Зануда

📚📚📚

  Весь мир - сплошное учение. И вся наша жизнь не имеет смысла без постоянного самосовершенствования. Ты должен ежедневно получать что-то новое от этой никчемной и бессмысленной жизни, должен оставить след после себя, должен быть хорошим для всех, должен быть лучшим во всем. Учись, стремись достичь высот, достигай их, если надо - ломай людей и иди по их тупым головам. Будь на шаг быстрее, на голову выше, думай наперед. Иди не оглядываясь на других, но всегда смотри кто впереди тебя, ищи их недостатки и бей по ним. Ты должен быть лучшим во всем и везде, ты должен стать лучше всех. Я не приму ничего ниже первого места, меньше позиции директора, хуже чем лучший в списке на бюджет.

  - Хорошо, мам.

  - Прощай, мам. - и дверь в родительский дом захлопнулась для Сынмина навсегда.

  Он не боялся остаться один, ведь всегда мечтал об этом. С самого детства, когда сидел за клавишами и получал по пальцам. Когда приносил призовые места со школьных олимпиад, а получал на это недовольный взгляд. Когда получил письмо о зачислении в университет, куда хотела поступить его мама. И только когда его приняли в университет его мечты, он не хотел убегать - ведь его шанс был у него в руках.

  Мечтой маленького Ким Сынмина был далеко не юридический факультет, не музыкальная школа или математический класс. Его мечтой было сбежать от родителей и стать пластическим хирургом. Его мечтой было спастись от несносных нравоучений матери, от сбитых на фортепиано костяшек пальцев и от вечного контроля. Его довозили до школы, забирали оттуда и везли на дополнительные, после - домой. Его укладывали спать, почти каждый час заходили в комнату, чтобы проверить - спит ли ребенок. У него отбирали телефон, проверяли переписки и всех друзей. Когда Сынмин привел в гости Уджина, мама выставила того за порог, потому что тот был троечником в школе. Потому что он был недостоин общаться с её сыном.

  Сейчас Ким смотрел в окно, на пролетающие мимо него высотные здания и впервые улыбался. По настоящему, счастливо, слушая любимую музыку в наушниках, ту, которую выбрал сам, а не мама. Он ехал на скоростном поезде в Сеул, покидая такой родной, и уже далекий Пусан. Впереди его ждали долгие шесть лет обучения, потом еще два, затем еще курсы повышения квалификации и, наконец, свобода. Хотя, честно говоря, уезжая от матери он уже чувствовал легкость во всем теле и то самое чувство свободного полета. Он избавился от нее, так просто, хотя казалось невозможным просто сказать женщине «прощай» и уйти в закат. Она не знает куда он уехал, не знает нового номера и комнаты в общежитии тем более. Она его никогда не найдет, а даже если найдет - он убежит снова. Так же как и сейчас, сядет на поезд и уедет как можно дальше.

  Собрать чемодан в тайне от вечно сующей в комнату нос матери было сложно, поэтому вещи закидывались сумбурно и без разбора. Все что нужно он купит, не зря копил на обедах и, в конце концов, забрал из маминой тумбочки часть алиментов. Это по праву его деньги, которые наконец-то будут тратиться так, как хочет он. В Сеуле его ждет Бан Чан - интернет друг, который обещал взять парня на подработку по приезде. Сынмин ему не сильно доверял, но времени на поиски работы в новом городе не будет, а Кристофер казался хорошим парнем. В крайнем случае, Ким всегда может пригрозить ему полицией и сроком за совращение малолетних. Парень лично кидал ему фотки пресса, скринил и тут же удалял, получая доказательства, но не разбрасываясь обнаженкой.

  На перроне и правда стоял австралиец, в белой майке, спортивных шортах и с бутылкой воды в руке. На лице парня сияла многообещающая улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Сынмину вообще трудно было мыслить позитивно, ему все казались до боли подозрительными. Тем не менее, он вышел из душного вагона, вдохнул свежий (или не очень), Сеульский воздух и уверенным шагом направился к другу. Чемодан отбивал трель по выложенной плиткой дорожке, в наушниках играли DAY6 и жизнь казалась просто прекрасной. А еще, летнее городское солнышко приятно пекло макушку каштановой головы, под языком тлела малиновая конфетка, а спереди, раскинув руки в объятиях, парня ожидал наимилейший Кристофер.

  - Привет друг! - его горячие объятия душили, но Сынмин терпел. - Как добрался? - рук не выпускал, заставляя не любившего касания Кима буквально дрожать.

  - Отлично, душновато правда. - попытка отстраниться не увенчалась успехом, Бан яростно лохматил волосы на голове и улюлюкал в ухо.

  - Да, поезда это что-то с чем-то, друг! - от такого обращения уже начинало тошнить, а еще хотелось врезать по коленной чашечке. - Ладно, давай свои манатки и пойдем.

  Не смотря на не самый приятный для Сынмина прием, Чан оказался приятным и довольно веселым парнем и вне социальных сетей. Шутил не смешные шутки, показал частично город, подвез до общежития и угостил не вкусным кофе. На презрительные и хмурые взгляды он смеялся, толкал в плечо, впечатывая парня в дверь авто, а потом продолжал говорить как ни в чем не бывало. Как ни странно, Сынмина все устраивало, было в Кристофере что-то простое, непринужденное и легкое, хотелось бы всегда таких людей встречать. Тех, которые не лезут в твою жизнь, не раздают советы и не указывают что тебе делать. Именно поэтому Ким улыбался, когда на его заказ «холодный американо», Чан лишь поднял брови и сказал:

  - Вот это ты кремень, я без сахара вообще ничего не пью. Кстати, я очень рекомендую попробовать здесь....

  Здание общежития напоминало заброшенный корпус больницы, только больше по размеру. Холодные, белые стены, тихие лестничные пролеты, запах спирта и тухлятины. Грязные полы, потертые временем турникеты, обшарпанные потолки и перила, заполненные бычками мусорные баки у входа и полумертвые студенты. Очень мило, а главное - спокойно. На входе охранник не задавал вопросов, молча выполнял свою работу, консьержка выдала пропуск без лишних слов, указала куда идти и оставила парня с чемоданом наедине. Все казалось просто прекрасным, когда Сынмин шел по коридору, шурша чемоданом по напольному покрытию, бросая тень от мигающей желтой лампы. Все было великолепно, пока подойдя к двери он не услышал разрывающий ушные перепонки грохот музыки. Не самой качественной.

  - Выруби это дерьмо. - без стука открыв дверь, парень оглядел помещение, заметив на одной из кроватей брюнета его возраста, что красил ногти черным лаком.

  - О! Привет! - быстро выключив колонку поприветствовал сосед и наплевав на не засохший лак подбежал к Киму протягивая руку. - Очень приятно, Хан Джисон!

  - А мне не приятно. - проигнорировав рукопожатие, Сынмин стал раскладывать вещи, удивляясь тому, что взял практически все необходимое.

  - Капец ты душный, чел! - и не церемонясь, Хан схватил с кровати чужой пропуск, изучая всю предложенную там информацию. - Ким Сынмин - токсичная душнила, так и запишем.

  - В запиской книжке? - вырвав свою вещь из накрашенных ладоней, Ким тяжело вздохнул, продолжая доставать футболки.

  - Нет, в своей тетрадке для лучших друзей! - парень не унимался, заглянул через плечо, а потом отошел к своим ящичкам, принеся что-то на подобие книжки. - Вот, смотри, у меня тут уже почти все наши однокурсники собраны! А ты, кстати, откуда?

  - Из Пусана. - без особого энтузиазма буркнул Ким, мысленно желая Джисону подавиться его же тетрадкой.

  - О! Я тоже! - радости не было предела, это выражалось в прыжках и похлопываниях в ладоши.

  - Как хорошо что мы не встретились раньше. - дальше Сынмин соседа не слышал, так как вставил в уши наушники и отключился от мира.

  Этот учебный год обещал быть просто незабываем. Хотя бы благодаря ненормальному соседу, что почему то продолжал прыгать, подносить свои вещи к самому носу и задавать какие-то вопросы, которых Ким уже не слышал. Последней каплей, прежде чем послать соседа на все четыре стороны стали прилетевшие в лицо трусы. Позже, они оказались у владельца во рту, заставляя того наконец-то замолкнуть. Правда, всего на минуту.

