Псы

Ибо взял в баре бутылку воды и отправился на танцпол, на ходу отвинчивая крышечку. Чжань завороженно следил, как он прижал горлышко ко рту и запрокинул голову. По выгнувшейся шее заходил кадык, и Чжань подумал, что они слишком поспешили уйти из «черной комнаты». Этот лис заводил его одним только своим видом.

Допив, Ибо вытерся ладонью. И тут заметил взгляд Чжаня. Он внезапно притормозил движение, пальцы медленно поползли вниз, сминая мокро блестящие губы, приоткрывая рот, и дальше по подбородку. Чжань забыл, как дышать. Очевидно довольный произведенным эффектом, Ибо в завершение ухмыльнулся и жестом поманил его к себе.

Кто бы смог противиться?

Остаток ночи они провели танцуя. Чжань не мог поверить, каким разным может быть этот удивительный парень. Простым и непосредственным — как на их прогулке по заброшке, холодным и отстраненным, как когда он впервые увидел его на танцполе, веселым и общительным — в баре за соджу, горячий и чувственный — в «черной комнате», соблазнительный и искушающий после...

А теперь он был расслабленный и свободный. Ибо отдавался танцу, но не бравировал техникой, он просто следовал за музыкой, вовлекая и Чжаня в это вольное, непринужденное движение. Они словно всю жизнь репетировали вместе, настолько легко получалось у них чувствовать друг друга. Чжаня завораживало это и заводило не меньше, чем секс.

Пиджак от Гуччи и жакет от Шанель полетели на какой-то диванчик у стены. Чжань расстегнул рубашку, Ибо остался в одной майке-безрукавке. Тонкий мускус и лесная острая нежность запаха его разогретого тела, смешанные с Диор Ом, кружили голову. По тому, как Ибо время от времени втягивал носом воздух, Чжань понимал, что тот испытывает схожие ощущения.

Хотя был на ногах уже почти сутки, Чжань не чувствовал ни малейшей усталости. Наоборот, рядом с Ибо ему казалось, что он мог бы танцевать еще много часов подряд, получая чистое удовольствие. Все проблемы и заботы остались в «большом мире», а он жил здесь и сейчас, сиюминутной незамутненной радостью бытия.

Только быстрые взгляды, которые Ибо иногда бросал на свои часы, не давали забыться полностью. И вот в какой-то момент все закончилось.

— Мне пора, — грустно сказал Ибо, в очередной раз посмотрев на блеснувший циферблат.

В шуме танцпола Чжань не слышал голоса, но выражение лица и движения губ не давали усомниться. Настроение сразу упало, усталость навалилась без предупреждения, рухнув на плечи тяжелой глыбой.

Вслед за Ван Ибо он вышел в лаунж-зону, тут было почти тихо и почти пусто. Оглянувшись на зал, Чжань обнаружил, что людей поубавилось. Не удивительно, часы показывали пять.

— Напишешь мне? — спросил Ибо, когда они обменялись контактами.

— Конечно, — кивнул Чжань. — Встретимся на следующей вечеринке?

— Не уверен, что получится, — Ибо вздохнул и выдал свою однобокую улыбочку, которая сейчас совсем не казалась задорной. — Я отсюда в аэропорт. У меня съемки в Шанхае, по графику семь недель плотной загрузки.

Чжань закусил губу. Он же взрослый мужик, он пёс! Не ныть! Но, видимо, скрыть расстройство не удалось. Да и наивно было бы думать, что можно утаить что-то от лиса. Ибо посмотрел ему в глаза и вдруг положил ладонь Чжаню на грудь, накрыв ноющее сердце.

— Не грусти, — шепнул он.

И взяв Чжаня за запястье, прижал его руку к своей груди. Несколько секунд они стояли неподвижно, не отводя взглядов, слушая сердцебиение друг друга. И было в этом нечто гораздо более интимное, чем ласки в «черной комнате», более сокровенное, чем любые произнесенные вслух признания.

Внезапно Чжань осознал, что стук их сердец удивительным образом синхронизировался — одной силы, в одном ритме. Он расширил глаза, а Ибо чуть прикрыл веки — «да».

— Э-э... — начал было Чжань.

— Давай спишемся, и я все расскажу. Надо бежать, машина уже ждет.

Подарив на прощанье быстрый поцелуй, Ибо скрылся, оставив лишь шлейф своего волнующего аромата. Чжань шумно вдохнул, словно желал втянуть в себя все до последней молекулы лисьего мускуса и французского парфюма и сохранить на память.

Музыка все еще звучала, лучи цветных прожекторов скользили по танцующим, в баре по-прежнему сидели люди с бокалами, рюмками и пивными кружками. Чжань подавил соблазн взять чего-нибудь покрепче и откровенно, до поросячьего визга, напиться. Без Ибо всё вокруг как-то полиняло, утратило лоск и привлекательность. Больше не было смысла здесь оставаться, и он вызвал авто.

На самом деле ему сейчас хотелось отойти куда-нибудь за груду ящиков и ржавых контейнеров и обратиться. Встряхнуться, поднять нос по ветру, дать волю звериным инстинктам. Хотелось бездумно и бесцельно бежать, все равно куда, лишь бы двигаться, ощущая, как сокращаются сильные мышцы собачьего тела, как лапы отталкиваются от земли, как поток воздуха бьет в грудь и раздувает длинную шерсть...

