Глава 4.
Я замер в дверях с корзиной плодов, а мужчина уставился на меня прямым взглядом. Но его затуманенное выражение все еще выдавало сонное состояние. Немного помедлив, я осторожно сделал несколько шагов в его сторону. Он молча ждал, пока я приближусь.
Когда я разглядел его лицо, взгляд невольно задержался на губах. Дальше идти не решался. Остановился в трех шагах и сел. Мужчина нахмурился, словно что-то не понимая.
– Как... как себя чувствуешь? Плечо не болит? – мой голос дрожал от волнения.
Просто разговаривать с другим человеком после стольких лет уже было счастьем. Когда я в последний время беседовал с кем-то? С Гурабом десять минут, да и то от силы обменивались парой формальных фраз.
Мужчина наконец заметил перевязку и осмотрел ее. На мгновение его лицо исказила гримаса, но сразу стало бесстрастным. Я поспешил заговорить первым, предугадывая вопросы:
– Это оазис на окраине Аль-Фатиха... земля принадлежит лорду. Если ты из других земель, можешь остаться, пока раны не заживут, но лучше уйти, пока тебя не увидели.
Я намеренно не упомянул, что нужно разрешение лорда. Он и так должен знать, да и говорить о дяде, который сейчас управляет этими землями, было неловко. Если дядя узнает о незнакомце, он не просто обеспокоится, а рассердится.
Я замолчал, наблюдая за реакцией, но мужчина не проявлял никаких эмоций. Лишь морщина между бровями стала глубже. Я ждал, когда он заговорит первым. Наконец он разомкнул губы:
– ...Где я?
– В Аль-Фатих.
Я сразу ответил, но он снова замолчал. Его взгляд, блуждающий по комнате, казался странным. Когда я уже начал беспокоиться, мужчина наконец заговорил:
– Ты... кто? – его голос был хриплым. – Кем ты мне приходишься?
Чувствуя неладное, я осторожно ответил:
– Меня зовут Йохан. Мы с тобой незнакомы... Я нашел тебя раненого, на верблюде.
Мужчина снова замолчал. Неловкая тишина заставила меня продолжить:
– Если скажешь, откуда ты, я могу подсказать дорогу. Верблюд в порядке, если доедешь до города – тебе помогут. Прости, но здесь нет даже телефона...
Я вдруг понял, что даже не проверил его вещи. Но в его легких штанах и рубашке вряд ли было что-то, что могло бы рассказать о нем. Я нарочито бодро спросил:
– Как тебя зовут? Как мне к тебе обращаться?
Мысль, что он может сейчас же уйти, не давала покоя. Но стоило мне задать этот вежливый вопрос, как его лицо исказилось. Такого выражения я еще не видел. Я растерянно моргнул.
– ...Не знаю.
Его шёпот едва долетел до меня. Наклонившись, я увидел, как его побелевшие губы дрожат, но не издают звука. Наконец он выдавил:
– Не помню... ничего.
Мои глаза непроизвольно расширились. Мужчина, не глядя на меня, прохрипел:
– Не помню, черт возьми! Ни-че-го!
Внезапно он выругался и схватился за голову руками. Я мог только растерянно наблюдать за его бурными эмоциями.
После вспышки мужчина снова затих, словно впав в прострацию. Его безучастная фигура, прислонившаяся к стене хижины, вызвала во мне жалость. Я принес ему миску с готовым рисом.
– Вот... поешь, – осторожно протянул я.
Он тупо посмотрел на еду. Я подвинул миску ближе:
– Нужно подкрепиться. Воспоминания вернутся, просто дай себе время.
Больше мне нечего было сказать. Врача поблизости не было и оставалось лишь надеяться, что память восстановится сама. Я вложил миску в его руку. Внутри был разваренный рис с большим количеством воды и щепоткой соли. Даже скудные запасы вяленой рыбы я отдал ему. Рикаль, счастливый после двух мисок, уже дремал в углу.
