1
Все подобные истории начинаются обычно с самого заунывного утра, рутины и полного бессилия персонажей. Но здесь мы с тобой, милый читатель, немного пошалим, и история начнется необычно. А именно — с деревянного, распахнутого окошка, когда-то давно выбеленного известкой. Последняя местами осыпалась, и больше походила на мозаику. На подоконнике трепетали милые розы бархатисто-розового цвета. Розовее, чем самая сладкая вата, и бархатистей самых нежных рук. В окно это вихрем влетел взбалмошный солнечный свет, который тут же смешался в легком танце с пухлыми пылинками да невесомыми занавесками.
Кто-то гневно вжимал клавиши старого пианино в их основание. Старый инструмент не противился, а нежно, чуть поскрипывая, исполнял мелодию. Лучик добрался и до пианино с его нервным исполнителем. Запутавшись у оного в огненном чубчике, свет принялся играть с худыми руками юноши, все никак не желавшими успокоиться. Нежно согревая их, сынишка солнца и не заметил, как заснул.
Под просевшей железной кроватью позади тихо пискнула кошка. Она, собственно, и не планировала этого делать, но хозяйка ее, так давно лежавшая на кровати, встала. Потянувшись, широко улыбнулась. Чудесный пианист заметил это, и тоже поднялся с маленького пуфа, аккуратно положив заснувший лучик на пуф. Инструмент продолжил играть. Нежный, старый вальс.
- Ты умеешь танцевать? - Спросил конопатый, очертив смешным, длинным носком линию пред собой.
- Не особо, - призналась девочка, - но попробую.
- Не бойся наступить мне на пятки, - усмехнулся он.
И она пробовала, правда так смешно и неумело. Но никто в комнате не смеялся. С третьей-четвертой попытки у юной особы все же начало получаться. Девочка улыбалась, не пряча солнечную улыбку.
- Отлично! - пропел юноша.
- Так зачем ты пришел? - Чуть неуверенно спросила девчушка. - Ты должен был прийти раньше, но как всегда опоздал.
- Не переживай. Я всегда прихожу вовремя. Даже когда ты думаешь, что я опоздал. А пришел за тем, - он покосился на толстую, полосатую кошку, наконец-то решившую выбраться из-под своего укрытия, - чтобы послушать твою историю. Мне всегда было интересно — где же эти счастливые люди? Вот их толпы, десятки, сотни, а как разберешься — то все фальшивое оно, счастье. Ненастоящее. Жду твою историю, счастливица.
- Всю? - удивилась она.
- Всю. От корки до корки. С начала до конца.
- Ну, - пару секунд помявшись, ответила она, даже будто специально еще раз наступив на носок рыжего парнишки, - ладно.
Лучик, лениво развалившийся на своем месте, довольно улыбнулся. Кошка запрыгнула к нему на импровизированную кровать, да примостилась рядышком.
- Все началось, как ты и догадываешься, очень давно. Где-то около четырнадцати лет мне тогда было, - усмехнулась она, вновь наступив на ботинок своего партнера. - Друзей, конечно же, у меня не было, а как иначе? Новый город, новая жизнь, незнакомая, странная девчушка. Кто будет дружить с такой?
- Я буду. - подбодрил ее рыжевласый, тихо приобнимая.
- Тогда я нашла свое первое счастье. Не поверишь, оно было таким простым и наивным. Музыка! И ничего больше. Вот и пианино с тех пор стоит, правда, бедняга совсем уж расстроился. Но, - замялась она, - музыка не всегда счастье. Она прекрасна, бесспорно, но все же оставляет человека в одиночестве. Даже в самом людном месте. И она перестала быть для меня счастьем, стала его антонимом. Одиночеством на грани нервных срывов. Вроде бы, вот они, люди, здесь, а как протянешь руку — и пропадут все. И стою одна. Абсолютно одна. А вокруг десятки, сотни человек...- Юная особа замолчала, положив голову ему на плечо.
- Но... - перебил ее парень, ожидая продолжения, - это же далеко не конец! Я знаю, что у тебя было настоящее счастье!
- Было, - кашлянув, улыбнулась она, - я и не отрицаю. Прекрасное счастье. Влюбленность. Оно, хоть и длилось недолго, а все же было похоже на отросшие крылья, на...на безмятежность, невесомость. Вечный дар и вечное проклятье, как оказалось потом. И снова — протягиваешь руку — и никого. А вокруг десятки, сотни человек. И все там, далеко, за стеной.
Кошка лениво зевнула, и залезла на подоконник, неслышно и незаметно для чужих глаз. Ей давно уже хотелось почесать спинку, да никто из присутствующих сделать этого не мог. Она решила потереться о прекрасный розовый куст, дивно улыбающийся своими бутонами матери-солнцу. Последний не выдержал такого напора, и, несколько раз шатнувшись из стороны в сторону, упал на пол, разбившись. Подростки же не обратили на это внимания, продолжив танцевать.
- А что дальше? - спросил, как ни в чем не бывало, юноша.
- Как я с ужасом поняла, то просто все это время пряталась от самой себя, ты представляешь? Это было так смешно. Кстати, к тому времени у меня получилась самая модная прическа, как сейчас. - Она потерла лысую головушку. - Тогда я уже начинала кашлять, правда, думала, что это всего лишь простуда. Дура! Хотя... Я много чего поняла за это время. А точнее — сама себе раскрыла глаза на правду. На счастье.
- И? - казалось, паренек сейчас умрет от ожидания.
- Вот оно, счастье, здесь.
- Как это? - Не понял он.
- Ну, смотри. - Она улыбалась во весь рот. - Многие ищут cебя, десятки лет, свою жизнь, так и не находят. Многие пытаются найти счастье в том, что кто-то объявил счастливым — вино, влюбленность, музыка. Но вот оно, счастье — стоит лишь дотянуться. Золотой, теплый свет, мир вокруг, близкие. А что еще нужно?
- Но.. но ты..
- Знаю. Я же всегда буду у родных в душе, не так ли? - Мальчик утонул в ее бездонных, прекрасных. Как море, глазах. В низ была бесконечность.
Он сам так долго искал его, счастье, а вот как оказалось.
Дурацкое слово.
И все же.
Вот оно, счастье, здесь.
Солнечный лучик упорхнул восвояси, к своей матери. Кошка залезла под кровать, тихо мяукая. Мальчик исчез; да и сама жительница этой комнатушки вновь лежала на мягком матрасе. Глаза ее, большие и прекрасные, смотрели сквозь потолок, облака, прямо в бесконечность.
«Бог — одинокий ребенок,
Брошенный всеми в большом магазине игрушек.
Бродя среди полок, убивающий время,
Понимая, что взрослым не нужен.
Он собрал уже тыщи конструкторов разных,
Он распечатал всех кукол.
Но он все еще ищет детали для паззла,
Он все еще ходит по кругу...»