📚📚📚

  Вопреки всем ожиданиям, крикам учителей и родителей, Хенджин умудрился сдать экзамены на приемлемый для поступления балл. Радости не было предела, кажется все родственники, которые только были у семейства Хван звонили матери с поздравлениями. А миссис Хван подходила к сыну, протягивала трубку со словами: «Это тетушка Лиса из Тайланда, звонит тебя поздравить! А это дядя Вонги с Пусана! Это тетя Аран, которая в Австралии, ответь, милый.» И Хенджин отвечал, кивал головой, говорил «спасибо», а мысленно желал всем этим родственникам остаться без связи. Он не радовался, ему не хотелось учиться, тем более в медицинском. Он хотел играть на гитаре, собрать свою группу и путешествовать по миру, радуясь жизни и новым знакомым. Но ему прогнозировали стать хирургом.

  В семействе врачей вообще очень сложно идти против устоявшийся традиций. «Как ты можешь отказываться? Твой дедушка, родители, сестра и все родственники были врачами, неси нашу фамилию достойно!» - а ты лишь сидишь и киваешь головой. Но, Хвану повезло, его гитару не выкидывали в окно, не запрещали играть по вечерам как только он выполнит все домашние задания и даже не ругали за оценки. Ему нужно было лишь перейти порог на экзамене, ведь бюджетное место в ВУЗе у него уже было - отец постарался на славу. И Хвана вроде все устраивало - прописанное наперед будущее, успешная карьера, стабильная и высокая заработная плата, квартира в центре Сеула. Далее - жена, дети, внуки, домик где-нибудь у моря, хорошая и поддержанная машина, если останется время, то под конец жизни можно рвануть в кругосветное путешествие с семьей. Идеальная жизнь для человека чуть выше среднего класса.

  Вот только не хотел Хван никакой семьи и детей, не хотел пахать на работе пять дней в неделю с девяти до шести, ездить на поддержанной машине и жить в квартире с косметическим ремонтом. Не хотел он прожигать свою молодость, как говорят - золотое время, на бессмысленную учебу, на поиск достойной жены, не хотел нести бремя «семьи Хван - семейство лучших врачей в Сеуле». Он хотел просто жить. Хотел просыпаться в пошарпаной квартире в компании пьяных однокурсников и не помнить вчерашний день. Хотел гулять до рассвета, петь в переулках и убегать от копов с гитарой на перевес. Хотел собрать группу и стоять на сцене, чувствовать на себе восторженные взгляды толпы и блеск софитов. Он хотел жить жизнью, что показывают в американских сериалах, где каждый главный герой - популярная супер звезда, у которой все получается, которая добивается всего что хочет в этой жизни.

  Но это лишь мечты, которым, к сожалению не суждено сбыться в этом мире. Не суждено ему петь на сцене и тусоваться ночами. Потому что для первого пункта нет группы, для второго нет желания не спать всю ночь. Ему не перепоступить в другой ВУЗ, например в музыкальный, потому что к экзаменам он не готовился толком и баллов хватило лишь на договорительное место. Без высшего образования в большом городе делать нечего, а Хенджин любил деньги, поэтому работать хоть где-то, где хорошо платят - очень даже хотел. И он просто смирился. Подал документы в университет, хотя это только формальность, все его данные давно лежали в базе, убрал гитару на неопределенный срок и купил тетрадку для конспектов. Всего одну, потому что учиться усердно не планировал. Оделся в чистую, выглаженную матерью одежду, позавтракал с семьей, схватил потрепанный рюкзак и поехал в университет, вставив в уши наушники.

  Вот так просто, взял свою мечту, скомкал как тетрадный лист и бросил в долгий ящик. Может, когда нибудь, когда он выполнит расчерченный на десяток лет вперед план, он достанет свою гитару, ударит по струнам и выпустит хит. Ему будет уже больше сорока, у него будут жена и дети, квартира в центре Сеула, поддержанный автомобиль и кругосветное путешествие за плечами. Но гитары в его руках не будет, только скальпель и будущий внук - продолжатель великой фамилии врачей - Хван.

📚📚📚

  - Я вскрою тебе череп, если ты сейчас же не найдешь мой галстук. - в руке Сынмин сжимал остро-наточенный карандаш, целясь им прямо в глаз некудышного соседа.

  - Да не знаю я, где твой галстук! - брюнет носился по комнате как ошпаренный, в расстегнутой и мятой рубашке, в черных боксерах и босиком.

  - Ты брал его вчера вечером, где он?! - Кима вообще сложно довести до крика, но у этой белки каким-то образом это вышло. При чем очень быстро.

  До начала линейки, организованной для первокурсников в качестве посвящения в студенты, оставалось всего ничего. Сынмин стоял полностью одетый, в мягкой белой рубашке, черных брюках и такой же вязаной жилетке. Волосы аккуратно уложены, а на кончике носа покоятся очки в серебряной оправе. Его сосед был похож на бомжа, которого зачем-то помыли, побрили и привели в общежитие, выдали чистую, но не глаженую одежду, а после попросили найти то, не знаю что. Потому что именно так выглядел Джисон, когда закапывался головой в кучу своих вещей, в поисках «никому не нужного» галстука.

  - Нашел! - накрашенные черным лаком пальцы сжимали студенческий галстук, победно демонстрируя его хозяину. - Кто молодец? Джисон молодец!

  - Ты идиот, а не молодец. - забрав свою ломаную и измятую вещь, Ким тяжело вздохнул вновь доставая утюг.

  - Слушай, а ты не видел мои счастливые трусы? - не унимался Хан, наворачивая круги по их маленькой комнате, еще больше разбрасывая вещи. - Хочу зацепить какого нибудь красавчика на посвящении!

  - Они тебе не помогут. - закончив с глажкой, Сынмин подошел к маленькому зеркальцу, что видело на шкафу и стал повязывать часть своей формы.

  - Всегда помогали, значит и сейчас помогут! - судя по пыхтениям за спиной, Джисон все же нашел заветные боксеры, а теперь усиленно их натягивал. - Во! Зацени!

  Ким нехотя развернулся, чуть приподняв бровь в немом удивлении. На его соседе были красные боксеры, из далека напоминавшие шелковые. А в районе паха красовалось напечатанное голубое сердце, что невольно, но притянуло взгляд.

  - Восторг. Я уже без ума от тебя. - с сарказмом отвечал русоволосый, а после направился к двери, дабы надеть ботинки. - Я пошел.

  - Ну подожди меня! - дверь с шумом захлопнулась, оставляя Хана в одиночестве натягивать брюки. - Зануда Ким Сынмин!

  Все же, когда Сынмин подошел к зданию университета, его сосед нагнал его, закинул руку на плечи и обжог щеку мятным дыханием. На языке Джисона поблескивала жвачка, на голове - большие наушники. Вместо ботинок - черно-белые кроссовки, рубашка на выпуск с одной стороны и галстук, что болтался черной веревкой на шее. Ким подумал о том, что из неё вышла бы не плохая петля для несносной белки, но решил пощадить его после предложенной жвачки. Почему-то пожевав ее пару минут, захотелось курить, хотя Сынмин никогда этого не делал. Видимо свобода в голову ударила ярко и моментально, пробуждая все потаенные желания мальчика, которого держали взаперти.

  А ведь правда, за восемнадцать лет своей жизни Ким ни разу не напивался, не пробовал курить и не оставался на ночевки. У него не было друзей, только интернет знакомые, которые проверялись мамой. Про отношения и говорить не стоит, об этом миссис Ким думала в последнюю очередь, ставя на первое место успех и карьеру. А все потому что в свое время она сделала не правильный выбор, вышла замуж и родила сына, а теперь, как она говорила, с голой жопой, в одиночку растит чадо. Хорошо, что это чадо вовремя улизнуло из дома, а то конца и края не было бы этой слежке. Но не смотря на вечные запреты, Сынмин никогда не хотел попробовать что-то «запрещенное». Он не смирился с тем, что он «не такой как все», он просто не хотел. Не интересны ему друзья и гулянки, не интересен бесконечный алкоголь и табак, что щекочет ноздри. Ему и правда интересна учеба, но только та, что выбрал он сам.

