Лили

Эта история приключилась со мной одним теплым летним утром, а началась она у дверей моей маленькой кондитерской. Но обо всём по порядку.

Я проживаю в небольшом городке у подножья альпийских гор. Признаюсь, за свои шестьдесят лет мне ни разу не хотелось уехать из этого прекрасного места — чистый воздух, живописная природа, добрые люди и мой маленький магазинчик. Население в нашем городке настолько немногочисленное, что все знают друг друга, все доброжелательны и дружны. На пятьсот человек мой магазинчик — единственный в своем роде, поэтому ко мне заходит почти каждый житель.

Вам, наверное, интересно, что же у меня за магазинчик и чем я занимаюсь. С радостью поделюсь. Вот уже тридцать лет я владею пекарней, которая досталась мне от отца, знаменитого в нашем городе пекаря. Мы печем всё. Доход у пекарни небольшой, но на безбедную жизнь мне и моей единственной сотруднице Марте хватает. Марта — тучная женщина лет сорока, с мощными руками и красными от жара печи лицом. Она была трудолюбива, добра и ответственная. Работала она в пекарне уже много лет и никогда меня не подводила. Я всегда мог на нее положиться и в свое отсутствие не волноваться ни о чем, зная, что она со всем справится. Каждый мой рабочий день начинается с фразы моего отца, которую он когда-то сказал: «Моя задача сделать этот мир сытым, видеть довольные лица покупателей и слышать смех детей, поедающих мои пирожные». С этой мыслью каждое утро просыпаюсь и я.

Пекарня делилась на две части: в одной стоят печи и стол для работы, а в другой мы выкладываем продукцию, где каждый покупатель может приобрести то, что хочет. В основном мы печём одно и то же, ведь за годы выучили предпочтения каждого жителя. Были, конечно, случаи, когда кто-то хотел впечатлить друга или родственника эксклюзивным тортом или пирожным, тогда приходилось придумывать и воплощать смелые задумки — самое любимое занятие! Жизнь шла день за днём, и все проходило своим чередом; не скажу, что такое однообразие мне наскучило — наоборот, каждый день я был счастлив и радовался происходящему, пока всё не изменилось.

На дворе стояло жаркое июльское лето. Утро началось как обычно: чашка горячего кофе, яичница и свежая газета. Надев выглаженную рубашку и жакет, я вышел из дома, как обычно поприветствовал соседа и пожелал ему доброго утра, погладил соседского пса по кличке Фокс и направился дальше. Дорога до магазина занимала минут десять, да что говорить, весь город можно было обойти, затратив меньше часа. Магазинчик располагался в центре, как и все прочие заведения; посередине небольшой улицы стояла наша церковь, был разбит маленький парк, и это все окружала кольцевая дорога. Машин в городе практически не было, все передвигались пешком или на велосипеде. Несмотря на это, светофоры работали исправно, а дороги хорошо обслуживались.

Проходя мимо парка, я заметил у большого дуба маленькую девочку, дочку нашего мясника. Она увлеченно копала палочкой землю, что-то бубня себе под нос. Ее звали Лили, и, по мнению людей, вела она себя странно и отстранённо. Никто с ней не дружил и не играл, предпочитая избегать. Девочке было около девяти, и всё свободное время она проводила в двух местах: в этом парке или в моем магазинчике. Она подружилась с моей работницей Мартой, они часто беседовали на самые разные темы: об истории и исторических фактах, школьной программе по литературе, удивительных особенностях животных Южной Америки, она ими в особенности увлеченно интересовалась, и о других интересных вещах. Удивительно, как много знала Лили. Зачастую она даже затрагивала темы, которые обычного ребенка не волнуют, например, сколько налогов нужно оплачивать за недвижимость после ее реализации? Или что такое демократия? Эта девочка была настоящей живой энциклопедией, и Марта зачастую говорила про нее: «С ней не соскучишься!» Правда в последнее время Марта часто болела и оставалась дома на весь день, и ее бремя легло на меня. Скажу вам откровенно, Лили никогда не мешала и не докучала, а порой от ее рассказов на душе становилось тепло и легко. Я множество раз пытался узнать, откуда маленькая девочка столько знает, но на каждый мой вопрос получал один ответ:

— А вы сегодня приготовили то самое пирожное?

Под «тем самым пирожным» она подразумевала брусничный эклер. Лили была единственным человеком в городе, который его заказывал. Когда она приходила в магазинчик, то никогда не говорила о пирожном сразу, она спрашивала о нем только после нашего разговора или моего неудобного вопроса, на который она не знала или не хотела отвечать. Самое удивительное, что в день нашего с ней знакомства я делал брусничный эклер впервые, и он сразу же нашел своего обожателя. С той поры я всегда изготавливаю один для нее, а она бережно копит монеты, чтобы получить желаемое.

— Доброго тебе утра, Лили! Чем занимаешься в такую рань? — поинтересовался я с любопытством.

— И вам доброго утра, мистер А. Да так, ничем интересным, — с улыбкой ответила она.

— Ну в таком случае желаю тебе хорошего дня! Если все-таки тебе понадобится лопатка для твоих затей, ты знаешь, где меня найти.

