***3***
«Ты правда влюблен в меня, Дэнна?»
Как на это ответить?
«Нет, я не влюблен. Просто я не могу думать ни о чем, кроме вас... и вообще не могу думать, когда вы рядом... и не могу смотреть на вас, потому что у меня внутри все переворачивается... а когда вы смотрите на меня, мне становится жарко... но вы почти никогда на меня не смотрите... и вообще не обращаете внимания...»
Ну вот, обратила. Ты доволен?
Дэнна прижимается пылающим лбом к холодному стеклу. Похоже, ему сегодня не заснуть.
Когда она в следующий раз придет в «Камарго», она сделает вид, что ничего не произошло. Или, еще хуже, по-хозяйски потреплет его по щеке и тут же забудет о его существовании. Что тогда ему делать? Таскать туда-сюда тарелки и ждать с замиранием сердца, когда она останется одна, и ее скучающий взор снова упадет на него... но она редко остается одна, с ней рядом всегда самые изящные дамы, самые знаменитые кавалеры... такие, как Сольвейг Солантис, невеста наместника... командир гарнизона полковник Гаэрри... блестящий фехтовальщик капитан Кунедда... лейтенант Винсенте Виалла и его подруга Гудрун Гедрилейн... и конечно, столичный аристократ, сын королевского любовника, семнадцатилетний красавец Альва Ахайре...
Все началось именно с него. Дэнна все еще помнит тот день, когда он впервые увидел кавалера Ахайре в «Камарго». Он был так прекрасен, что захватывало дух. Дэнна не мог оторвать взгляда от его лица, обрамленного рыжими кудрями, от зеленых глаз, смеющихся губ... каждое движение, каждый жест юного кавалера были преисполнены очарования. Но то, что испытывал Дэнна, не было влечением. Он отчаянно восхищался кавалером Ахайре — таким ярким, веселым, остроумным и безумно сексуальным... — и в глубине души страстно желал быть на него похожим. У него было все, чего недоставало Дэнне: уверенность в себе, раскованность, любовь окружающих — и красота.
Тогда Дэнне еще не доверяли обслуживать постоянных клиентов, и он любовался кавалером Ахайре издали, на бегу, мимолетно. Иногда шторы были задернуты, и тогда Дэнна прислушивался изо всех сил, стараясь в шуме голосов разобрать мелодичный голос своего кумира. О нет, он ему не завидовал. Разве можно завидовать богам?
Достигнув шестнадцати лет, Дэнна окончательно решил, что лишен какой бы то ни было привлекательности. Внешность свою он находил бесцветной — это же Селхир, город-ярмарка, здесь в моде яркие цвета, экстравагантные прически, броская косметика. Он был робок, застенчив, легко смущался и краснел — а ведь это же Селхир, город-крепость, где в обычаях кавалерийская прямота и откровенность. Он был нерешителен, не умел добиваться своего — а Селхир уважал людей напористых и энергичных. И в довершение всего Дэнна был девственником, и ему казалось, что каждый встречный считает его неопытным и холодным. И это в городе, который был живой иллюстрацией вольных приграничных нравов!
Иногда он плакал в подушку от жалости к себе. Иногда мечтал изменить свою жизнь, но не знал, как.
Родители любили его, но... Отец был занят своей торговой компанией, мать — своей швейной мастерской, а Дэнна всегда был ребенком самостоятельным и послушным. Он не требовал к себе внимания, и они быстро к этому привыкли. Мать и не подозревала, как мучительно иногда хотелось Дэнне, чтобы она обняла его, прижала к себе, как в детстве, окутывая запахом духов, шелком платья и волной белокурых волос. Но попросить он не решался, а ей казалось, что он уже слишком взрослый для таких нежностей. Если бы он хотел, он бы сам обнял свою мамочку, правда? Ей — энергичной, волевой женщине — и в голову не приходило, что можно испытывать страх перед действием. Если она желала чего-то, она просто протягивала руку и брала это... в фигуральном смысле, конечно, но иногда и в прямом... это настолько вошло в ее природу, что она не представляла, что может быть по-другому, хотя перед ее глазами всегда был пример — Дэнна.
Ей было не понять, что можно стоять перед дверью в кабинет отца и мечтать о том, что он почувствует твое присутствие, выглянет, улыбаясь, подхватит тебя на руки... и не сметь постучать. Можно на школьном балу собираться с духом несколько минут, чтобы пригласить на танец красивую девочку... и когда ты делаешь первый шаг к ней через толпу, будто бросаясь в глубокую воду, ее вдруг уводит другой. Можно лежать без сна в своей постели жарким летним вечером, сжимая в кулаке свой член, твердый как камень, болезненно пульсирующий, и представлять себе, как кто-нибудь, все равно кто — грабитель, дикий кочевник, пьяный кавалерист — влезет в распахнутое окно и, не тратя времени даром, распластает тебя на смятых простынях, заглушая твои крики властными поцелуями, вдавливая тебя в матрас своим телом, и поимеет тебя бесстыдно и грубо... можно представлять себе это и все-таки следующим жарким летним вечером не решиться пойти на вечеринку к Маттео, где обязательно будет пара-тройка его друзей из гарнизона — сильных, горячих, изголодавшихся по сексу... способных подхватить тебя на руки и унести в дальнюю комнату... сколько твоих друзей лишились девственности именно так?