   Перед главным входом собралась просто огромная толпа народу, студенты с разных факультетов стояли по кучкам и уже начали знакомиться. Джисон как-то сразу определил их факультет, поэтому уверенно потащил Кима куда-то в сторону, в небольшую толпу первокурсников. Странно, но почти никто не был одет по форме, как это сделал Сынмин, все больше походили на Хана. Неряшливо застегнутые пуговицы рубашек, кривые галстуки и кроссовки. Типичные студенты из американских сериалов, которые Ким не смотрел, но почему то знал как все там выглядит. Для полноты картины не хватало какой-нибудь стервы и главного красавчика школы, которые будут ругаться каждую перемену, а потом трахаться в кабинке туалета. А, ну и конечно должна быть невзрачная тихоня, в которую влюбится этот самый главный красавчик и в конце они будут вместе. Прекрасно, Сынмин хотел бы на это посмотреть, чтобы не тратить время на сериалы, а прочувствовать все это в реальной жизни.

  - Привет Чонин! - Хан уже подошел к какому то знакомому и трещал ему в уши. По лицу парня было понятно - от белки он не в восторге. - Это Мини, зануда и вредина, а по совместительству мой сосед.

  - Вижу этот безмозглый желудь достал не только меня. - окинув Чонина сочувственным взглядом, Ким протянул руку. - Сынмин.

  - Чонин, очень приятно! - широкая и зубастая улыбка обнажила аккуратные брекеты, которые носились довольно долго, так как зубной ряд почти встал на место.

   - Это знак сочувствия, а не дружбы. - хмыкнув и одернув руку, русоволосый огляделся, оставив бедного Яна наедине с несмолкаемым соседом.

  Где-то на ступеньках ректор зачитывала речь в зудящий микрофон. Звук был тихим, её слова разобрать не представлялось возможным, зато отлично были слышны шумы, помехи и тяжелые вздохи этой женщины. Кажется, она прекрасно понимала, что никто из студентов её не слушал, но продолжала монотонно читать свою речь с листочка. Сынмина не особо заботило все то, что она говорила, самое важное им скажут в аудитории, а пока он напряг уши чтобы расслышать совершенно другое. То, что расскажет о толпе больше, чем любой человек из компании. То, что откроет глаза на университет, на его будущих однокурсников, да и на общую атмосферу в целом. Сплетни.

  Где-то справа два милых на вид парня обсуждали грудь однокурсницы, на несчастье Сынмина - во всех подробностях. Хотелось отрезать им языки и помыть свои уши стерильным раствором, но парень лишь переключил свое внимание. Прямо за спиной ворковали студенты, девушка яростно подкатывала к бедному парню, что не понимал ни единого её намека. Это вызывало улыбку, оказывается, люди могут быть еще тупее, чем кажется. Внимание привлек активный шепот, что доносился из большой толпы, и с каждым словом он усиливался, поднимая просто волну из одной единственной новости. В их университет пришел Хван Хенджин - сын мистера Хвана. И видимо пришел он учиться, ну, или по крайней мере, делать видимость.

  Конечно, Сынмин знал эту фамилию. Даже больше, он был фанатом старшего из семейства Хван, просмотрел его интервью о врачебной дисциплине, портфолио как пластического хирурга, а так же изучил инстаграмм и немного родословную. Оказывается, ему было суждено стать великим в своем деле - все в семье были врачами, без исключений. И вполне логично, что и сын пойдет по их стопам, вот только Ким был дальновиднее и портфолио Хенджина тоже просмотрел. Весь инстаграмм забит фотками с гитарой, странными подписями про музыку и фотографиями с немногочисленных тусовок. Он так же посмотрел его баллы на вступительных экзаменах и поразился тому, на сколько они высокие. В списке Хван числился вторым по успеваемости после Сынмина, что настораживало. Не мог человек с таким образом жизни получить на столько хорошие баллы, только если у него, как у отца, врожденная страсть к врачебному делу, в чем Ким очень сомневался.

  В толпе показалась белая макушка, явно осветленные пряди отросли, обнажая темные корни. На голове черные наушники, которые были больше головы раза в полтора, а поверх накинут капюшон толстовки. На улице было жарко, поэтому такой наряд Сынмин посчитал больше за прикрытие, а не за попытку соответствовать погодным условиям. Парень уверено пробирался сквозь толпу прямо к Киму, но скорее, к своему факультету. Он практически не смотрел вперед, уткнувшись взглядом в ноги, облаченные в грубые ботинки. Надо же, кто-то еще пришел не в кроссовках? Толика уважения загорелась в душе Сынмина, но, лишь на мгновение, ведь после он заметил сигарету, что упала прямо на носок его ботинка.

  - Хочешь чтобы этот бычок оказался у тебя в заднице? - тряхнув ногой и встретившись с блондином глазами, почти рыкнул Ким.

  Хван нехотя поднял глаза, оглядел парня снизу вверх и хмыкнул. Он него несло табаком, пусть и хорошим, но все равно неприятным, а так же жвачкой со вкусом баббл-гам. За острым ухом торчала еще одна белая никотиновая палочка, под глазами красовались темные круги и тени, нос красный, словно парень чем-то болел. Мысленно, Ким дал этому диагноз - звездная болезнь и веселый порошок. Хотя, Хван никогда не употреблял.

  - Извините. - так же без эмоций ответил блондин, толкнув Сынмина плечом и уйдя в столпотворение людей. Толпа девочек неспешно направилась за ним.

  Что ж, говорят мысли материальны? Так вот, Ким попал в долбанный американский сериал. Красавчик школы уже есть, осталось дождаться стервы и тихони, взять попкорн и наслаждаться картиной. Первый день в ВУЗе начался как нельзя лучше.

📚📚📚

  Умереть хотелось на второй день учебы. Почему-то студентам решили сразу поставить все сложные предметы, которые только имеются в программе, видимо чтобы окончательно добить их после экзаменов, а так же намекая: «бегите отсюда, глупцы!». Хенджин расплывался щелочными остатками на химии, расщеплялся на клетки на биологии, а на анатомии у него болела каждая изученная мышца. И первая которую они начали проходить - мозг. А он очень сильно болел, не хотел усваивать информацию и молил хозяина собрать вещи и пойти домой. Но при всем желании этого сделать было нельзя, узнай отец о том, что его сын прогуливает пары - конец гитаре. Тот найдет её, сломает пополам, раздробит топором и в шредере, а после подожжет, чтобы наверняка. А еще заберет карманные деньги, это тоже было бы обидно.

  Единственным спасением было то, что вокруг него было постоянное внимание, все старались ему угодить и как то помочь, поэтому парень без разбора давал девочкам указания. А эти дурочки носились вокруг него, совсем не понимая, что они для него как прислуга. Принеси, подай, иди нахер - не мешай. Вот и вся любовь, вот и весь великий Хван Хенджин. Хотя, у них был шанс заполучить какую-то ответочку, например на ближайшей тусовке, которая должна была пройти в эту субботу. Осталось только дожить до выходных, оторваться как следует, а потом уже приступать за учебу. Не зря же потратил деньги на симпатичную тетрадку и не менее симпатичную ручку.

  Еще Хвану везло с соседями, а точнее с одним, который разогнал всех девочек и с кислой миной подсел к нему, буркнув под нос свое имя. Ли Минхо. А сел он рядом не потому, что его сильно интересовал Хван, а лишь из-за последнего ряда сбоку, где места считались самыми лучшими. Для ничегонеделания конечно же. Всю первую пару он проспал на локтях, позволяя Хвану разглядеть его взлохмаченные рыжие волосы. А еще аккуратный носик, прикрытые глаза, разрезом напомнившие кошачьи, пухлые, искусанные губы и молочную кожу. Он казался милым, пока спал, но на второй паре он открыл рот, сметая милый образ к чертям.

  - Если эта карга скажет еще слово про инфузорию, я затолкаю её тазобедренную кость прямо ей в глотку! - жмурясь от яркого света, Хо открыл глаза и впился глазами в престарелую преподавательницу биологии. - У меня вместо снов уже микроорганизмы и паразиты!

  - Она сама чем то инфузорию напоминает. - рассматривая морщинистое лицо на столько, на сколько это позволяла последняя парта, хмыкнул Хван.