Девочка широко улыбнулась.

— А у вас сегодня будет то самое пирожное?

Обычно эта фраза звучала после нашей длительной беседы; на сей раз это прозвучало неожиданно.

— Конечно будет! Могу на складе посмотреть инструменты для твоего растения, нужно?

— Вы меня очень выручите, мистер А. Только можно одну просьбу

Лили нахмурилась, и улыбка её быстро растворилась в грустной гримасе.

— Да, что такое?

— Не говорите, пожалуйста, никому, никто не должен знать об этом цветке.

Лили поднялась с земли, отряхнулась и отошла в сторону. Теперь я увидел: под большим могучим дубом она посадила маленькое растение.

— Боюсь, Лили, твоё запачканное белое платье расскажет всё за тебя. Я же буду нем как рыба, обещаю!

После моих слов на её лице вновь воссияла улыбка. Её не трогало испачканное платье, она услышала, что хотела. В ответ она ничего не сказала, но ее энергетика зарядила утро еще большей бодростью, с которой и начался мой рабочий день в магазинчике.

День проходил как обычно, пока в магазин не вошла мисс Хартли —сварливая женщина моих лет. Обычно она всегда на что-то жаловалась, и сегодня исключений не предвиделось.

— Чего это девка там копошится? — пробурчала она, кивая на Лили, которая весь день усердно занималась растением у дерева.

— Играет, наверное, она же еще ребенок, — произнес я, чтобы разрядить нагнетающую обстановку. Обычно ворчание этой женщины все игнорируют, но, если разговор касается Лили, у всех возникают определенные недовольства. И откуда такой негатив в сторону маленькой девочки?

На самом деле, такому мнению людей было откуда взяться, и дело было не только в ее поведении, характере или манерах. Несколько лет назад в нашем городке произошел странный случай: на окраине городка стоял домик, в котором проживала пожилая женщина, миссис Хельга, если мне не изменяет память. Так вот в один жаркий летний день у нее случился ужасный пожар, из которого ей, к сожалению, выбраться не удалось. Дом за считанные минуты превратился в груду пепла, и никто уже не в силах был это предотвратить. Загорелся он из-за аномальной жаркой погоды, а может, из-за неосторожности миссис Хельги. Никто не знал точных причин, но абсолютно точно было известно, что рядом с домом заметили девочку, эта самая девочка была Лили. В тот день она играла рядом с ее домом, и при ней нашли большую лупу. Возможно, она что-то внимательно изучала при помощи этой лупы, подумал я тогда, но другие посчитали это инструментом для поджога. Отец яростно защищал дочь от острых выпадов толпы, но полиция не нашла никаких доказательств, и девочку исключили из списка обвиняемых в поджоге. Официальная версия была таковой: «У миссис Хельги случилось возгорания из-за неисправной проводки, вследствие чего очаг пламени охватил весь первый этаж и затем перекинулся на второй. Пожилая женщина не смогла покинуть свою спальню в силу возраста и обгорела как уголек». После этого случая ходили еще слухи об ее отце, якобы раньше он был убийцей и умело разделывал людей, но после освобождения из тюрьмы стал тихим и угрюмым, открыл мясную лавку и сторонился других. Все это были, конечно, слухи и домыслы, мнение тех, кто не видел самого пожара. Люди выдумывали всякое, затем сами коверкали собственные сплетни и сами в это верили. После тех событий местные жители сторонились Лили и ее отца, но при этом любили обсуждать их за спиной. Каждое действие ребенка вызывало у них какую-то затаившуюся злобу, ярость, что она не понесла наказание за случившееся и все в таком духе. Я никогда не был в их числе, — я не винил дитя, и старался не заострять внимание на их агрессивной пустой болтовне.

— Это вы точно подметили! Она всегда играет одна, с ней никто не хочет дружить, — провозгласила другая покупательница.

— Да она странная! Поэтому с ней никто и не дружит, — встрял еще один покупатель.

— Может, вы будете обсуждать ребенка в лавке через квартал отсюда? — наконец, не выдержав, произнес я.

Все разом замолчали, приобрели выпечку и поспешили удалиться из магазина. Дело в том, что через квартал от центральной площади и моего магазинчика находилась мясная лавка ее отца. Он был человеком грубым и куда более жестким в словах, чем мисс Хартли, а еще он очень не любил, когда обсуждали его дочь. Еще поговаривали, что он и сам её недолюбливал, растя без супруги; и пусть ему не было до неё дела, каждый разговор о дочери он стремился пресекать сразу. Кто-то однажды сказал, он винит дочь в смерти супруги, ее матери. У врачей была возможность спасти только одну жизни, и они выбрали ребенка. После этого случая отец считал, что умри Лили, его жена была бы жива, и он был бы счастлив. Он всегда пытался выказать ненависть и злость к ребенку, но в нем чувствовалась потаенная любовь к своему чаду, которую он боялся выказать, а может быть и скрывал от самого себя.

— Вы чем-то расстроены? — спросила Лили.

Когда она успела подкрасться?

