Коноха
Сакура сделала шаг вперёд и без слов прижала Нацуко к себе. Девочка дрожала, её пальцы ещё не до конца разомкнулись после сложенных печатей, а дыхание сбивалось от нахлынувших чувств.
— Хватит, — мягко сказала Сакура, гладя её по спине.
Наруто нахмурился, смотря на них. В его голубых глазах мелькнула боль, такая же, как у Нацуко.
— Я понимаю тебя… — наконец произнёс он тихо, почти шёпотом. — Я тоже жил без клана. Без семьи. Я знаю, каково это — быть одному.
Нацуко подняла на него глаза, полные слёз.
Саске стоял рядом, молчал. Его взгляд был мрачен, но в глубине тёмных глаз блеснуло что-то едва заметное — то ли воспоминание, то ли согласие. Он не перебил Наруто, потому что впервые услышал в его голосе не крик, а настоящее понимание.
Сакура продолжала держать Нацуко, пока та не успокоилась хотя бы чуть-чуть. Девочка всё ещё всхлипывала, но её дыхание стало ровнее.
— Ты не должна оставаться здесь, — мягко заговорил Какаши, делая шаг вперёд. Его голос звучал спокойно, но твёрдо. — В этой пещере нет больше ни смысла, ни будущего.
Нацуко вскинула на него взгляд — настороженный, полный недоверия.
— И что? Вы тоже хотите меня куда-то запечатать? — в её голосе дрогнули злость и отчаяние.
Какаши приподнял руку, словно успокаивая её.
— Нет. Я предлагаю тебе другое. Пойти с нами. В Коноху. Там ты будешь в безопасности.
Саске нахмурился, но промолчал. Наруто же распахнул глаза:
— Конечно! С нами будет лучше, чем одной!
Нацуко сжала кулаки. Её взгляд метался между ними, словно она искала подвох. Её сердце разрывалось — часть тянулась за этими людьми, другая кричала не доверять.
— Подумай, — добавил Какаши спокойным тоном. — Но помни, что одиночество — это самое страшное бремя.
Нацуко подняла взгляд и, всё ещё дрожащим голосом, спросила:
— Если я пойду с вами… вы отведёте меня к дяде Тобирама? Он ведь первый Хокагэ… значит, он по-прежнему защищает деревню?
Её слова повисли в воздухе. Наруто нахмурился, переглянувшись с Сакурой, а Саске лишь чуть сузил глаза, молча наблюдая.
— Первый Хокагэ…? — переспросил Наруто, почесав затылок. — Эм… ты что-то путаешь…
Какаши шагнул вперёд. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась осторожность:
— Нацуко… с тех времён прошло очень много лет. Тобирама давно умер. Ты… была здесь запечатана куда дольше, чем думаешь.
Нацуко замерла, будто её ударили. В её глазах отразилось недоумение.
— Но… как?.. Я ведь… только закрыла глаза…
Сакура прижала ладони к груди, наблюдая, как девочка всё больше бледнеет.
— Сейчас Хокагэ — пятая по счёту, — продолжил Какаши. — Цунаде Сэнджу. Она внучка Первого.
— Цу…наде?.. — Нацуко прошептала это имя, будто оно было чужим, незнакомым. — Значит… прошло столько времени?..
Её ноги подкосились, и она села прямо на каменный пол пещеры, не в силах осознать услышанное.
Наруто шагнул ближе, сжал кулаки и сказал твёрдо, но мягко:
— Но Коноха всё ещё стоит. И если пойдёшь с нами — ты всё увидишь сама.
Нацуко подняла глаза, в которых смешались слёзы и неверие.
Нацуко сидела на холодном камне, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Всё, что она знала, всё, во что верила — оказалось давно потерянным. Её дядя, её клан, её мир.
Сакура осторожно опустилась рядом и протянула руку, коснувшись плеча девочки:
— Ты не обязана сразу всё принять. Но если останешься здесь, то останешься одна.