  В него тут же прилетел одобрительный взгляд от Ли, а дальше по накатанной. В столовой Хван купил булочку и себе и новому другу, за что получил довольную моську и кошачью преданность. Кошачью, потому что на собачью с Минхо расчитывать не стоит, пока что. Дальше пары прошли за тихим перешептыванием, обсуждением всех преподавателей и девчонок, которые облепили мальчиков как амеба инфузорию туфельку. Но, что странно, Хо не сильно участвовал в обсуждении, больше слушал и кивал головой, чем приводил свои догадки, на тему того, кто быстрее прыгнет к нему на шею. Ли интересовали далеко не девочки, а брюнет на два ряда ниже, что не умолкал ни на секунду, пока ему не делали замечание. Хотя, после этого он тоже болтал. 

  - Хочешь ко мне домой, поиграть в приставку? - вдруг предложил Хенджин, на что Хо мгновенно согласился, а в последствие остался на ночь, в свете луны разглядывая чужой профиль. Симпатичный, но далеко не его типаж.

   Минхо был странным, немного замкнутым в себе котом, что любил спать до обеда, но вставал как только первые солнечные лучи коснутся его подушки. Он любил подолгу сидеть и смотреть на тебя с расстояния, а затем ругаться и ворчать как дед. Ли не интересовали девочки, и именно поэтому он так сильно боялся говорить об этом вслух, знает, что засмеют. Хотя, для него не было проблемой подцепить какую нибудь красотку на студенческой вечеринке и задержаться в туалетной кабинке с ней же. Нынешнее общество не примет твоей ориентации, не примет твоего выбора и будет осуждать каждый твой шаг. Но Хван все понимал, догадался без чистосердечных признаний со стороны друга, молча кивнул и продолжил жить. Если его попе что-то угрожает - с Минхо он не против провести эксперимент, только хочет быть сверху.

  Иногда Хенджин проходил мимо своих однокурсников, в основном по инициативе Ли, и задумывался о том, что вполне мог бы заинтересоваться в своем поле. Было в этом друге Хана, за которым, собственно, они и ходили все время, что-то цепляющее. Аккуратная одежда, очки, ботинки и цепкий взгляд - типичный заучка, но острый язык сбивал всю картину прилежного ученика. А этот язык Хван запомнил уж очень надолго, из раза в раз прокручивая линейку и чужие, шоколадно-янтарные глаза, что горели, смотря на него. Ким Сынмин - воплощение всего того, чего нет у Хенджина. Профессия которую он выбрал сам, независимость от родителей, отсутствие страха за свои слова и репутацию, а так же - желание идти вперед. Проще говоря, у Кима была свобода, которую так хотел Хван, но не имел возможности и силы духа добиться её. И он завидовал, белой или черной завистью, но точно от всей своей души. И он бы никогда не влюбился в этого мальчика, если бы не чертова вечеринка, на которую пришел совсем не тот Ким Сынмин, которого Хван видел в стенах университета.

📚📚📚

  - Нет. - в наушниках кричали DAY6, в надежде заглушить неугомонного соседа, что носился по комнате в поисках очередной вещи, затерянной в этой свалке.

  - Ну прошу, не веди себя как зануда! Мне будет очень неловко там одному! - Хан разгуливал по помещению в своих счастливых трусах, а Сынмин благодарил всех Богов за то, что тот их надел. Ведь несколько минут назад его прекрасный друг щеголял нагишом прямо перед его носом.

  - На тебе прекрасные трусы, кого-нибудь подцепишь и будет не так одиноко. - на самом деле, Ким давно смирился с белкой и даже считал его забавным в какие то моменты. Но не тогда, когда тот заставлял его куда-то с ним идти.

  Всю неделю Джисон брал Кима под руку и таскался по коридору, чтобы не попадаться на глаза Ли Минхо. Не смотря на свою, с виду, смелость, Хан оказался довольно робким парнем, что шугался любого внимания к своей персоне. Поэтому когда вышеупомянутый Ли подошел к нему знакомиться, поджав хвост убежал, прихватив с собой Сынмина, якобы отдать кому-то там конспект. Конечно же, Минхо ему понравился, но вот поверить в то, что это, возможно, взаимно - Хан не мог. Ну а его соседу ничего не оставалось как каждую перемену разгуливать по этажам, только бы не попасться парочке на глаза. Кстати, второй в этом дуэте смущал Сынмина не меньше.

  Всеми обожаемый Хван Хенджин всюду следовал за своим новым другом Ли, а следовательно, и за Сынмином, что убегал по инициативе Хана. И ладно, если бы блондин так же безучастно таскался хвостом, но нет, при возможности он начинал разговаривать! Спрашивал что-то о Пусане, почему Ким решил поступать именно сюда и как тот умудрился стать первым в списке на бюджет. Почему он носит только форму университета, как подружился с Ханом, а самое странное - есть ли у Кима девушка! Никакой девушки не было и в помине, потому что они просто его не интересовали никогда, каждая напоминала ему его же мать, которой что-то нужно он парня. И каждой студентке здесь что-то было нужно - домашка, конспект, секс или сигарета. И даже если Сынмин мог все это им дать - он не хотел. Он наконец освободился от злосчастной матери, что требовала от него каждую секунду, поэтому теперь планировал пожить для себя. Хотя бы пару недель.

  - Мини, я тебя умоляю! Пошли со мной! - Хан ползал на коленях рядом с кроватью, сделав самое милое выражение лица, на которое только был способен.

  - Нет. - даже наушники не помогали скрыться от этой белки, казалось, он залез в голову и трещал прямо в барабанную перепонку.

  - Я неделю буду держать комнату в идеальной чистоте! - кинул парень первое что пришло в голову, прекрасно зная, как Кима бесит беспорядок.

  - О, это вряд ли. - а Сынмин не дурак, чтобы верить в такой бред, зная, как его сосед любит все разбрасывать. Неделя чистоты - это как обещать перевести человечество на Юпитер и обеспечить там комфортную жизнь.

  - Я три дня не буду появляться в комнате! Любые три дня на твое усмотрение! - это был последний, да в принципе единственный козырь, что имел Джисон, и он, на удивление, сработал.

  - По рукам. Ночевать ты здесь тоже не будешь. - и не дожидаясь ответа, Сынмин пошел к шкафу, слыша за спиной восторженные возгласы.

  Вечеринки Сынмин не любил, может потому что никогда на них не был и его пугало чувство неизвестности, или потому что Джисон уже прожужжал все уши о том, как там будет классно. В любом случае, особо наряжаться парень не хотел, но и идти в университетской форме не планировал, как минимум потому, что не хотел быть заучкой и там. Не то чтобы его сильно трогало это прозвище, просто иногда нужно доставать из своего гардероба что-то помимо галстуков и брюк. Вот и сейчас он остановился на кожаных штанах и черной атласной рубашке. Когда-то мама купила ему этот наряд в качестве подарка на день рождения, а потом повела в консерваторию, слушать учителя по фортепиано. Ужасный был вечер, мама без перерыва говорила о том, как её сыну повезло заниматься у такого талантливого музыканта, а он не ценит всего того, что для него делает матушка. А матушка, между прочим, очень долго сидела с преподавателем в ресторанах и заговаривала зубы, попивая дорогущее вино из граненных бокалов.

  Рубашку Сынмин заправил в штаны, закрепив все это дело ремнем с золотой бляшкой. Это он взял у соседа, надо же как то платить за вечный беспорядок в комнате - пусть отдает часть вещей, хотя бы на время. Расстегнув пару верхних пуговиц, Хан нацепил на шею друга кулончик с искусственным лезвием, по его словам это добавляет шарма образу. На ноги излюбленные берцы, чтобы в случае чего отдавить обидчику яйца, ну или сломать нос, проехавшись подошвой по чужому лицу. Запихнув в карман телефон и наушники, Ким стал ожидать своего соседа, ведь место проведения вечеринки знал только он. Сынмин особо не интересовался приглашением, которое ему всучили по просьбе соседа, просто так зануду Кима звать никто не хотел, но это его не волновало. Ему хотелось тихо посидеть, может выпить какой нибудь коктейль и не улететь с первой в жизни рюмки, больше он ничего и не ожидал от этого вечера.

  Вечеринка проходила в клубе, что находился в десяти минутах ходьбы от общежития. Когда парни подошли, у входа уже толпились студенты, но каким то волшебным образом, Джисон протолкнул их без очереди, пару раз подмигнув охране. Ким на это лишь закатил глаза и засунув руки в карманы - прошел в какофонию звуков. Музыка здесь играла так громко, что в первую секунду не знающий такие места человек теряется, уперевшись взглядом в искрящийся танцпол. Сынмин пошатнулся, прикрывая уши и стал оглядываться в поисках знакомых лиц, но кроме Хана, что тащил его к бару, никого не увидел.

