в заброшенный клуб на окраине — место, о котором знали только те, кто был в "теме". Снаружи здание выглядело как заброшенный склад, но внутри гремела музыка, а воздух был пропитан запахом алкоголя, сигарет и чего-то еще, что Кусан сразу узнала. Она замерла на пороге, чувствуя, как внутри все сжимается. Она бросила два месяца назад. Она обещала себе, что больше не вернется к этому. Но сейчас, когда давление последних дней навалилось на нее всей тяжестью, соблазн был слишком велик.
Джун заметил ее колебания и положил руку ей на плечо, наклоняясь к ее уху, чтобы перекричать музыку.
— Если хочешь уйти, скажи, — его голос был серьезным, но в нем чувствовалась забота. — Я не буду тебя заставлять, Ку.
Кусан посмотрела на него, и в ее зеленых глазах полыхнул вызов. Она не хотела быть слабой. Не сейчас. Не перед ним.
— Я в деле, — сказала она, и ее голос был твердым, хотя внутри все дрожало. — Давай веселиться, Хван Джун. Покажем им, как это делается.
Джун ухмыльнулся, и в его улыбке было столько дерзости, что Кусан невольно рассмеялась. Они прошли внутрь, и через полчаса она уже держала в руках маленький пакетик, который он достал из кармана. Она знала, что это ошибка. Знала, что пожалеет. Но в тот момент ей было все равно. Она хотела забыться, хотя бы на одну ночь.
Они приняли дозу прямо там, в темном углу клуба, под гремящие биты и мигающие неоновые огни. Кусан почувствовала, как знакомое тепло разливается по телу, как все ее страхи и тревоги растворяются в этом искусственном эйфорическом тумане. Она схватила Джуна за руку и потащила его на танцпол, смеясь так громко, что ее голос заглушал музыку.
— Ты сумасшедшая, дурная! — крикнул он, но его глаза блестели, и он не сопротивлялся, когда она начала танцевать, прижимаясь к нему ближе, чем нужно. Музыка пульсировала в их венах, наркотики затуманили разум, и в какой-то момент Кусан поняла, что смотрит на Джуна совсем не так, как раньше. Его руки на ее талии, его дыхание у ее шеи, его смех — все это было слишком. Слишком хорошо. Слишком опасно.
— Джун, — прошептала она, и ее голос утонул в шуме, но он услышал. Он наклонился к ней, и их губы оказались так близко, что она почувствовала жар его дыхания. А потом он поцеловал ее — резко, жадно, словно сдерживал себя слишком долго. Кусан ответила, вцепившись в его рубашку, и мир вокруг них исчез. Были только они, музыка и этот безумный, опьяняющий момент.
Они не помнили, как оказались в машине. Не помнили, как доехали до квартиры Джуна. Но когда они ввалились в его гостиную, срывая друг с друга одежду, смеясь и целуясь, наркотики и алкоголь полностью отключили их разум. Кусан чувствовала его руки на своей коже, его губы на своей шее, и в тот момент ей казалось, что это правильно. Что это то, чего она хотела всегда. Они упали на диван, и все, что было дальше, растворилось в тумане эйфории.
Утро пришло слишком быстро. Кусан проснулась с дикой головной болью, лежа на диване Джуна. Она была в его футболке, которая была ей велика, и ее одежда валялась где-то на полу. Она села, пытаясь вспомнить, что произошло, но в голове была пустота. Последнее, что она помнила, — это танцы в клубе. А потом... ничего.
Джун лежал рядом, на другом конце дивана, в одних штанах, с растрепанными волосами и закрытыми глазами. Кусан толкнула его в плечо, чувствуя, как паника начинает нарастать.
— Джун, просыпайся! — ее голос был хриплым, и она поморщилась от собственного тона. — Что... Что, черт возьми, произошло?
Он открыл глаза, морщась от света, и сел, потирая виски. Его взгляд был мутным, но, увидев Кусан в своей футболке, он замер.
— Ку... — начал он, но замолчал, явно пытаясь собрать мысли. — Я... Я не помню. Мы были в клубе, да? А потом...
— А потом что?! — Кусан почувствовала, как ее щеки заливает жар. Она посмотрела на разбросанную одежду, на свою голую ногу, торчащую из-под футболки, и на Джуна, который выглядел так же растерянно, как она. — Джун, мы что... Мы что, переспали?!
Джун моргнул, а потом вдруг рассмеялся — громко, с той самой харизмой, которая всегда выводила Кусан из себя.
— Ну, судя по тому, как ты выглядишь в моей футболке, я бы сказал, что да, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Но, черт, Ку, я тоже ничего не помню. Мы, похоже, перебрали вчера. И... ну, ты знаешь.
Кусан схватила подушку и запустила в него, чувствуя, как внутри все кипит от смеси стыда, злости и растерянности.
— Ты идиот, Хван Джун! — крикнула она, но ее голос дрогнул. — Как мы могли... Как мы могли это забыть?!
Джун поймал подушку и посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило ее замолчать. Он вдруг стал серьезным, и его голос, когда он заговорил, был тише, чем обычно.
— Может, и к лучшему, что мы не помним, — сказал он, и в его тоне было столько нежности, что Кусан почувствовала, как ее сердце сжимается. — Но, Ку... Если это и правда случилось, я не жалею. Даже если мы были под кайфом.
Кусан посмотрела на него, и в ее груди что-то дрогнуло. Она не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать. Но одно она знала точно: что бы ни произошло этой ночью, оно изменило их навсегда. И теперь им предстояло разобраться, что это значит.