— Ух ты! А я и не заметил, как ты вошла. Все в порядке. Как успехи с посадкой растения?

— Если вы одолжите мне воды, я вам кое-то расскажу, — улыбаясь, произнесла девочка.

Набрав кувшин воды, я передал его девочке, и та спешно побежала через дорогу к тому самому дереву. Спустя некоторое время она вернулась обратно и, все также улыбаясь, загадочно произнесла:

— Это необычный цветок, мистер А. Ваша вода поможет ему окрепнуть, спасибо вам.

— Вот как? А в чём же его особенность, если не секрет?

Девочка нахмурилась, какое-то время над чем-то размышляла и после ответила:

— Я думаю, со временем вы сами всё поймете. А у вас есть то самое пирожное?

Её хмурость вновь сменилась на улыбку.

— Конечно! Но если ты раскроешь мне один маленький секрет?

— Какой, мистер А.?

— Что вырастет из этого цветка?

Улыбка девочки стала еще шире, в глазах появилась радость.

— Это лилия, белая лилия. Надеюсь, она вырастет и распустится.

Улыбнувшись ей в ответ, я положил пирожное в коробочку и передал ей.

— Я постараюсь тебе помогать, но у цветов есть свойство вырастать и вянуть. Не расстраивайся, если это потом случится.

Девочка нахмурилась, а затем вновь улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо, мистер А. Увидимся завтра. До свиданья.

Все последующие дни проходили как обычно, мне уже даже было не столь интересно работать, сколько наблюдать, как девочка возится с цветком. Все обязанности взяла на себя Марта, она была не против после болезни активно поработать, а я сидел у окна с кружкой кофе и наблюдал. Девочка приходила к нам за водой с той же милой улыбкой, что и всегда, и в конце получала заветное пирожное. Если вначале я беспокоился и жалел этого ребенка из-за косых взглядов и ругани других, то теперь начинал немного понимать её внутренний мир. В нем не было ненависти, зла, зависти; ей было безразлично мнение и общество других, и в этом состояли легкость и счастье ребенка. Я даже стал ощущать, что некоторые люди теперь сторонятся и меня. Ну и ладно, думал я, с теми, кто нападает на ребенка из-за его взглядов, общаться не очень и хочется.

— О чем задумались, мистер А.? — спросила Лили.

Она вновь застала меня врасплох в момент размышлений.

— Я все думаю, как же ты назовешь свой цветок, когда он вырастет?

Лили задумалась, какое-то время хмурила брови и дергала носом.

— Думаю, так и назову. Разве плохо? Лилия.

— Нет, что ты, хорошо. Похоже на твое имя. Раз ты так хочешь, можешь оставить.

Девочка кивнула и пошла набирать кувшин воды.

— Лили, послушай, а как же цветок растет за дубом? — решил я поинтересоваться. — Дуб загораживает солнце, которое очень нужно растению.

Лили набрала кувшин воды и, остановившись у входа, ответила:

— В определённое время через ветки этого дерева, именно в это место попадает солнечный лучик, этого достаточно, чтобы согреть мой цветок.

Озадачив ответом, девочка убежала, унеся кувшин в руках.

Шли дни, недели, цветок вырос до бутона, а позже бутон перерос в нечто прекрасное. Всё это время я всячески помогал девочке, чем только мог, но один день едва не погубил её старания.

В начале августа ко мне зашел ее отец. Он был нечастым гостем пекарни, предпочитая печь хлеб дома. Как обычно, он выглядел хмуро и угрюмо, а запах мяса преследовал его по пятам.

— Здравствуйте! Давненько вы не заходили, — с улыбкой поприветствовал я его.

— И тебе здравствуй! У меня мука закончилась. Есть у тебя парочка булок? — грубо поинтересовался он.

— Разумеется! Марта, собери господину пару булок и заверни хорошенько, чтобы были еще горячие и ароматные, — кликнул я помощницу из соседней комнаты. Неожиданно в это время в магазинчик вошла Лили с пустым кувшином в руке. Увидев отца, она побледнела и едва не выронила кувшин из рук.

— А ты что здесь делаешь?! Я же велел тебе сидеть дома! — крикнул он. Девочка опустила голову и ничего не ответила. — А кувшин тебе зачем?!

Девочка снова промолчала, но он понял все сам и посмотрел в окно. Увидеть единственный белый цветок на фоне старого дуба было не сложно.

— Я сейчас! — сказал он мне и направился к выходу. На глазах девочки появились слезы, и она вцепилась в ногу отца, крича, чтобы он этого не делал.

— Постойте, господин. Если вы так расстроились из-за цветка, то это я его посадил. У нас сейчас много работы, и я попросил девочку полить его, —вымолвил я в попытке спасти растение.

Он посмотрел еще раз злобным взглядом на девочку, затем на цветок и в последнюю очередь на меня.

— Хорошо! Где там мои булки?! Черт бы их побрал! — злился он.

— А вот и они. — Подбежала Марта и передала ему пакет с выпечкой. Ее появление оказалось кстати, — обстановка разрядилась, хоть напряженность и осталась. Расплатившись, он направился к выходу, потащив за собой девочку.