Обычно, человеческий облик и человеческая жизнь нравились Чжаню больше, но иногда случались моменты, типа этого, когда быть псом полнее соответствовало внутреннему состоянию. Однако, он слишком давно жил среди людей, чтобы поддаваться сиюминутным порывам. Оборачиваться в городе было рискованно, если не имелось прикрытия.

Оказаться в Пекине псом без ошейника, без чипа, без «хозяина» было очень опасно. Чжань лично знал двух глупых щенков, удравших из стаи, пожелав вкусить городской романтики. Одного еле успели спасти из-под ножа с кухни грязного ресторанчика, второго пришлось вызволять из переполненного питомника в пригороде, куда его отправили после отлова, и долго выводить ему блох и глистов.

Поэтому Чжань сдержался. Ожидая машину, он вышел во двор и стоял, глядя в желто-серое утреннее небо, зажатое бетонными корпусами почти такого же цвета. Позади заводских построек виднелись тонкие свечки высоток, верхние этажи горели, отражая пламя рассвета. Чжань подумал, что очень давно не наблюдал за восходом солнца. Даже когда случалось в такой час ехать на работу или возвращаться домой, обзор всегда заслоняли дома. Чего ему не хватало в Пекине, так это неба.

В дороге он не утерпел и первым написал Ибо. Было немного волнительно открывать пустой еще чат и оправлять сообщение. Оно повисло внизу экрана белым «облачком», маленькое и одинокое. А что, если Ибо не ответит?

Но он ответил. Не прошло и нескольких секунд, словно Ибо держал телефон в руках и ждал. Может, он сам собирался написать первым?

«Привет!» — «Привет!»

Ну, что, диалог начат. Чжань улыбнулся и занес палец над клавиатурой, но тут увидел знак «Ибо пишет» и помедлил.

«Спасибо за сегодня. Я рад, что мы в конце концов познакомились. Наверное, ты не запомнил меня, но я ждал этой возможности еще с того раза, как ты с группой появился на записи того ток-шоу, где я работал. Ты очень волновался, вероятно, потому я сразу тебя почуял»

Вот черт! Чжань зажмурился и уткнулся лицом в ладони, делая вид, что устал, но на самом деле, чтобы спрятать от ЛиЦзюня глупую улыбочку, которую не мог контролировать.

«Я был таким очевидным?» — напечатал он после паузы.

«Вовсе нет!» — утешил его Ибо. — «Просто у меня же чутье. Я тогда очень удивился».

«Почему?»

«Первый раз встретил пса в шоубизе. Наших, в смысле лис, среди артистов много, а псы, кроме тебя, мне не попадались».

«Я тоже таких не знаю» — признался Чжань.

«Как тебя вообще стая отпустила? Вы же всегда держитесь вместе»

Чжань задумался, стоит ли посвящать Ибо в дела стаи. В конце концов, это ведь не только его лично касается.

«Долгая история. К тому же я живу не один», — ответил он, стрельнув взглядом в затылок ЛиЦзюня.

Тот почувствовал, посмотрел на него через зеркало заднего вида, но ничего не сказал.

За окном замелькали знакомые вывески — дом был уже близко. Через пару километров будет съезд в закрытый коттеджный поселок. Это место выбрали не случайно — большой участок с высоким забором гарантировал хоть немного приватности. Можно было обернуться и побегать по территории, не страшась посторонних. Чжань, давно живший среди людей и имевший высокий магический уровень, нечасто испытывал такую потребность, но молодым еще ЛюБину и СуньЯо тяжело давалось постоянное нахождение в человеческом облике. Да и ЛиЦзюнь любил ночевать во дворе в своем истинном обличье.

Ибо подозрительно долго не отвечал. Чжань ощущал, как тревожно ноет в груди, сердце неприятно сбоило. Хотя, он, наверняка, напрасно беспокоился. Ибо уже должен был доехать до аэропорта и проходить регистрацию на рейс. Ему не до переписки. Но было отчего-то не по себе. К тому же добавилось какое-то странное чувство, будто он чем-то разочаровал Ибо. Чжань пялился в открытый чат, без конца перечитывая короткий диалог. Что-то было не так, но что?

— Босс, приехали!

Дверца открылась, и Чжань, вынырнув из своих переживаний, осознал, что уже некоторое время сидит в припаркованной машине. СуньЯо подошла, помахивая пушистым хвостом, заглянула в салон, Чжань потрепал ее по холке и легонько отпихнул. Она была славным ребенком, но ему сейчас не хотелось, чтобы ее острый нюх уловил запахи лиса не одежде.

Быстро поднявшись в спальню, Чжань притворил за собой дверь, и тут же разблокировал телефон. В чате по-прежнему было тихо, не появилось ни одного нового сообщения. Неужели Ибо ничего не напишет перед вылетом? Хоть бы дурацкий стикер прислал! Сердце ныло почти невыносимо.

«Ибо?» — не выдержал Чжань.

Появился значок «Ибо пишет». Чжань замер, стоя в шаге от двери и глядя на мигающие три точечки. Значок вдруг пропал, но сообщения не появилось.

— Ну бли-и-ин! — разочарованно застонал Чжань.

Не отводя глаз от экрана, он стряхнул пиджак с одного плеча, вытянул руку из рукава, переложил в нее телефон и освободился от второго рукава. В этот момент точечки снова запрыгали, и он застыл в напряженном ожидании.