глава 8
Марсела вошла в квартиру и закрыла входную дверь, вынимая из замка связку ключей, и кинула их на комод у входа. Она убирала ключи когда Арии не было дома, чтобы та могла войти в домой после работы воспользовавшись своим ключом.
Шатающейся походкой она прошла в ванную комнату и вцепилась руками в раковину как средство опоры, но не рассчитала силу и часть раковины об которую она упиралась отломалась и разбилась , рухнув на пол. Теперь осколки были по всей ванне.
Марсела подняла взгляд с осколков на полу на зеркало перед собой. Она смутно помнит как вообще добралась до дома. Люди. Вокруг было много людей. Все как в тот самый день.
1 июня 2018 год
У больницы стояла толпа людей, которые рвались туда в надежде , что их близкие там, они не исчезли после щелчка, но надежды часто бывают ложными.
Пока все рвались туда, Марсела убегала как можно дальше. Ее ноги привели ее к родному дому, который должен был пустовать еще неделю. Она дернула дверь, но та была заперта. Не рассчитав силу, резко потянула дверь еще раз и та отлетела от петель , а после была отброшена на газон .
Шерман шла вперед тихими шагами, будто боялась нарушить тишину, не свойственную этому дому. Она прошла на кухню, ей хотелось увидеть маму, готовящую ужин к приходу отца с работы. На фоне как всегда играла бы музыка, одни и те же песни каждый день. Но внутри было пусто и тихо, и так будет отныне.
Марсела пока еще этого не поняла. Она поднялась к себе в комнату и упала на постель в надежде уснуть. Она верила, что когда она проснется, родители будут рядом и в доме снова заиграет музыка.
Шерман не понимала сколько прошло времени. По ощущениям целая вечность, на деле от силы три часа. Она встала с кровати, шаркая шла к двери и спускалась по лестнице, как всегда.
– Мам, сделай мне чай! — прокричала, чтобы точно мама ее услышала.
Марсела вошла на кухню, там было все так же неестественно пусто. Воспоминания о произошедшем всплыли перед ней. Дыхание участилось, ей казалось, что сердце вот вот выпрыгнет из груди и разорвется к чертям.
– Мам, папа! — голос дрожал.
Она судорожно поднялась на второй этаж и споткнулась по лестнице, следом падая вперед.
Но сразу встала и побежала дальше. Марсела толкнула дверь в родительскую в спальню, что та с силой ударилась в стену.
Никого нет. Шкафы наполовину пусты. Горло сжало, слезы душили ее. Она нервно затрясла головой, не желая принимать реальность. Марси прикрыла рот рукой, пытаясь остановить всхлипы, её плечи дрожали. Девочка облокотилась о стену и медленно сползла вниз, пытаясь спрятаться от всего. Всё это время она как в бреду повторяла одно и тоже:
– Нет, это неправда, неправда.
Настоящее
Марсела вышла из ванны, наступая на осколки от разбитой раковины. Осколки впивались ей в кожу, но Шерман будто было плевать. Она вошла в комнату Арии и села на постель, её это всегда бесило. Кровать должна была быть не тронута и она всегда замечала, когда это правило нарушалось, даже если Марси пыталась замести следы.
Шерман хотела закурить, но Ария ненавидела запах сигарет, поэтому выкинула пачку в сторону. Несколько минут молчания и неотрывного взгляда в стену. А затем слезы сами потекли ручьем. Горло сжимало до такой степени, что тяжело было дышать. Она дрожащими руками стала снимать с себя водолазку, а следом брюки, оставаясь теперь в нижнем белье.
Марсела легла, укрывшись одеялом, вдыхая аромат подруги. Ей не хотелось верить в то, что произошло. Она уснула, в надежде, что может в этот раз когда проснется, то не будет одна. Снова.
Гнев
В квартире было тихо. Даже слишком. Надежда с которой она засыпала, была уничтожена, стоило ей только раскрыть глаза. Отвратительное чувство будто разъедало её изнутри с каждой секундой осознавания, что это не очередной кошмар, а реальность. Она лежала и смотрела в потолок, внутри все закипало. Пальцы сжались в кулак, а ногти впивались в кожу с такой силой, что пошла кровь.
Марсела резко встала с кровати, одеяло полетело на пол. Девушка металсь по комнате Арии. Ее взгляд упал на книжный стеллаж. Книги аккуратно расставлены, было видно, что их хозяйка ухаживала за ними. Её рука потянулась к ним, еще немного и Марсела была готова сделать тут разгром. Но она так и не решилась, лишь следом отдернула дрожащую руку, поправляя ей запутанные, испачканные в пыли и обломках волосы.
Шерман ударила кулаком в стену, после него осталась вмятина и штукатурка посыпалась на пол. Слезы текли по ее лицу, солёные и жгучие. Она злилась на этот мир, на свои способности и в конце концов на саму себя. Марсела вышла из спальни подруги и пошла на кухню. Схватила кухонный нож.