Нацуко вздрогнула. Слово «одна» больно резануло по сердцу. Воспоминание о матери и отце всплыло в её памяти — их тревожные лица, последние слова о том, что она должна жить в мире, где всё будет хорошо.
Она глубоко вдохнула, подняла взгляд на Какаши.
— А если я пойду с вами… я смогу увидеть этот мир?..
Какаши кивнул.
— Сможешь. Но главное — ты сможешь построить свой.
Наруто широко улыбнулся, стараясь подбодрить её:
— Конечно! Мы вместе! Ты увидишь, что Коноха — это твой дом!
Саске молчал, но его пристальный взгляд не отпускал Нацуко. Казалось, он единственный понимал ту боль, которую она чувствовала, ведь и сам потерял клан.
Нацуко поднялась на ноги. Она всё ещё дрожала, но в её глазах загорелась слабая решимость.
— Хорошо… Я пойду с вами.
Какаши едва заметно улыбнулся под маской.
— Тогда пойдём.
Наруто радостно хлопнул её по плечу, отчего Нацуко чуть дёрнулась от неожиданности.
— Вот и правильно! Ты не пожалеешь!
Сакура мягко сжала её ладонь.
— Мы будем рядом.
И впервые за всё время Нацуко позволила себе лёгкую, робкую улыбку.
Шаги команды эхом раздавались по каменным стенам, и вот впереди показался свет. Для Нацуко это сияние казалось чем-то недосягаемым, слишком ярким и пугающим. Она на миг замерла, сжав край рукава Сакуры, будто боялась сделать последний шаг.
Но когда они вышли из пещеры, мир словно раскрыл объятия.
Солнце ударило в глаза, тёплое, ослепительное. Оно залило всё вокруг золотом: траву, скалы, лица ребят. Нацуко прикрыла глаза рукой, а затем медленно опустила её.
Ничего не изменилось. Небо было всё таким же глубоким и чистым, облака мягко плыли по нему, ветер ласково трепал её волосы. Этот свет грел не только тело, но и сердце, и душу.
Нацуко сделала шаг вперёд и вдохнула полной грудью. Воздух был свежим, живым — не застоявшимся, как в пещере. Её губы дрогнули, и она едва слышно прошептала:
— Я… снова здесь.
Наруто, заметив её глаза, распахнутые от удивления, улыбнулся во весь рот:
— Ну как? Классно, правда?!
Сакура мягко сжала её плечо, а Какаши кивнул, наблюдая за тем, как девочка делает свои первые шаги в новом для неё времени.
Саске лишь смотрел молча, но в глубине его взгляда скользнула тень — будто он видел в ней отражение самого себя, потерявшего всё и заново оказавшегося под этим небом.
Нацуко подняла голову к солнцу и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Пусть мир изменился, но свет остался тем же.
Путь в Коноху пролегал сквозь густой лес. Команда 7 привычно неслась по верхушкам деревьев, легко контролируя шаги и прыжки.
Нацуко сначала бежала позади, но потом, вдохнув, сосредоточилась. Она сосредоточила чакру в ногах — как её учили ещё в детстве. Ладони слегка задрожали, но ощущение вернулось, знакомое, родное.
— Ну же… — прошептала она, и, оттолкнувшись, прыгнула на ближайшую ветку.
Подошвы ног будто приклеились к коре, и Нацуко облегчённо улыбнулась. Следующий прыжок дался увереннее. Потом ещё один. Она летела вперёд по деревьям, стараясь не отставать.
Наруто, заметив её старания, крикнул с широкой ухмылкой:
— Ого! Ты отлично держишься!
Нацуко мельком посмотрела на него, её голубые глаза вспыхнули гордостью.
— Я… тренировалась с детства, — ответила она, стараясь не сбиться с ритма.
Сакура удивлённо глянула на девочку: в её движениях ещё была неуверенность, но в то же время — отчётливое мастерство.
Саске же молча наблюдал. Его взгляд задержался на том, как Нацуко распределяет чакру, и он слегка прищурился — как будто видел в ней нечто большее, чем простую девочку.