  Это был довольно мрачный клуб, с черно-красным интерьером и неоновыми вывесками на стенах, что абсолютно не сочетались с остальным дизайном. Бар пестрил разнообразным алкоголем и стоило парням приблизиться туда, как по стойке к ним скатилось два искрящихся всеми цветами радуги коктейля. На вид совсем безобидных, а на запах - спирт с фруктовым сиропом. И Ким бы никогда в жизни к ним не притронулся, если бы не неугомонная белка, что буквально влила напиток в горло. Огонь прошелся по всему организму, ударяя в мозг яркими красками, а дальше - густой туман, с неоновыми картинками, новыми порциями напитка и горячими руками на талии. Забыть этот вечер оказалось слишком просто для человека, что никогда в жизни не пил, а вот вспомнить - задача не из легких. Хорошо что с ним был сосед, вот только и он за ним не особо следил.

  Хенджин пришел спустя почти час после начала, когда все успели накидаться и заполнить танцпол до отвала. Минхо выглядывал в толпе щекастого, и к счастью, довольно быстро нашел у бара, в компании с каким то незнакомцем в черных одеждах. Русые волосы - только они выдавали в парне однокурсника, нет тех милых очков, правильно завязанного галстука и накрахмаленной рубашки. Расстегнутые пуговицы, подвеска-лезвие, тяжелые ботинки и влажные от алкоголя губы - вот что видел Хван перед собой. Горящие глаза, что гуляли по чужому телу, пьяный смех на не смешные шутки щекастого, дрожащие пальцы и светлые ресницы. Не тот заучка с острым языком сейчас сидел перед ним, глотая явно не первый коктейль.

  - Мини, может хватит? - Хенджин осторожно перехватил чужое запястье, которое показывало бармену «повторить».

  - А почему ты мне указываешь? - ни капли ярости, только заливистый смех и игривая улыбка. - Пошли танцевать!

  Минхо болтал с Джисоном, что наконец-то не убегал от него, будучи припечатанным в мягкое сиденье барного стула, а Сынмин тащил Хвана на танцпол. И блондин был уверен, что парень на утро не вспомнит ничего, что произойдет этой ночью, так почему бы не согласиться? Девушки удивленно следили за ними, как те встали в самом центре площадки, не отпуская рук и смотря друг другу в глаза. Сынмин не умело двигался под громкую музыку, запрокидывал голову и качал бедрами в такт мелодии. Волосы его качались, превратились в мягкие завитушки от влаги и духоты, что стояла здесь. Он терял равновесие, падал на руки и обхватывал мокрыми ладошками шею Хвана, смотря в блестящие глаза напротив. А Хенджин держал чужую талию крепко, чтобы тот не упал, и боялся спугнуть момент. Свобода искрилась между ними, тянула за собой в пропасть.

  - Поцелуй меня, Хван Хенджин.

  Блондин не успевает ответить, как русоволосый делает шаг вперед, тут же соединяя из губы вместе. На языке ощущается горечь алкоголя вперемешку с тысячами различных топингов, сладость которых крахмалит зубы. Не умело, Сынмин поочередно сминает то верхнюю губу, то нижнюю, пытаясь взять на себя инициативу, в то время как Хван стоит, не в силах пошевелиться, а лишь держит парня за талию крепче, чтобы не упал. Отстранившись, блондин лишь удивленно хлопает глазами, смотря на Кима совершенно другим взглядом. Вот он - воплощение всего того, чего нет у него. Хватает за руку и с ворчанием ведет в кабинку туалета, прижимает к стене, впечатывается ребра в тонкий картон и говорит-говорит-говорит. Мажет руками под футболкой, бегло, странно и хаотично, на ногах стоит еле-еле, но покрывает шею поцелуями. А в голове набатом целуй-целуй-целуй.

  - Боже... - пошатнувшись, Ким падает на колени у унитаза, мгновенно опорожняя желудок сначала на чужую футболку, а потом уже на белоснежный ободок. - Прости...

  - Ничего... - дышать тяжело, но еще тяжелее выгнать из головы мысли: а что было бы дальше, если бы сейчас Ким не лежал на полу в отключке?

📚📚📚

  Похмелье - штука страшная, особенно когда пил ты впервые в жизни. Голова буквально раскалывалась на части, перед глазами летали вертолеты, от чего белый потолок кружился. Подушка чуть влажная от пота, одеяло тяжелое и горячее, все тело буквально горит от выпитого алкоголя. Чуть приоткрытые глаза слепит солнце, сейчас явно больше двенадцати дня. Горло дерет от жажды и Сынмин очень медленно приподнимается на локтях, тут же поворачиваясь к прикроватной тумбочке, обнаруживая там стакан с водой. Осушив тот залпом, он вновь падает на влажную подушку, продолжая изучать потолок. Белоснежный, как первый снег, а по периметру неоновая лента, что сейчас выключена. Стоп, у них в общежитии серый потолок и никакой подсветки не было и в помине.

  Второй подъем оказался слишком резким, от чего в глазах на мгновение потемнело, а мир стал черно-белым. Проморгавшись, Сынмин в панике оглядывает помещение в котором проснулся и не узнает здесь ничего. Комната в светлых тонах, будто больничная палата, плакаты с группой DAY6 на стенах, в углу потертая, но довольно хорошая гитара. На рабочем столе аккуратно сложены его вещи, там же валяются обрывки бумаги, какие-то рисунки и конспекты, что на самом деле являются текстами песен. Огромный шкаф открыт, оттуда буквально валится одежда, принадлежащая парню, но не Киму. Попытки вспомнить хоть что-то не увенчались успехом, но прислушавшись, Сынмин слышит шум, доносящийся откуда-то из соседней комнаты. Судя по звону - это кухня, а вскоре, совсем рядом с дверью слышатся шаги и все тело мгновенно напрягается, ожидая самого худшего.

  - Доброе утро! - Хван улыбается так, будто вчера не пил вообще, что безусловно окажется ложью. - Сильно хреново? Вот еще вода и таблетка от головы.

  - Спасибо. - не своим голосом отвечает парень и пугается от неестественной самому себе хрипоты. - Что... что я тут делаю? - осушив второй стакан и прокашлявшись спрашивает Ким, придвигаясь к краю кровати.

  - О, ты совершенно ничего не помнишь? - улыбка мгновенно спадает с лица, зато блондин присаживается на край одеяла, полностью развернувшись к парню.

  - Если бы помнил, то не спрашивал, логично?! - яд в голосе граничит с истерикой, ему страшно слушать ответ.

  - Я же могу сказать тебе все что угодно. - Хван смеется, а на душе скребутся кошки, он так хотел чтобы Сынмин все помнил, чтобы все это оказалось правдой, а не алкоголем в крови.

  - А ты не изобретай велосипед и скажи как было. - злости в его голосе больше, чем ужаса, и это заставляет сжаться, бросая напуганные взгляды. - У нас... да?

  - Нет! - почти кричит блондин, но тут же успокаивается, оседая на кровати. - Нет, ничего такого. Я бы не позволил себе воспользоваться твоим состоянием.

  - Тогда что я тут делаю? - нервы уже накалены до предела, хочется врезать и кричать, собрать вещи и убежать, лишь бы не слышать позорного рассказа.

  - Ты был, мягко говоря, пьян. Мы пошли танцевать...

  Не знаю сколько ты выпил, но когда я пришел, ты был уже в зюзю. Мы немного посидели, а потом ты взял меня за руку и потащил на танцпол. Мы танцевали довольно долго, ты качался словно стоял на лодке в сильный шторм, закидывал на меня руки и что-то шептал на ухо. Возможно, ты просто подпевал. А потом... ты попросил тебя поцеловать. Я отказался, аргументируя это тем, что ты не в адеквате, но на мое удивление, ты оказался довольно сильным. Мы пошли в туалет, точнее, ты насильно затолкал меня в одну из кабинок и прижал к стене. Твои руки гуляли под моей футболкой, ты шептал мне всякие непристойности, пытался расстегнуть мои брюки, а потом...

