Сон
Лан Сичень открыл глаза, и яркий свет солнца заставил его прищуриться. Он медленно огляделся вокруг: мягкая трава, колышущаяся от лёгкого ветра, ясное небо, словно вымытое после дождя, и звуки птиц, щебечущих где-то вдали. Всё было таким безмятежным, что казалось, будто это место создано для покоя. Но в груди Лан Сиченя сразу появилось ощущение нереальности. Это был сон. Он понял это мгновенно.
Он повернул голову и замер. Рядом, в траве, лежал Цзян Ванин. Его лицо было спокойным, таким, каким Лан Сичень давно не видел его. Его глаза были закрыты, а руки раскинуты по бокам, словно он наслаждался теплом солнца и нежностью этого сна. Лан Сичень едва дышал, не смея пошевелиться. Он боялся, что если сделает хоть малейшее движение, то это видение рассыплется.
— Ванин... — тихо позвал он, голос его дрожал. Он медленно протянул руку и коснулся пальцев любимого. На этот раз они были тёплыми, не холодными, как в реальности. — Это ты... правда?
Цзян Ванин не ответил, его лицо оставалось неподвижным, но в этот момент Лан Сичень готов был поверить, что он просто дремлет. Надежда зажглась в его сердце.
— Ванин, — снова произнёс он, его голос стал громче, и в нём слышались мольба и боль. — Очнись. Вернись ко мне. Я не могу без тебя.
Он опустился на колени рядом с ним и нежно взял его лицо в ладони. Слёзы снова навернулись на глаза.
— Ты обещал... ты обещал, что я не останусь один. Ты не можешь оставить меня вот так, понимаешь? — Голос Лан Сиченя ломался, но он продолжал. — Пожалуйста, вернись. Открой глаза. Скажи что-нибудь.
И вдруг, как будто услышав его мольбы, Цзян Ванин глубоко вздохнул. Его ресницы дрогнули, а потом он медленно открыл глаза. Лан Сичень не мог поверить в это.
— Сичень? — слабый, хриплый голос прозвучал, словно музыка. Цзян Ванин смотрел на него с удивлением. — Ты... почему ты плачешь?
Лан Сичень засмеялся сквозь слёзы и крепко прижал его к себе.
— Ты не понимаешь, что я пережил... как я молился, чтобы увидеть тебя вот так.
Цзян Ванин нахмурился, пытаясь понять, что происходит, но его сердце смягчилось, когда он увидел выражение на лице Лан Сиченя.
— Я здесь, Сичень, — сказал он тихо, прикрывая его руку своей. — Не плачь. Всё будет хорошо.
Но в этот момент окружающий мир начал меняться. Яркие краски стали размываться, пение птиц стихло, и лёгкий ветер перестал трепать траву. Лан Сичень понял, что сон подходит к концу.
— Нет, нет! — воскликнул он, хватаясь за руку Ванина. — Не уходи! Пожалуйста, оставайся!
Цзян Ванин улыбнулся ему, мягко, как только он умел.
— Я здесь, Сичень. Просто верь. Я вернусь. Ты же знаешь, я всегда сдерживаю свои обещания.
С этими словами он исчез, как и всё вокруг. Лан Сичень очнулся с рывком, сидя в реальной комнате, рядом с неподвижным телом Ванина. Но что-то изменилось. Его сердце впервые за долгие дни наполнилось теплом. Он взял руку Цзян Ванина в свои ладони и крепко её сжал.
— Я жду тебя, Ванин, — прошептал он. — Возвращайся ко мне.