Ветер бил в лицо, солнце пробивалось сквозь листву, а сердце Нацуко билось всё быстрее. Она чувствовала: мир изменился, но её сила — её кровь — всё ещё с ней.
И в этом ритме прыжков по деревьям она впервые ощутила, что по-настоящему живёт.
Прыжки по деревьям постепенно вывели их к опушке. Лес редел, впереди становилось светлее. Нацуко остановилась на последней высокой ветке и замерла.
Перед её глазами раскинулась деревня.
Коноха.
Высокие стены, охраняющие поселение, блестели в солнечных лучах. Над крышами домов возвышались знакомые очертания горы Хокагэ — на скале вырезанные лица. Но они были чужими. На месте, где в её памяти должны были быть только Хаширама и Тобирама, высекались новые, незнакомые лица.
Нацуко распахнула глаза, сердце болезненно сжалось.
— Это… Коноха?.. — её голос дрогнул.
Наруто, приземлившись рядом, улыбнулся во весь рот и вскинул руку:
— Ну да! Моя деревня! Круто, да?!
Нацуко не ответила. Она спрыгнула на землю и шагнула вперёд, её взгляд метался между домами, дорогами, людьми. Всё было живым, шумным — дети бежали, смеясь, торговцы кричали, где-то слышался звон кузнечного молота.
Свет, шум и запахи давили на неё разом.
— Всё изменилось… — прошептала она, и в её голосе смешались изумление и боль.
Какаши тихо произнёс, наблюдая за её реакцией:
— Изменилось, но это всё та же деревня. Она жива.
Сакура мягко коснулась её руки, чтобы успокоить.
— Ты привыкнешь.
Саске стоял чуть позади, вглядываясь в лица на горе Хокагэ. Его взгляд стал жёстче. Он знал эту боль слишком хорошо.
Нацуко же смотрела на гору, и её губы дрожали. В душе у неё рождался вопрос: если это всё та же Коноха… то осталась ли она ей домом?
В коридорах Резиденции царила тишина, нарушаемая лишь шагами сопровождающих шиноби. Нацуко шла между Сакурой и Наруто, напряжённо оглядываясь по сторонам. Всё было слишком чужим: стены, запахи, лица.
Наконец двери распахнулись, и они вошли в просторный кабинет. За столом сидела женщина в роскошном кимоно с глубоким вырезом, длинные светлые волосы свободно спадали на плечи. Рядом стояла тёмноволосая помощница с мягким взглядом.
— Хокагэ-сама, — произнёс Какаши, слегка поклонившись. — Мы нашли кое-кого в старой пещере.
Нацуко застыла. Её голубые глаза расширились, дыхание перехватило. Она всмотрелась в лицо женщины за столом — и вдруг ахнула, вскинув руки к губам.
— Офигеть!.. — воскликнула она так громко, что даже Наруто вздрогнул. — Ты… ты так похожа на неё! На свою бабушку!
В кабинете повисла тишина.
Цунаде приподняла бровь, недоумённо взглянув на девочку.
— Что?..
Шизуне удивлённо заморгала и шагнула вперёд.
— Эм… простите… вы… про кого?..
Нацуко, не обращая внимания на их официальность, продолжала говорить искренне, с детской прямотой, в которой чувствовалась зрелость:
— На Мито! Ты — копия своей бабушки, только взгляд другой… сильнее.
Сакура и Наруто переглянулись, ошарашенные её резкостью.
Цунаде слегка напряглась. Её взгляд стал серьёзным, но в нём мелькнула тень замешательства.
— Ты знаешь мою бабушку?
— Знала, — просто ответила Нацуко, словно это было очевидно.
Шизуне с изумлением прикрыла рот рукой, не веря своим ушам.
Какаши молча наблюдал за сценой, не проявляя ни удивления, ни раздражения. Он прекрасно понимал — перед ними девочка, которой внешне всего 13, но на самом деле её разум уже прожил куда больше, чем они все вместе.
Нацуко же смотрела прямо в глаза Цунаде, в её голосе не было ни страха, ни формальностей, только чистое изумление и тепло воспоминаний.