  - Что?! - русоволосый уже боялся узнать продолжение, ему было стыдно, до жути стыдно.

  - А потом тебя вырвало на меня и ты отключился. - как то грустно закончил Хенджин и опустил голову. - Если хочешь, покажу грязные вещи, я еще не ставил стирку.

  - То есть, мы даже не целовались? - казалось, радости нет предела, если все закончилось лишь словами - жизнь удалась и вечер прошел не так ужасно.

  - Да. - Хенджин поднялся с кровати и вновь посмотрел на Кима. - Ладно, может позавтракаем?

  - Нет, спасибо. Слушай, прости за вчера, я постираю твои вещи, а сейчас я пойду, не хочу тебя смущать. - скинув одеяло, Сынмин в одних трусах прошел к столу и стал натягивать свои вещи. - Еще раз прости, надеюсь все останется между нами, спасибо что дал переночевать!

  - Да ты не смущаешь! Я уже все приготовил! - блондин стоял в дверях, наблюдая за тем, как Сынмин судорожно застегивал рубашку, а затем, не заправляя в штаны подошел почти в плотную, пытаясь пройти.

  - Еще раз спасибо, но мне правда пора. Завтра еще на пары, давай, не мнись у выхода, дай пройти и покажи где мои ботинки. - и чуть пихнув Хвана плечом - выскочил за дверь в сторону коридора, да так уверено, будто не первый раз остается здесь на ночь.

  - Может хоть кофе выпьешь? - тихо, почти с мольбой спрашивает Хенджин, смотря в уже закрывающуюся дверь.

  - Спасибо! - и Ким пропадает в осеннем Сеуле, так и не притронувшись к тостам, что Хван делал целый час, дважды переделывая их для идеальной корочки.

  Наша голова - страшная вещь, иногда она подкидывает такие мысли, от которых потом часами не можешь уснуть. Зачем Хван соврал Сынмину по поводу их поцелуя? Потому что испугался, видел, как остро Ким на все реагирует, так зачем же ему знать правду? Пусть поживут немного в неведении, хотя бы день, пока слухи не разлетятся по универу, как листья влекомые сильным ветром, и все не прознают про ситуацию на вечеринке. Сынмин узнает это не от него, будет злится и больше никогда не подойдет к Хвану, а ему даже лучше. Ведь перед глазами теперь только чужое тело, которое при свете луны и солнца он успел рассмотреть ночью и утром. А так же мокрые от алкоголя губы на его губах, горящие глаза полные азарта, русые волосы и мокрые ладони на шее. Все это теперь навсегда останется под веками, но увы, никогда не повторится в реальности.

  Нельзя влюбиться с первого взгляда - ведь такое бывает только в фильмах. И может кто-то скажет, что взгляд то был не первый, но будет глупо ошибаться, ведь в тот вечер в клубе, Хенджин впервые посмотрел на Сынмина как на что-то большее, чем серый парень на линейке. Он увидел в нем человека, что способен идти к своей цели не смотря ни на что, человека, которому плевать на чужие взгляды и мнения, человека, который достигнет всего, что только пожелает сам. И Хван не будет этому мешать, ведь прекрасно знает - он всех тянет ко дну. Своей бесхребетностью, не способностью отстаивать свое мнение, идти против течения и рушить границы дозволенного. Он будет держать за руку и медленно топить своей меланхоличностью, зависимостью от других людей и страхом вырваться из гнезда. Свобода - вот что удерживает их на расстоянии, ведь Сынмин вырвался из клетки и уже летит к кучерявым облакам, а Хенджин все так же грызет золотые прутья, в надежде прогрызть неподвластный металл. И совсем не видит рядом открытую створку.

  Говорят, если сильно любишь человека - его надо отпустить. И Хван глубоко дышит, рассматривая тосты в тарелке, медленно погружаясь в себя. Забыть тот вечер оказалось слишком просто для человека, что никогда в жизни не пил, а вот для Хван Хенджина - практически невозможно.

📚📚📚

  Удивительно, на сколько выпитый алкоголь успокаивает людей. Придя в общежитие, Сынмин обнаружил спящего без задних лап соседа, свернувшегося калачиком на своей постели. Эта картина была перед его глазами вплоть до вечера, что не могло не радовать уставший от болтовни и шума мозг. Парень прошелся по комнате, собрал разбросанные вещи и будучи врожденным перфекционистом, прибрался на стороне Хана, аккуратно разложив кучу одежды в шкафу. Было что-то на душе не спокойное, будто кошки скреблись в желудке, медленно пробираясь к позвоночнику. За книжкой по анатомии получилось скоротать время до ужина, к которому Сынмин был вовсе не готов. Пришлось доставать из морозилки гавайскую смесь и на скорую руку сделать рис с овощами. Получилось очень даже неплохо и на запах еды, шумный сосед открыл глаза. Громко потягиваясь, издавая все звуки, на которое способно человеческое тело, Джисон поднялся и подполз к столу, за которым ужинал Ким.

  - А-а-а-а! - широко открыв рот, Хан не сводил глаз с Сынмина, вынуждая его с тяжелым вздохом отдать одну вилку на съедение.

  - Не подавись, хомяк. - протирая прибор салфеткой от чужих бактерий хмыкнул Ким и вновь вернулся к еде.

  - У меня голова раскалывается... - томно вздыхая, Джисон упал на пол, раскинув руки в стороны и продолжая мычать. - Тебе везет, тебя таблетками от головы накормили...

  - Откуда знаешь? - удивительно, но Ким спокоен как удав, даже бровью не повел, хотя, по мнению Джисона, должен был.

  - Минхо видел как вы с Хваном посреди танцпола целовались, а потом как он тебя к себе повез. - ответил Хан, а после вновь подполз к тарелке. - Ты больше не будешь? Можно я доем?

  Сынмин смотрел перед собой в попытке переварить полученную информацию. Выходит, что Хенджин наврал ему про поцелуй, где гарантии что он не соврал о том, что происходило дома? Руки тряслись, а живот болезненно потянуло снизу, будто к желудку привязали гирю. Внутри взрывались злость вперемешку с недопонимаем, почему же Хван так глупо наврал? А главное зачем ему это, если тот наверняка догадывается о том, что Ким узнает. В ВУЗе, от Минхо или, как и случилось, от своего соседа. Но больше всего Кима смущало то, что он был рад. Почему то ему хотелось знать, что поцелуй все таки был, хотя до этого момента он даже не думал о таком, особенно с Хваном.

  - Я доем, спасибо, Мини. - и выхватив тарелку, Джисон отполз к себе на кровать, не прекращая при этом жаловаться на боль в голове.

  Пальцы медленно прошлись по губам, Ким хотел вновь ощутить те касания, вспомнить все что было прошлой ночью, проанализировать и прокрутить в голове. Белые, сожженые краской волосы мягкие, как шелковые простыни в комнате. Пухлые и искусанные губы, глубокие как ледовитый океан глаза, горячие руки и холодные пальцы. Небрежный вид, вечно уставший взгляд, толпы девушек что ходят за ним по пятам и милая родинка. Бархатистый голос, громкий смех, зажатая поза, когда он сидит в аудитории, мимолетные взгляды. Сынмин все это видел и чувствовал, каждый раз думая: почему этот индюк прожигает мне спину? Запомнил каждую деталь, откуда то знал про аллергию на кошек и баклажаны, помнил, что любимый напиток холодный американо, а лучший десерт - ванильное мороженное. Не влюбленность, просто интерес, желание узнать лучше, ближе, сильнее. Только интерес, Ким Сынмин.
 
  Студенты шептались, даже не пытались скрыть свою заинтересованность в идеально одетом Сынмине. Очки упали на кончик носа, но он не планировал их трогать, немного размытая картина мира придавала шарма. Звонок на пару он пропустил, следил за человеком что почему то очень быстро убегал в сторону мужских туалетов. И всему виной не желание освободить место для новой порции воды, парень с белыми волосами убегал от преследования. Хван завернул за угол, краем глаза следя за Сынмином, что буквально гнался за ним не спуская тяжелого взгляда. Ким же, напротив, отталкивал студентов как бульдозер идущий на раскопки, заставлял учеников оборачиваться и провожать того глазами.