— Папа, позволь я положу кувшин на место и догоню? — жалобно попросила Лили.

— Только недолго! До свиданья! — буркнул ее отец, хлопнул дверью и ушел.

— Спасибо вам большое, мистер А. Вы сделали очень хороший поступок, я этого никогда не забуду.

После этих слов она кинулась меня обнимать, а я в этот момент растрогался и пустил слезу. На душе стало так легко, словно это создание было послано богом, чтобы нести добродетель и спокойствие, жаль, что не все это понимали. На прощанье я отдал ей её пирожное, и она ушла. Марта улыбнулась мне, и мы вернулись к работе.

В течение нескольких недель Лили не появлялась рядом с магазинчиком, и все заботы о растении легли на меня. Август подходил к концу, а за ним уже приближались и первые заморозки, я начал беспокоиться. Куда же пропала девочка?

— Отец, наверное, не выпускает из дома, — произнесла Марта, глядя на меня.

— Что?

— Я о девочке, Лили. Вы смотрите в окно каждый день, а она всё не приходит, — подметила она.

— Скоро холода, она так упорно заботилась о растении. Нельзя допустить, чтобы оно погибло.

Марта призадумалась и произнесла:

— Так давайте пересадим его в горшок и поставим здесь. Что скажете?

Идея была отличная, и пока Марта подготавливала печь для новой порции хлеба, я принялся заниматься цветком. Сбегав в неподалеку расположенный магазин цветов, я приобрел самый красивый цветочный горшок, который только был, и принялся заниматься пересадкой растения. Измазавшись в земле и завершив пересадку, я почувствовал, что это так увлекательно и умиротворяюще, что мне захотелось повторить всю процедуру вновь. Поставив горшок на прилавок, я принялся его поливать и подбирать удобное место, откуда лучики уходящего летнего солнца могли радовать цветок. На всякий случай я дал несколько поручений Марте, чтобы, если я буду отсутствовать (а такого никогда не бывало), она присматривала за ним. Марта восприняла мои слова с удивлением, но все же кивнула в ответ.

Середина сентября — мое самое не любимое время года. В этот период я часто грущу: осень переменчива на погоду, а мой возраст на такие перемены реагирует очень тяжело. Суставы часто ломит, а давление лихорадит еще больше, но мысль о сохранении цветка поддерживает меня каждый день; она въелась в меня не через память, а через сердце.

Забота о растении стала еще одним моим любимым занятием помимо магазинчика. Как-то раз, когда я, как обычно, помогал в выпекании и замешивании теста Марте, а потом ухаживал за растением, в магазинчик зашла Лили. Она улыбалась, голубые глаза сверкали, как две звездочки, а её чёрное платье напоминало ночное небо, в свете которого крутился весь этот калейдоскоп.

— Вы сохранили лилию? Я вам так благодарна, мистер А.! — восторженно вскрикнула девочка и подбежала к прилавку.

— Иначе я не мог поступить, мы же в нее столько сил вложили. Где же ты пропадала, Лили? — осторожно поинтересовался я.

От моих слов улыбка девочки сменилась на печальную гримасу, и она произнесла:

— Я болела, мистер А. Но сейчас все хорошо, я поправилась и снова хожу в школу. А еще у меня сегодня день рождения. Правда никто из класса не захотел на него прийти, — с грустным вздохом добавила она.

— Не расстраивайся, Лили. Мне кажется, они просто готовят для тебя какой-нибудь подарок и поэтому решили не говорить.

Девочка только вздохнула.

— Вы же знаете, что это не так. Но не переживайте, всё будет хорошо, обязательно будет хорошо. А у вас сегодня будет то самое пирожное?

И вновь её грустная гримаса сменилась той самой очаровательной улыбкой.

— Несомненно! За все те дни, что тебя не было, я должен тебе кучу таких пирожных.

— Вы очень добры, мистер А. Но меня всё это время тут не было, поэтому я возьму только одно.

Лили протянула мне монету, а я передал ей её заветную коробочку. После чего она еще какое-то время покрутилась вокруг цветка, тщательно его полила и о чем-то с ним побеседовала; после чего попрощалась со мной, с цветком и Мартой и ушла. Я же захотел её порадовать и сделать ей подарок от якобы тех самых одноклассников. Велел Марте сходить за воздушными шарами, а сам занялся приготовлением большого торта, в основе которого решил использовать бруснику. Я никогда ещё не был так увлечен процессом и чувствовал себя как в ушедшие от меня мои восемнадцать лет, когда я придумывал очередной торт под чутким надзором своего отца.

К вечеру всё было готово и красиво упаковано, я написал записку с тёплыми словами поздравления и отправил торт с шарами через нашего почтальона, который любезно согласился помочь.

— Думаете, её отец одобрит? — поинтересовалась Марта.

— Конечно! Он же её отец, каким бы он ни был, в душе он её любит, — улыбаясь, ответил я.

На следующий день Лили вновь заглянула к нам после школы, она была очень бледной, но при этом необычайно счастливой. Она сразу же кинулась обнимать меня и Марту и всевозможными словами благодарить за вчерашний подарок. Всеми силами мы пытались уверить, что ни при чём, но по глазам и взгляду было понятно сразу, — её не проведешь. Она долгое время рассказывала, как уплетала торт вместе с отцом, и что даже он вчера немного улыбался.