Мужчина перевел взгляд с моей почти пустой миски на свою и нахмурился.
– Я... обычно столько и ем, – поспешно соврал я.
Это не совсем ложь – припасы заканчивались, я действительно ограничивался такой порцией. Ему же я наложил втрое больше.
«Большому телу больше еды».
Как и ожидалось, он опустошил миску, пока я еще не доел половину. Может, надеялся, что еда вернет память. Наивно. Опустевшая миска явно его разочаровала – он резко встал.
– A-a! – я невольно вскрикнул.
Он выпрямился во весь рост, голова почти касалась низкого потолка. Его взгляд сверху вниз заставил меня проглотить слова: «Может, поспишь, пока не проголодался?»
Я неуверенно улыбнулся и покачал головой «ничего страшного». Он странно посмотрел на меня, затем вышел. Я наблюдал, как его силуэт удаляется, попивая мутную рисовую воду. Вскоре он скрылся из виду, обходя оазис. Я неспешно доел.
Мужчина вернулся, когда я уже помыл посуду. По его лицу было видно – поиски ничего не дали. Он вошел, выглядя еще более подавленным, чем прежде.
Без слов он плюхнулся на мою постель. Я не стал протестовать. Он ведь все равно скоро уйдет, да и раненый. Да и просто... приятно было видеть другого человека. Пока я возился с уборкой, его взгляд неотрывно следил за мной. Я чувствовал это, даже не поворачиваясь.
От нервов я дважды перемыл одно полотенце, пять раз перекладывал котел, гладил спящего Рикаля, пока тот не проснулся, и четыре раза сходил к оазису. Когда откладывать стало некуда, я наконец повернулся к нему. Наши взгляды встретились.
– Закончил? – спросил он.
Его голос был тихим, но у меня по спине побежали мурашки. Мысль о том, что он все это время молча наблюдал за моей суетой, пугала. Я нервно кивнул. Он бросил взгляд на место рядом с собой, приглашая меня сесть. Я снова оставил между нами три шага, но уже по другой причине.
– Вокруг ничего нет, – без предисловий сказал он.
– Да, – кивнул я. – До города далеко. Как я уже говорил, это Аль-Фатих, частные земли лорда...
– Частные значит принадлежат лорду? Тогда почему ты живешь здесь один?
Несмотря на амнезию, он был проницателен. Я не ожидал такого вопроса и замешкался. Врать о соседях бесполезно по всему видно, что живу один.
– Это... личные обстоятельства.
Он нахмурился. Я мысленно пообещал не раскрываться, но он продолжил:
– Ты скрываешься? Лорд знает, что ты здесь?
– ...Да.
Думаю, можно сказать и это. Лучше предупредить, чтобы он понял ситуацию. Я украдкой взглянул на него. Он серьезно потирал подбородок, погруженный в мысли. Затем резко вздохнул и провел руками по лицу. Похоже, ничего не вспомнил. Мне стало его жаль.
– Может, сначала отдохнешь? Торопиться некуда... Даже если вспомнишь, с такими ранами далеко не уйдешь...
Я чуть не прикусил язык.
Надо же было такое ляпнуть, когда нужно скорее избавиться от него! Но момент был упущен.
– ...Ты прав, – он снова вздохнул, поникнув.
Мне опять стало его жалко.
Я подошел к постели и поспешно разгладил скомканное одеяло.
– Поспи. Память вернется. Когда устаешь, голова не работает. Просто успокойся...
Я поднял взгляд и наши глаза встретились. В солнечном свете из окна я наконец разглядел их цвет. Они не были синевато-черными, как я думал. Я замер, завороженный.
Его глаза, казавшиеся черными в тени, теперь сияли глубоким фиолетовым – как драгоценные камни из моего детства. Я не мог отвести взгляд.
– Ты... – его голос стал тише, мягче. – целовал меня?
Только тогда я заметил, что его взгляд прикован к моим губам.