Прошлое: 2 июня 2018 год
Марсела тяжело, с попытки так третей раскрыла заплаканные глаза и осмотрелась вокруг, пытаясь прийти в себя. Она с осторожностью поднялась на ноги и пошла к двери, чтобы выйти из родительской спальни, но пошатнулась и врезалась в комод. Её взгляд сфокусировался на старой фотографии в рамке: отец держит младенца, еще только новорождённую дочь, а мама стоит рядом с букетом цветов в руках.
Сердце разрывало от боли, уголки век щипало от солёных слез, которые раздражали тонкую кожу вокруг покрасневших глаз.
– Это не честно… - гневно шептала Марсела и крепко сжимала в руке рамку с фотографией.
– Это не справедливо! - деревянная рамка фотографии треснула в ее руке, а стекло разбилось и впилось ей в ладонь.
Но она не обращала внимания на это, будто это был пустяк по сравнению с тем, что она чувствовала внутри. Шерман махом руки заставила осколки с фотографией упасть на пол и рана тут же начала затягиваться как по волшебству. Это только больше разозлило ее. Она хотела перестать ощущать это разрывающее чувство скорби внутри нее. И вообще что-либо чувствовать. В этот момент Марсела впервые ощутила страшное для многих желание, желание умереть. Один из страшных и непростительных смертных грехов.
В этот день вера в бога в душе Марселы полностью угасла. А если он и правда существует, то она ненавидит его всем сердцем. С этим она потеряла последнюю ниточку веры и смысла самого существования. "Человек не выносит бессмысленной боли". (Фридрих Ницше) Люди приписали страданию высокое значение, очищение, искупление и смысл. Религия и вера дает определенный смысл человеческим страданиям. И в конце тяжелого пути должно быть вознаграждение. Но Марсела искренне не понимала такой концепции. Почему кому-то проще? Почему страдают дети? Может бог просто ненавидят род человеческий? А может быть его и не существует и это просто выдумка людей для того, чтобы бытие обрело смысл, ведь если верить теоцентризму есть доказательства существование Бога. А может просто для управления людьми в этом ничтожно мире, в котором мы все материальны и идейны.
"Человек скорее выберет найти высшее значение в боли, чем будет терпеть ее бессмысленность" (Фридрих Ницше). Так Шерман и делала, когда проводила свои дни в больнице, она верила, что это просто испытание свыше, которое она должна была преодолеть, чтобы быть сильнее и жить счастливо. Так говорила ей мама, успокаивая этим в первую очередь себя. И ведь когда ей провели операцию а тем более после получения интересных и необъяснимых способностей, она и правда так считала, она получила за свои страдания награду - счастливую возможность жить дальше. Но сейчас эти способности стали принятием. Сейчас она могла не быть здесь, а умереть еще в машине или в больнице, это было лучше чем потерять все. Потерять людей, которые жили ради нее, но для кого жить ей?
Марсела утратила веру в справедливость. Человеку свойственно верить в справедливость и искать причину происходящего в жизни. Поэтому она крепко держалась за это убеждение, чтобы жить дальше с верой, что все не зря. Но как жить теперь, если вера утрачена?
Шерман медленно прошла на кухню и взяла из выдвижного ящика, где лежали столовые приборы, небольшой нож. Она разглядывала его на свету. Лезвие было острым, перед поездкой отец постарался и поточил все кухонные ножи. Девушка усмехнулась, вспоминая этот факт.
Лезвие резко, но не глубоко скользнуло по ладони, а после она уронила нож на пол. Капли крови испачкали ее одежду. На несколько секунд она почувствовала жгучую боль, которая быстро прошла. Марсела открыда глаза и увидела чистую ладонь без следа ранения, будто ничего и не было вовсе.
Шерман не сдержада разочарованный стон и пнула ногой по ножке стола, этим действием разламала ее пополам и стол с грохотом упал. Марсела подняла нож с пола и повторяющимися ударами вонзила его в себя. Ладонь, плечо, живот, но все моментально зажило.
Она останавилась, услышав шаги. Бросила окровавленный нож на пол и осторожно обвернулась. Дверь была просто вырвана из петель, но для мужчины в полицейской форме войти внутрь не было проблемой. Увидев подростка в крови, мужчина вытянул руку и осторожно подпошёл к девочке.
– Марсела, верно?
Шерман медленно кивнула, но смотрела с опаской, не понимая, зачем он пришел.
– Я отвезу тебя обратно в больницу, тебе ребенку нельзя быть тут одной. Оттуда тебя отправят в приют и найдут новый дом.
Марсела истерично замотала головой и начала отходить назад, как вдруг она врезалась стену и полицейский быстрым движением схватил и выкрутил ей руки за спиной, чтобы та не могла вырваться.
– Нет! Отпустите, я никуда не хочу!
– Так будет лучше. - пытаелся успокоить ее мужчина в форме.
Но она не слушала, а лишь истерично кричала в попытке высвободиться. В дом ворвались еще госслужащие и пока одна половина пошла осматривать дом, оставшаяся половина помогла товарищу силой вывести Марселу из дома.