Поговорив с нами, она вновь направилась к цветку поухаживать за ним и побеседовать, а я из любопытства стал наблюдать, чтобы понять, о чём она с ним говорит. Лили раскусила это сразу и, посмотрев на меня с широкой улыбкой, сказала:

— Лилия благодарна вам, мистер А. Я тоже вам очень благодарна. Спасибо, что не оставили её погибать на холоде, отец бы мне не разрешил забрать её домой.

Я ответил ей улыбкой на улыбку и принялся дальше наблюдать. Девочка после этого не проронила ни слова и, просидев еще немного, направилась домой.

— Лили, постой! Ты ничего не забыла? — окрикнул я её.

— Вроде нет, мистер А. А что? — удивилась она.

— А как же пирожное? Ты сегодня даже о нём не спрашивала?

— Вы и мисс Марта сделали для меня вчера и так очень много, сегодня я не могу вас просить об этом. И у меня сейчас нет монеты.

Я улыбнулся и протянул из-за прилавка розовую коробочку.

— Это стало традицией моего магазинчика, а традиции нарушать нельзя, так ведь, Лили? Возьми его просто так.

Она улыбнулась, взяла коробочку из моих рук и, кивнув в знак благодарности, убежала.

Октябрь выдался для меня тяжёлым, практически весь месяц я лежал с температурой и не вставал. Все заботы о цветке и магазине легли на Марту, которая умудрялась вечерами проведывать ещё и меня. По ее словам, Лили тоже не появлялась, но, по моим наказаниям, брусничное пирожное готовилось ежедневно в любом случае. Лёжа в кровати, я успел столько всего обдумать, но больше всего я беспокоился о своем возрасте. Когда тебе шестьдесят, твои силы начинают покидать тебя, и несмотря на количество каких-то идей и планов, исполнять их с каждым годом всё труднее.

Ближе к концу месяца мне стало лучше: я уже вставал с кровати и занимался домашними делами. Попросил Марту принести цветок ко мне домой, чтобы и ей меньше забот, а мне — напоминание о работе. Его запах был настолько прекрасным, что мой насморк очень быстро прошёл, а я стал слаще спать. В один из дней ко мне постучался сосед, он увидел у меня в окне горшок с цветком и хотел купить его на день рождения своей жены, сославшись на то, что в цветочном магазине нет таких прекрасных растений. Выслушав его внимательно, я сразу поспешил отказать, и опечаленный сосед ушёл. Остальные дни тянулись медленно, и не запомнились мне ничем примечательным, единственное, что меня встревожило, новость о пожаре в мясной лавке отца Лили. Хорошо, что никто не пострадал. Спустя ещё несколько дней я окончательно поправился, и начало ноября встретил уже на работе. Марта очень обрадовалась моему возвращению, но сообщила, что пока всю работу будет делать она, мне же нужно ещё полноценно окрепнуть и возвращаться в процесс постепенно.

— Лили так и не приходила? — спросил я у Марты.

— Нет, мистер А. О ней ничего не слышно. Вы принесли цветок обратно? — поинтересовалась она, заприметив под прилавком небольшой пакет.

— Без него никуда! Он уже стал частью магазинчика! — гордо ответил я.

Оставшуюся часть рабочего дня я попивал кофе и смотрел в окно. Белые пушистые хлопья падали с неба, заслоняя своей пеленой безупречно чистый асфальт. Мне всегда нравилось сидеть и наблюдать за тем как медленно падает снег, наверное, это моя самая любимая часть зимы. Большой и могучий дуб уже скрыл оголённые ветви в снежных объятиях и подготовился ко сну. Дворник на улице с улыбкой всматривался в небо и ловил холодные прикосновения снежинок, которые в одно мгновение исчезали на его покрасневшем лице.

— Вот за это я обожаю зиму, а ты? — спросил я у Марты.

— Красиво! Ничего не скажешь. Но я больше люблю рождество: ёлка, подарки, счастливые лица, — проговорила она, раскатывая тесто.

— Печально...

— Вы о чем, мистер А.? — удивилась она.

— За столько лет я так и не обзавелся семьёй, — с грустью ответил я. Внезапно нахлынувшая мысль вызвала печальные чувства в душе.

— Не печальтесь, мистер А. Вас в городе каждый знает, каждый готов вам помочь во всём и принять как родного.

— Я тоже так считал, Марта, а поняла меня только Лили. Она каким-то странным образом заполняла мою внутреннюю пустоту сама того не осознавая, мне становилось легче.

Марта не ответила, а лишь улыбнулась понимающе.

В канун рождества я получил письмо, которым просто не могу не поделится.