  В мужском туалете ни души, блондин прижимается к холодной плитке спиной и тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Он заметил русоволосого еще на входе в университет, а когда увидел горящие злобой глаза, решил дать деру. И наверное правильно сделал, но вот место где скрыться подобрал совсем не тщательно, ведь буквально через минуту в помещение врывается Ким, тут же прижимая парня еще сильнее к белоснежной плитке. Его горячее дыхание опаляет щеки, губы приоткрыты, глаза горят, а волосы растрепанны. Хочется смотреть на него вечность, целовать кончик носа, зарыться пальцами в русые пряди и долго-долго дышать мягким парфюмом. Держаться за холодные руки и, если так захочет этот парень, то сидеть в библиотеке до рассвета, перебирая страницы книг и позвонки на шее, что видны через тонкую молочную кожу.

  - Что еще было ночью?! - хватает за воротник, трясет так будто хочет выбить слова словно детальки конструктора.

  - Ничего кроме поцелуя. - шепчет Хван не сводя глаз. Он не боится его, знает, что ничего не сделает, но не потому что не может, а потому что не хочет.

  - Почему соврал? Почему я должен узнавать это от третьих лиц?! - кричит так громко, что уши горят, но как раскатисто звучит ангельский голос на повышенных тонах.

  - Я не знаю. - врет и не краснеет, только осторожно обхватывает чужое запястье. - Прости...

  - Чертов Хван Хенджин! - бьет кулаком в стену, рядом с головой, чудом не попав прямо к череп.

  Он не отходит, не отпускает рук, только смотрит горящими глазами, и кто его знает, какое желание там плещется, в этих шоколадных озерах. Блондин медленно перебирает пальцами, гладит чужие костяшки, любуется пока есть возможность, а дух захватывает от одних только припухлых губ. Он помнит все, какие они мягкие и сладкие, помнит каждую трещинку и каждый тяжелый вздох. Помнит касания под своей футболкой, грязные фразы, что брошены в ухо в пьяном бреду, беглые поцелуи в шею и ключицы. Помнит и хочет повторить сеюсекундно.

  - Поцелуй меня, Ким Сынмин. - шепчет блондин сталкиваясь с чужими глазами напротив.

  - Нет. - так же тихо отвечает, мажет языком по губам и делает шаг вперед, прижимаясь еще ближе. - Твоя очередь.

  - Зануда.

  Руки обвивают чужую талию, прижимают ближе и губы сталкиваются в беспорядочном поцелуе. Яркий вкус яблочного бальзама, терпкая горечь сигарет, трещинки и ссадины, все слилось в одно произведение искусства. Ладони гуляют по телу, перемещаются с талии на лопатки, сжимают бедра, путаются в волосах. Хочется вжать чужое тело, сплести хрупкие ребра в аккуратное кружево и сохранить здесь, на холодной плитке туалета. Блондин мягко оттягивает нижнюю губу, прикусывает до сладкой боли, заставляя Кима прогнуться навстречу с тихим вздохом и поддаться искушению. Юркий язык мажет по небу вызывая приятную щекотку в животе, сталкивается с другим в бешеном танце, сплетается в узел и вновь касается припухлых губ. Свободно и грязно, пусть звезды перед глазами будут так же близки, как в чистом звездном небе, а холодные пальцы так же нежны, как руки родной матери.

  - Возьми меня. - чуть отстранившись шепчет Ким в самые губы, оставляя лишь легко касание, подобное июньскому ветру.

  - Здесь? - Хван вплетает пальцы в волосы, оттягивает, открывая себе шею, цвета белого шоколада, место для новых поцелуев.

  - И сейчас. - почти стонет парень, показательно двигая тазом на встречу чужому бедру, дабы доказать свое желание.

  Хван рычит, зубами впивается в ключицы, посасывает мягкую кожу, оставляя на ней яркие пятна. Пряди на пальцы наматывает, мягкие как шелковые простыни в его собственной квартире. А Сынмин медленно тает, как воск церковных свеч, стекает по рукам запахом новых книг и шариковой ручки. Им движет лишь интерес, свобода, вседозволенность теперь и навсегда, он лишь следует течению, делает то что хочет, от того притягивает парня ближе к себе за шиворот, направляясь в сторону туалетных кабинок. Замок щелкает перекрывая путь к отступлению, а хрупкое тело прижимают к тонкой стене, такой же холодной как айсберг, но прочной, будто та сделана из камня. Блондин дышит рвано, руками лезет под рубашку, кончиками пальцев перебирая выступающие ребра и шепчет-шепчет-шепчет...

  - Закончим то, что ты начал в клубе? - отстранившись от чужой шеи хмыкает Хван, на что получает лишь недовольный взгляд.

  - Заткнись и целуй меня.

  Пуговицы расстегиваются так, будто и не были застегнуты до этого момента. Хенджин не препирается, делает так как его просили, может губами по скулам, языком очерчивает мягкий кадык, гладит плечи и целует-целует-целует. Двух парней в туалетной кабинке много, не хватит прилагательных чтобы описать все то, что они чувствуют. Нервы накалились как паяльник, что не вытащили из розетки, глаза игривые, там плещется желание и интерес, молочная кожа теперь покрыта пятнами, метками того что они свободны. И Сынмин раздает свои стоны только одному человеку - блондину, что медленно опускается на колени, дрожащими пальцами расстегивая ширинку брюк.

  - Предлагаю сыграть в игру... - блондин чуть сдавливает орган через ткань вызывая сверху тихое шипение. - Кто первы кончит, тот...

  - Господи, Хван, просто отсоси мне... - закатывая глаза от накатившего возбуждения, Ким почти кричит, но быстро исправляется. - Пожалуйста...

  - Какой же ты скучный, Мини...

  Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, Хенджин неспешно проводит пальцами по линиям пресса, медленно опускаясь к резинке боксеров. Может Ким и не захотел учавствовать в игре, но никто не запрещал блондину развлекаться в одиночку. С этими мыслями, он осторожно опускает ткань до колен, высвобождая средних размеров орган, что уже начал пульсировать от возбуждения. Не сводя глаз с чужих, Хван нежно целует алую головку, вызывая мурашки на бедрах Кима и тихий скулеж сверху. На языке остается солоноватый привкус естественной смазки, но он кажется ему приятным лишь потому, что она его. Нельзя влюбиться с первого взгляда, но можно если человек показал свою другую сторону впервые. Так может, тогда, на вечеринке, Хенджин впервые увидел Ким Сынмина, не заучку и зануду, что ходит с хомяком что нравится его другу. Он увидел того, перед кем сейчас стоит на коленях, того, кого тащил из клуба практически на руках, кому оставил стакан воды утром и от кого убегал по коридорам университета. Того, чьи стоны он готов слушать вечно и, если он захочет, оставит в покое и уйдет прямо сейчас, со стояком в штанах и диким желанием касаться чужого тела вечность.

  Тяжело сглотнув, Хван медленно погружает в рот только головку, боясь сделать неприятно или больно из-за неопытности. Сынмин бьется головой о тонкую стену, выгибаясь кошкой и тяжело дыша от новых, крышесносных ощущений. Девственник до мозга костей, целовался лишь однажды с Уджином на желание, сейчас тихо мычит и закусывает губы, желая большего. Ему нечего терять, ему интересно и хочется пробовать здесь и сейчас. А Хенджин, казалось, пробовал все, вот только не со своим полом. Поэтому трепетно обсасывает чужой орган и ведет языком, слыша одобрение в виде вздохов сверху. Это подначивает продолжать с большим рвением, брать глубже на сколько возможно, до стеклянных слез в уголках темных глаз. Языком очерчивать круги, что оставляют инопланетяне на полях, а собственной ладонью сжимать себя через брюки.

  Оргазм накатывает незаметно и резко из-за неопытности, Ким и сам не заметил, как дрогнув всем телом протяжно застонал, кончая на чужой язык. Блондин на это лишь улыбнулся, слизывая все до последней капли и через силу проглатывая, смотря в чужие глаза. У Сынмина на это действие в груди сперло, а член предательски дернулся, вновь затвердевая. Щеки и уши покраснели так, будто у парня выскочила аллергия, в то время как Хван мило улыбался снизу, чуть склонив голову в бок и ладонью водил по чужому возбуждению, поднимая член вновь. Встав на ноги, блондин немедля впечатывается в чужие губы, слыша возглас отвращения и попытки отстраниться, на это он лишь смеется, углубляя поцелуй пока ему не ответили взаимностью.

