Часть первая и последняя
Сердце Тэхёна колотилось, как барабанная дробь под грубой тканью военной формы. Рука сама потянулась к связке ключей в кармане, но он сжимает пальцы до побеления, подавив порыв. Вместо этого палец резко вдавил кнопку звонка. Резкий, пронзительный визг дрели разорвал тишину подъезда – да, он разбудит всех соседей сверху и снизу, но сейчас это было мелочью на фоне нетерпения, захлестнувшего его после долгих месяцев службы. Полтора года разлуки, полтора года скуки по этому дому, по этому человеку, своему... мужу.
И это сладостное слово "муж" приятно отзывалось голосом в голове, после спонтанной росписи в один из его коротких отпусков.
Дверь отворилась с привычным скрипом. Из щели показалась растрепанная, взъерошенная макушка Чонгука. Глаза омеги, запорошенные сном, медленно, без всякого интереса скользнули по фигуре Тэхёна. Он зевнул так широко, что челюсть хрустнула, и... просто развернулся, поплёлся обратно в полумрак квартиры, оставив дверь распахнутой. Ни слова. Ни улыбки. Холодная пустота вместо ожидаемого тепла.
Ледяная волна разочарования окатила Тэхёна. Он сжал зубы, сдерживая вздох, и шагнул через порог, сразу принимаясь расшнуровывать тяжёлые сапоги. Не такого возвращения домой он ждал после десанта. Но не успел он сделать полностью разогнуться, как в него буквально врезалось что-то теплое и стремительное.
— Тэ! — запыхавшийся, лихорадочный шёпот обжёг шею, прежде чем губы омеги принялись осыпать мелкими, жадными поцелуями его щёки, подбородок, скулы, уголки губ. Тэхён едва устоял под напором, инстинктивно вцепившись руками в тонкую талию Чонгука и притягивая его так близко, что почувствовал биение чужого сердца сквозь ткань. Знакомый, сладковатый запах омеги, смешанный теперь с чем-то новым, глубоким и успокаивающим, ударил в нос, заменяя собой запах казарм и пыльных учений.
Широкая, глупая улыбка сама растянулась на губах Тэхёна. Он млел от этой внезапной лавины нежности, от дрожи в тонких руках, сжимавших его спину – первого настоящего прикосновения за полтора года. Но что-то изменилось в ощущениях под его ладонями. Пробираясь под мягкую, пахнущую сном и домом кофту, — его кофту — он провел рукой по привычному изгибу спины и ниже. Его пальцы скользнули по мягкому боку, ощутимо более округлому, чем раньше, и наткнулись на едва заметную, но несомненную выпуклость живота под тонкой тканью кофты. Сердце Тэхёна замерло, а потом заколотилось с новой силой, как перед самым сложным учением.
Он резко опустил взгляд, ловя глаза Чонгука. Его встретили огромные, сияющие влажным блеском глаза. В них не было ни сонливости, ни той радушности от встречи – только безудержная радость, капелька озорства и немой вопрос: "догадался?"
— Это... Это то, о чём я думаю? – выдохнул Тэхён, его собственный голос звучал чужим, сдавленным от нахлынувших чувств после месяцев строгих команд.
Чонгук ничего не сказал. Он лишь кивнул, и его кроличья улыбка вспыхнула такой ослепительной радостью, что затмила тусклый свет прихожей. И Тэхён, уже ничего не соображая, не в силах сдержать смех, смешанный со слезами облегчения и счастья, притянул его и крепко прижал губы к его губам. Вернувшись после армии, это была самая лучшая новость, которую он мог услышать. Это был не просто подарок – это был смысл, ради которого стоило отслужить эти долгие полтора года.