«Здравствуйте! Мистер А. Я очень благодарна за вашу помощь и поддержку, вы не просто помогли мне с цветком, вы сделали для меня намного больше. Извините, что не посещала ваш магазин длительное время и не проведала вас, когда вы были больны. Правда, я очень сильно хотела, но моя болезнь и папа не позволили этого сделать. Папа говорит, что это сильная простуда, и мне скоро станет лучше, но для этого нам нужно уехать в другое место. Я надеюсь, что мне станет лучше и я вернусь обратно как можно скорее. Когда до вас дойдет письмо, у вас уже будет рождество, поэтому я вас поздравляю с этим замечательным светлым праздником, и буду верить и молиться, что с вами и мисс Мартой всё будет в порядке.

P.S. Я очень скучаю по вашим пирожным.

Лили».

Это было единственное письмо, которое я получил за свою жизнь, не считая газет и журналов, и прочтя его, я заплакал. Долгое время я сидел у камина, и в свете гирлянд нарядной елки думал о многом, беспокоился о девочке, думал о своих переживаниях. Еще с утра я был в бодром расположении духа: поставил и нарядил елку, развесил над камином сапожки, повесил на свою дверь украшения с колокольчиком и провел гирлянды по всей веранде. Сейчас я сидел, погруженный в свои мысли, от которых мне становилось печальнее.

В дверь постучали. Это оказалась Марта.

— Мы накрыли замечательный стол, мистер А. Пойдемте к нам в гости. Дети и муж будут очень рады вас видеть, — с улыбкой произнесла она.

— Спасибо за приглашение, Марта, я обязательно приду! Вот только надену свой лучший костюм.

Пока Марта ожидала и грелась у камина, я поднялся к себе и надел новогодний смокинг с галстуком и рубашкой. Я догадывался, что Марта может меня пригласить, и подготовил для ее сына Клауса и дочери Фриды сладкие подарки, а для супруга отличную бутылку скотча в его коллекцию. Собравшись и припрятав подарки в сумке, мы вместе направились к ней, где нас уже ждал рождественский стол. Её семья тепло меня поприветствовала, и мы стали обмениваться подарками. Детям сладости пришлись по душе, как и бутылка скотча ее мужу, который с радостью предложил её распить. Я сразу же напомнил ему о значимости его коллекции, и что лучше её приберечь, на что он ответил: «Если и существует время распивать такой чудесный напиток, то оно наступило сейчас!» Тут я с ним спорить не стал. Для Марты я приготовил особенный подарок — путёвку на отдых для всей семьи. По этой путёвки они могли в любое время поехать в любой ближайший санаторий и отдохнуть там пару недель. Путёвка была бессрочной, но Марта сразу заверила, они поедут, когда почувствуют, что я могу самостоятельно справиться с магазинчиком. Мы помолились, перед тем как приступить к пышному столу, а затем принялись за еду и проговорили весь вечер.

Суровая зима подходила к концу, погода становилась предсказуемой и покладистой. Мои суставы вновь гнулись, и печаль ушла сама собой, но мысли о Лили не покидали меня ни на день. Марта успела съездить в санаторий с семьёй, за что меня ещё очень долго благодарила, в общем, всё было как обычно. Я множество раз ходил к дому Лили, но он был заколочен, в лавке её отца заведовал теперь другой человек. Говорят, он купил лавку и восстановил её после пожара; куда они уехали и когда приедут, он не знал.

Я продолжал ухаживать за белой лилией, для которой, казалось бы, время идёт только на пользу — с каждым днём она расцветала и пахла всё сильнее. Понаблюдав за растением долгое время, я заметил, что в магазинчике ему намного лучше, и именно там раскрывается всё его очарование и великолепие. С тех пор я решил не уносить его домой, а ухаживать за ним только там. Солнышко уже согревало куда больше, нежели зимой, и близилась весна; меня посетила мысль высадить цветок обратно под дуб, но Марта меня переубедила. В магазине в последнее время находиться было с каждым разом тяжелее, практически каждый покупатель упоминал нехорошим словом отъезд Лили или её отца. В начале моей истории я отзывался о здешних жителях как о людях добрых, но сейчас это ощущение у меня пропало вовсе. Мы с Мартой старались не обращать внимания, но меня это все равно очень сильно задевало. Эти люди здоровались каждый день с улыбкой на лице, желали хорошего дня, а затем запросто говорили мерзкие вещи, сплетничали и клеветали.

До середины лета ничего нового не происходило, всё было, как и прежде; и вот в один дождливый летний день случилось нечто необычное — я получил очередное письмо. Из-за ужасной грозы у меня разболелась голова, и я решил пойти пораньше домой, Марта с радостью поддержала эту затею. Уже почти у выхода в меня едва не влетел почтальон, он сильно промок из-за дождя и чуть ли не дрожал. Мы налили ему чашку согревающего кофе и усадили греться, завернув в плед.

Сначала он жадно пил горячий напиток, а после достал из внутреннего кармана небольшой конверт и передал мне. Адресата не было, но я был твёрдо уверен, что оно от Лили; почтальон и Марта с любопытством смотрели на меня и следили за каждым моим движением при вскрытии конверта.