  - Еще не передумал, зануда? - прикусывая чужую и такую сладкую нижнюю губу спрашивает Хенджин, чуть выгнув бровь.

  - Перестань меня так называть. - злится и бесится, с красными щечками и съехавшими набекрень очками, в глазах блондина он сущий ангел.

  - Хорошо, Мини. - оставляет легкий чмок в уголок губ, а отстранившись снимает очки, дабы аккуратно сложить их на бачок унитаза. - Так что, не передумал?

  - Спрашиваешь так, будто сам не впервые этим заниматься будешь. - хмыкает русоволосый, медленно поворачиваясь лицом к стене и раздвигая ноги. - Растянешь меня, Хван Хенджин?

  - Черт... - выдыхает шумно, у самого дыхание перехватило от открывшейся ему картины.

  Красивые, чуть подкаченные ягодицы цвета белого шоколада, выгнутая поясница, острые лопатки, напоминавшие ангельские крылья, маленькие родинки разбросанные по идеальному телу. Им хотелось любоваться, слушать его тихий голос и колкие фразы, от того блондин стоял в ступоре, не в силах сделать ни шага, ни вздоха, пока легкие не загорелись от нехватки кислорода. С шумом втянув воздух, Хван смачивает пальцы собственной слюной, максимально обильно, на сколько может, чтобы причинить минимум боли. И пусть он не знает какие ощущения испытывает человек в это время, все же какие то представления он имеет. К тому же, в ту ночь после клуба, пока Ким спокойно спал, на соседней половине кровати Хван изучал все статьи посвященные однополому сексу.

  Введя палец на одну фалангу и услышав болезненный писк, блондин не придумал ничего лучше чем прижаться носом в шее и начать выцеловывать каждый её миллиметр, в попытке затупить боль. Это помогло, поэтому выждав немного, Хван начал медленные движения внутри горячих и узких стенок. Сынмин шипел, покрывал матом все на чем свет стоит и самого блондина, но покачивал бедрами в ответ, желая большего. Любопытство брало верх, и вот уже Ким медленно, но верно насаживается на второй палец, слушая как в его левое ухо беспрерывно шепчут слова нежности. Плечи, лопатки, позвонки на шее и спине - все покрыто мокрыми, успокаивающими поцелуями. Хван, тем временем, продолжал растягивать парня на подобие ножниц, сводя и раздвигая пальцы внутри, медленно проталкивая их глубже.

  Когда все болезненные ощущения пропали, а помещение заполняли лишь тихие довольные стоны, блондин решился стянуть свои брюки, что уже вызывали болезненные ощущения из-за давления. Сплюнув в свою ладонь и смазав орган «смазкой», он осторожно подносит головку ко входу нетерпеливого Кима, что сам почти налаживается на пульсирующий из-за долгого воздержания орган. С протяжным стоном протолкнув член на одну треть, Хван выдыхает в чужую спину, зарывшись носом в густые волосы, привыкая к чужой узости, что вызывает далеко не самые приятные ощущения.

  - Завтра... справку мне принесешь... - скулит Сынмин самостоятельно насаживаясь дальше, почти до упора, стараясь как можно больше расслабиться.

  - Какой же ты... - но Хенджин не успевает закончить, как Ким сам прижимается к телу до упора, сталкиваясь бедрами с чужим лобком.

  Хван сжимает тонкую талию до красных пятен и тяжело дышит, не в силах оторвать глаз от картины, что разворачивается перед ним. Зажимая рот рукой, Ким тихо стонет сквозь пальцы, покачиваясь назад и вперед, с каждым разом сжимаясь на чужом члене меньше и меньше, избавляясь от неприятных ощущений и получая чистое удовольствие. Сглотнув образовавшийся в горле ком, Хван делает первый толчок, тут же вызывая удивленный стон, что безусловно, радует слух. Медленно продолжая волнообразные движения, Хенджин то и дело вырывает из чужого горла стоны и всхлипы, а белоснежная поясница прогибается сильнее от сильных касаний.

  - Придуши меня... - сухими губами шепчет Ким, но блондин его прекрасно слышит.

  - У нашего Мини кинк на удушье? - перемещая холодные пальцы на чужое горло цедит Хван, продолжая медленно входить и выходить в расслабившееся тело. - Только не умирай от асфиксии, милый.

  - Не дождешься...

  Сжав чужое горло, блондин незаметно для самого себя начинает ускоряться, уже достаточно быстро вбиваясь в чужое тело. Внутри все горит от малого количества смазки, губы искусаны в кровь, а кислорода катастрофически не хватает, но Ким продолжает гнуться ища правильный угол. И спустя еще несколько рваных и резкий толчков раздается славленный стон, от чего оба парня пугаются, замирая на месте. Хенджин осторожно двигает бедрами, толкаясь в том же направлении, задевая сгусток нервов и заставляя Кима сладостно простонать от удовольствия. Приноровившись, блондин без раздумий из раза в раз проходится по простате, сжимая и разжимая горло, давая легким такой нужный кислород. Коленки дрожат от напряжения, бедра горят от ритмичных ударов, а поясница гудит от долгой и неудобной позы.

  - Черт, в тебе так хорошо, Мини... - как в бреду шепчет Хван в чужое ухо обсасывая мочку, кусая и вновь облизывая, до мелких мурашек. - Невероятно...

  Достаточно резко выйдя из горячего тела, блондин разворачивает русоволосого лицом, прижимая к стене. Подхватив парня под румяные из-за шлепков бедра, Хван слишком легко приподнимает того над землей, одной рукой направляя член в растянутое отверстие, с новой силой входя в податливое отныне тело. Губы сливаются в танце языков и страсти, перемещаются на ключицы и шею, ловят стоны, смакуя те на языке. Сынмин стонет громко, больше не стараясь прикрыть рот ладонью, руками цепляясь за сильные плечи оставляя розовые полоски на них. Из раза в раз проходясь по простате, Хенджин медленно приближается к своему пику, чувствуя как чужой орган трется о его пресс, создавая приятную стимуляцию.

  - Я... сейчас... - шипит Ким стараясь продержаться как можно больше, игнорируя сладкие ощущения от попадания в чувствительную точку.

  - Давай милый... - опаляет жаром сбитого напрочь дыхания. - Я снова замету все следы... - и подтверждая свои намерения, проходится языком за ухом русоволосого.

  От таких действий Ким уже себя не контролирует, практически срывается на крик, когда чужой член в который раз попадает по простате и обильно изливается на чужой живот, мгновенно обмякая на сильный руках. Еще пару толчков в снова сжавшееся нутро, Хван быстро выходит доводя себя до пика рукой, пачкая пол кабинки туалета белесой жидкостью, утыкаясь носом в чужое плечо. Менять положение парни не планируют, спокойно приходя в себя после оргазма и восстанавливая дыхание, каждый думая о чем то своем. Первым нарушает тишину Хенджин, мягко отстранившись от парня, но с рук не отпуская.

  - Будешь моим парнем, Мини? - покрываясь легким румянцем спрашивает блондин, оставляя мягкий поцелуй в уголке губ.

  - Я подумаю.. - все еще прерывисто  отвечает Ким, как чувствует легкий щипок на заднице. - Эй!

  - Не нуди, зануда. - фыркает и прижимается лбом к чужому, стараясь быть еще ближе. - Я же тебе нравлюсь, ну?

  - Баранки гну, а ну вышли из кабинки, живо! - по хрупкой двери раздается громкий стук, от чего парни вздрагивают, тут же отстраняясь друг от друга. - Надоели пары тут прогуливать, мне когда туалеты мыть?!

  Ребята тихо смеются в спешке натягивая разбросанные вещи, но перед этим убрав все туалетной бумагой, безжалостно потратив весь рулон. Когда все пуговицы были застегнуты, парни мигом выскочили наружу, в пока еще тихий коридор. Не думая и секунды, Хенджин прижимает Кима к ближайшей стене и совсем мягко, почти облачно, целует в губы.

  - Сходим на свидание? - отстранившись спрашивает блондин сверкая довольной улыбкой.

  - В библиотеку. - угрюмо, но все же с улыбкой отвечает Сынмин, скрещивая руки на груди.

  - А ты знал что нет места лучше для секса чем... - но рот закрывает влажная ладонь, не давая парню допеть кусочек песни.

  - Заткнись, Хван!

  - Зануда!