Это не имело ничего общего с трусостью. Сходить на кладбище ночью было куда проще, чем заговорить с красивой соседкой, поливающей розы. Страх он научился преодолевать лет в пять, когда с ним произошел один из тех случаев, которые становятся поворотными в развитии личности. Когда в его комнате выключали свет, в углу появлялся страшный светящийся глаз, который наверняка принадлежал прячущемуся в темноте чудовищу. Дэнна накрывался одеялом с головой, дрожа от страха, и пытался уговорить себя, что ему это мерещится, что чудовищ не бывает... и даже через одеяло чувствовал, как жжет его этот пронизывающий зловещий взгляд. Так он провел две или три ночи, пока не устал мучиться страхом неизвестности. Он откинул одеяло, спрыгнул с кровати и сделал несколько шагов навстречу опасности. Сердце его бешено билось, на лбу проступил пот, ноги подгибались, но он все-таки дошел... и облегчение было так велико, что он засмеялся и сел на пол. Глаз оказался дыркой в стене, за которой горел свет. Всего лишь! Он даже догадался, что дырка осталась от вывалившегося сучка. Конечно, это не значило, что в темноте не прячутся чудовища... но отныне он знал, что лучше встретиться со своим страхом лицом к лицу, чем поворачиваться к нему спиной.
Робость Дэнны с людьми имела совсем другую природу. Если ты проявляешь инициативу, значит, как бы навязываешь себя другому; значит, рискуешь быть отвергнутым, если он тебя не оценит. А в том, что его не оценят, Дэнна был уверен. Свою внешность он находил бесцветной... бла-бла-бла, далее по тексту. Но комплекс неполноценности, как это часто бывает, сочетался в Дэнне с некоторым внутренним высокомерием. Считать всех недоумками, неспособными постичь твою многогранную личность, твою нежную мятущуюся душу — это ли не мания величия? Мечтать о том, что рано или поздно найдется человек, который разглядит тебя и полюбит, без всяких усилий с твоей стороны, потому что расхваливать надо только плохой товар, а «хороший товар продает себя сам», как говорил его отец... — это ли не высшее проявление гордыни?
Но чтобы выиграть в лотерею, надо хотя бы купить лотерейный билет — и в шестнадцать лет Дэнна принял решение жить отдельно от родителей и самому зарабатывать себе на жизнь. Подсознательно он надеялся, что родители, услышав об этом, спохватятся, начнут уговаривать его остаться, поймут, как он им дорог, и станут более внимательными... Но они только обрадовались, что сын их стал совсем взрослым, и теперь они могут подумать еще об одном ребенке, о котором давно мечтали. Дэнна проплакал всю ночь, но у него хватило гордости не отказываться от своего решения, хотя у него внутри все сводило от одной мысли, что утром придется искать квартиру, работу, разговаривать с незнакомыми людьми. Однако эти страхи оказались сродни одноглазому чудовищу из его детства — такие же смешные и банальные при ближайшем рассмотрении. Хозяева квартир были приветливыми и доброжелательными, и к вечеру он уже перенес свои вещи в уютную квартирку под самой крышей, из окон которой была видна Белая крепость. С работой было посложнее. Если бы он еще знал, чем хочет заниматься! Можно было бы попросить содействия отца, он устроил бы его к кому-то из своих торговых партнеров... но как тогда узнать, на что способен Дэнна сам по себе?
Ноги сами принесли его к «Камарго», и он еще с час слонялся вокруг, не решаясь ни сбежать прочь, ни войти внутрь. Это была именно та работа, которой он больше всего боялся и о которой втайне мечтал. Дом свиданий, роскошь, дорогие вина, красивые певицы, богатые аристократы, золотые монеты, игривые шутки, стриптиз, эротическая музыка, стоны страсти за закрытыми дверями, аромат курильниц, обжимания в темных уголках... Он уговорил себя войти — пусть ему побыстрее откажут, но зато он будет знать, что хотя бы попытался. Управляющая рассеянно задала ему пару вопросов, сказала: «Нам нужны красивые мальчики», — он со вздохом начал приподниматься со стула, собираясь уйти... и был ошеломлен, когда она предложила ему начать работу прямо завтра. Только дома он сообразил, что эти слова относились к нему, что это его она назвала «красивым мальчиком» — и почувствовал, как жар приливает к щекам.
Потом его неоднократно так называли. Удивительно быстро Дэнна привык, что на него посматривают с интересом, подмигивают, делают недвусмысленные предложения, дают щедрые чаевые. Но никто из них не был тем, кого ждал Дэнна — тем, кто придет и займет место в его жизни, не спрашивая его согласия, не оставляя ему никакого выбора.
А теперь он стоит, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрит на белеющие в лунном свете стены далекой крепости... где-то там, может быть, горит свеча, и золотоволосая кавалеристка раздевается, готовясь ко сну, и тени пляшут на ее загорелых плечах и высокой груди, как руки любовника... Вздрагивая от возбуждения, он закрывает глаза, и воспоминания захватывают его.