«Мистер А. и мисс Марта, я очень рада, что у меня появилась возможность написать вам письмо, под присмотром папы сделать это раньше было очень тяжело. Врачи говорят, что я иду на поправку и скоро вернусь обратно домой. Я бы очень хотела вас сейчас увидеть и столько всего вам рассказать, но мне пока не разрешают вставать с кровати. Мне сейчас очень не хватает наших разговоров и моего цветка — моей Лилии. Если вы всё ещё занимаетесь уходом за ней, я буду вам за это очень и очень благодарна. Пока врачи меня лечили, а я постоянно спала, мне часто снился ваш замечательный магазинчик. В нашем городке это, наверное, самое лучшее место, мне это сказали в моих снах, но я всегда это и сама знала. Если это письмо дойдет до вас, значит, папа его всё-таки отправил, то знайте, больше писать я не смогу. Да и не нужно это уже будет: как только мы приедем, я сразу прибегу к вам. Мистер А., вы как-то спросили у меня, в чем особенность этого цветка? Я видела его много раз в своих снах, и, пока лежала в больнице, этих снов было еще больше. Мне сказали, что цветок должен расти и жить, а я просто следовала своим снам. В моих снах мне сказали, что это должна делать я, но я далеко и у меня не получается. Я считаю вас своим другом, и думаю, что вы мне поможете, как помогали всегда. Спасибо вам ещё раз за всё сделанное для меня. Буду ждать встречи с вами и мисс Мартой, а ещё с моей Лилией и вкусными пирожными.

P.S Лили».

От этого письма мне стало так тепло, я был счастлив, что дитя идёт на поправку и все хорошо. Часть я прочел Марте, которая расплылась в улыбке и поспешила удалиться, чтобы не расплакаться. Вернув письмо в конверт, я полил цветок и поспешил домой. Несколько дней я лежал и думал, почему же она не сообщила, где находится больница, в которой она лечилась, может мы чем-то могли помочь. Возможно, отправить какие-то сладости или съездить навестить. Марта порывалась сделать это неоднократно. Девочка стала не просто нашей частой посетительницей и не просто другом — она стала частью нашей души. У меня никогда не было детей, а с ней я понял какого это — заботится и верить.

Понять мир ребёнка непросто, этот мир может показаться для многих взрослых странным и несерьёзным, но не для ребёнка. Для него мир особенный, со своими взглядами и причудами, всегда бескорыстный и честный. У Лили он был сокрыт ото всех, и лишь она черпала в этом мире счастье и радость, и она научила этому и нас. Говорят, на старости лет человек становится таким же ребёнком, каким был на заре своей жизни, со своими причудами и капризами; быть может поэтому мне повезло прочувствовать всю эту доброту и тепло.

Мы с Мартой не знали когда она и её отец вернутся, а потому решили подготовить их дом к приезду заранее. Подобрали свободное время и направились убраться: оторвали заколоченные доски, помыли везде полы и протерли пыль. Но дни ожидания начали затягиваться, а мысль, что хозяева переехали в другое место, становилась более вероятной. И вот, в один день случилось то, чего никто из нас не ожидал.

В начале октября мы как обычно работали в магазинчике — выпекали очередную порцию хлеба и булок, когда в дверь вломился неучтивый гость. По виду он был сильно пьян; заказал немного булок, чтобы ему хватило для какой-то длинной дороги. Он показался мне знакомым.

— Подскажите, пожалуйста, это вы отец Лили? — осторожно уточнил я.

От моего вопроса даже Марта бросила свои дела и принялась подслушивать.

— Ну я! А тебе какое дело до этого? — грубо ответил он.

— Я рад, что вы вернулись! Подскажите, как ваша дочь? Как себя чувствует после болезни?

Он уставился на меня красными и прозрачными как стекла глазами. Я заметил в них столько злости и ярости, что опешил, но вскоре все растворилось в грусти и отчаянии.

— А никак! Моей девочки больше нет, умерла моя дочь, — выдавил он.

Марта выронила из рук миску с тестом, а у меня подкосились ноги, и что-то больно кольнуло в сердце.

— Как же так? Что же случилось? Когда это произошло? — вмешалась Марта.

Я сидел и молча смотрел на него, не находя сил выдавить ни слова.

— В конце лета, умерла в конце лета. Мы лечили ее, но болезнь не поддалась. Врачи говорили, что она идет на поправку, но потом стало еще хуже. Я ведь поэтому магазин продал, думал, этого хватит, чтоб вылечить, но было уже поздно.

Он с трудом говорил, в глазах его застыли слезы, а потом он просто сел и заплакал как ребенок. В этот момент никто из нас не мог сдержать грусти и слез, и мы просто молча сидели и скорбели об этой утрате. Что-то еще спрашивать мы у него не стали, посчитав, что ему и так сейчас очень тяжело на душе. Вскоре он ушел.

Этот день стал для нас такой трагедией и моральным ударом, оправиться от которого я не смог. Я наказал Марте следить за магазином, а сам, взяв цветок, отправился домой. Долгие недели я сидел в полном одиночестве у камина, игнорируя всех и всё глубже погружаясь в собственные мысли и переживания. Больше всего меня тревожил вопрос: «Почему господь забрал молодую душу, а не дряхлого старика?» С этой мыслью я просыпался, с ней засыпал. Периодически меня посещала Марта, она очень беспокоилась за меня и поддерживала. Мы часто беседовали вечерами, и каждый раз она убеждала меня, что я всегда поступал правильно в отношении девочки и других людей, и что я человек добродушный.

Вскоре мне удалось выйти из подавленного состояния, и всё понемногу стало налаживаться, я постепенно возвращался к работе. О цветке девочки я не прекращал заботиться ни на минуту, сделав это в последнее время смыслом своей жизни. Раз Лили так мечтала об этом, прилагала столько сил и упорства, я должен продолжать в память о ней. В глубине души я уверен, она следит за нами с небес, и гордится нами и по сей день; в свою очередь мы молимся за её душу, и надеемся, что ей там хорошо.

На этом история могла бы закончиться, но со мной произошел ещё один необычный случай.

С момента смерти Лили прошло чуть больше десяти лет, я уже чувствовал, как смерть подбирается и ко мне, делая это достаточно длинными шагами. Магазинчик я решил полностью передать Марте, она вложила в него очень много сил, и что самое главное — душу. Она его заслужила в полном объеме, а больше передать его было некому, продавать его незнакомым людям мне бы точно не хотелось. Марта сказала, что пока не готова его принять, и продолжала слушаться моих поручений.

На дворе шло лето, я решил собраться с остатками сил и придумать что-то необычное и особенное. Я также доработал рецепт брусничных пирожных и назвал их «Лили». Покупались они плохо, но традиционно готовилась парочка штук в день. Хочу вам сказать, что цветок по-прежнему жил. Ни я, ни Марта, ни даже приглашенный продавец из цветочного не смогли дать этому объяснения. Да, он уже не рос как раньше и не тот уже источал аромат, но его красота была всё также неотразима и великолепна. Не найдя объяснения этому феномену, я перестал удивляться и просто заботился о нем, потому что обещал это Лили. Он стал для меня новым членом семьи, стал для меня почти всем.

С того дня как мы в последний раз видели её отца, он больше в городе не появлялся. Жизнь продолжалась, пока в один весенний день в магазинчик не зашла семейная пара. Мужчина спешно огляделся и сразу вышел, сказав, что подождет на улице. Его супруга и дочь остались внутри.

— Впервые у нас? — спросил я.

— О, да! Здравствуйте, меня зовут Белла. Мы в вашем городке первый день, ходим, осматриваемся, — любезно ответила девушка.

Какое-то время она еще осматривалась, а после приобрела торт и эклеры и направилась к выходу. Ее дочь в это время внимательно осматривала прилавок и горшок с цветком, который гордо там стоял.

— Лейла, ты идешь? — позвала девушка.

— Мама, можно я тоже куплю себе что-нибудь? — попросила девочка.

— Конечно, только не долго, мы подождем на улице.

Девочка была одета в белый сарафан, на ногах красовались красивые белые туфельки, на голове сияло два пышных банта. На вид ей было лет восемь, и ее улыбка до боли напоминала ту саму улыбку Лили.

— У вас очень красивый цветок. Где вы такой взяли? — спросила она.

— У него очень долгая и интересная история. Его вырастила одна маленькая девочка, такая же, как ты. Но потом девочка уехала, и я стал заботиться о нем, ведь она очень сильно его любила и не хотела чтобы он пропал.

— Я... я... я вас помню! Мистер А.! — воскликнула девочка.

Мне стало плохо, у меня вновь подкосились ноги, в точности как в тот день.

— Не пугайтесь, пожалуйста. Я видела в своих снах вас и этот цветок, и имя... Лили, — продолжала она.

— Как такое возможно? Это правда, ты? Ты Лили? — удивился я.

—Я не помню, как жила Лили, но я хорошо помню этот магазинчик и хорошо помню вас, мистер А. Я буду вам очень благодарна, если вы поможете вспомнить.

Улыбка девочки в этот момент вновь засияла на фоне ее голубых глаз, и теперь я был уверен точно — это Лили. Быть может, я сошел с ума или настолько стар, что у меня начались галлюцинации. Я протер несколько раз глаза, но картина не изменилась: девочка все также стояла предо мной и широко улыбалась. В этот момент в окно постучала мама девочки и махнула ей рукой. Девочка обернулась на маму и вновь на меня и прошептала:

— Не переживайте мистер А., я приду к вам, и мы с вами еще о многом поговорим. Но цветок должен теперь остаться у вас, мне так сказали. Спасибо что вы всегда верили в меня, теперь я вас не брошу и не оставлю, и буду верить в вас также сильно.

Девочка улыбнулась и направилась к выходу, но у двери развернулась и добавила:

— А у вас сегодня есть то самое пирожное?

— У него теперь есть название — Лили, оно называется Лили.

Долгое время я пыталсяопределить, сон ли это был или может какая болезнь; ни то, ни другое, какоказалось. Это в действительности была та самая девочка, какую мы зналикогда-то, выглядела она иначе, но душа была ее. Не знаю, как такое возможное,но это дитя точно заслуживало прожить жизнь ещё раз. Заслуживала прожить всемье, где её будут любить, такой, какая она есть, заслуживала прожить в заботеи счастье.