Глава 1. Дом, где слишком тесно
Ники всегда умел шутить.
Это была его броня. Смех, дурацкие футболки с принтами, громкие фразы, которыми он заполнял любую паузу — всё, чтобы никто не заметил, что внутри иногда становится слишком тихо. Особенно когда рядом был Аарон.
Сейчас они сидели на кухне общежития. Ночь давно перевалила за полночь, выкрасив общажный коридор в густую чернильную синеву. Где-то за стеной мерно гудела старая стиралка, из комнаты напротив доносилось чьё-то посапывание. Эндрю, скорее всего, уже спал или просто лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок — с него станется.
Ники развалился на продавленном диване. Из-за его длинных ног это выглядело нелепо — колени торчали выше подлокотников, ступни почти упирались в противоположную стенку. В тусклом свете его волосы отливали каштаном — тёмные, длиннее, чем у близнецов, небрежно падали на лоб, закрывая бровь. Он специально их отращивал. Говорил, что с чёлкой он похож на рок-звезду.
Аарон сидел за столом на жёстком стуле, склонившись над учебником по биохимии. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака его затылок — светлые, пепельного оттенка волосы, коротко стриженные на висках, но с объёмом на макушке. Уложенные небрежно, будто он просто провёл рукой, но Ники знал, что Аарон вообще не парится по поводу укладки. Просто так ложится.
Ники засмотрелся на то, как свет путается в светлых прядях. Коротких, но живых. Аарон был маленьким — Ники доставал макушкой до его подбородка, когда они стояли рядом. Сейчас, глядя на него со стороны, Ники поймал себя на мысли, что этого человека можно было бы просто обхватить руками и спрятать целиком. Уткнуть носом в свою грудь, накрыть сверху — и весь мир подождёт.
Хотелось запустить пальцы в эти светлые волосы. Просто чтобы проверить, мягкие ли они. Он представил, как пепельный блонд будет контрастировать с его смуглой ладонью, и тут же отогнал эту мысль, откусив яблоко сильнее, чем следовало.
— Ты опять не спишь? — спросил Ники, грызя яблоко. Звук был сочным, хрустящим, слишком громким для этой тягучей тишины.
— Учусь, — не поднимая взгляда, бросил Аарон.
Не «отвали», не «заткнись», не ледяное молчание, как сделал бы Эндрю. Просто сухое «учусь». Аарон всегда был мягче в формулировках. Злее внутри, может быть, но снаружи — просто уставший студент, который хочет закрыть сессию.
— Знаешь, иногда люди ещё и отдыхают, — Ники прожевал и облизнул губы.
— Иногда люди не болтают каждые три секунды.
Ники усмехнулся.
Но всё равно остался.
Он не ушёл. Просто сменил позу, подтянув ноги и устроив подбородок на колене. Смотрел, как Аарон морщит лоб над формулами, покусывает колпачок ручки, как проводит ладонью по своим коротким светлым волосам, взъерошивая их на затылке. Жест усталости. И от этого жеста у Ники внутри всё сжималось.
Аарон не был похож на брата. Он не носил маску бесчувственности — он просто был закрытым. Не агрессивным, а отстранённым. С ним можно было сидеть вот так, молча, и это не казалось нарушением границ. Эндрю бы уже вышвырнул Ники за дверь или просто ушёл сам, не сказав ни слова, если бы был в своем обычном состоянии. А если бы был под таблетками — улыбался бы своей бесячей эйфоричной улыбкой, от которой у Ники самого мурашки по коже. Потому что эта улыбка значила, что Эндрю не контролирует себя. А Эндрю без контроля — это страшно.
Аарон позволял Ники быть рядом. Просто быть. Иногда Ники думал — почему.
— Ты бы хоть чай попил, — наконец сказал он.
— Не хочу.
— А я хочу.
Ники резво вскочил с дивана. Даже в этом движении чувствовался его рост — он будто заполнил собой половину кухни, когда выпрямился в полный рост. Шагнул к плите, включил чайник. Тот зашумел, наполняя кухню привычным гулом.
— Лимон есть?
Аарон поднял голову. Взгляд его светло-карих глаз скользнул по лицу Ники, задержался на тёмной каштановой чёлке, упавшей на глаза, на смуглой коже, на том, как Ники возвышается над ним даже на расстоянии.
— Есть, — коротко ответил он. И, помолчав, добавил: — Иди сюда. Чайник сам закипит.
Ники замер. Потом медленно подошёл и сел на соседний стул. Ближе, чем обычно. Теперь, когда они сидели рядом, разница в росте стала почти осязаемой — даже на стульях Аарон едва доставал плечом до плеча Ники. Ники мог бы положить подбородок ему на макушку, если бы захотел.
— Устал? — тихо спросил Ники, глядя, как свет лампы играет в светлых прядях на виске Аарона.
— Есть немного, — так же тихо ответил Аарон.
И это было главное. Аарон признавал усталость. Эндрю скорее откусил бы себе язык, чем показал слабость. Хотя под таблетками он вообще был неспособен контролировать эмоции — и ненавидел себя за это лютой ненавистью.
Они молчали, слушая, как закипает вода. Ники смотрел на короткие светлые волосы, на то, как под тонкой кожей пульсирует жилка, на маленькие кисти рук, сжимающие ручку. Аарон не отодвинулся. Не огрызнулся. Просто сидел рядом, позволяя этой близости быть.
Где-то за стеной спал Эндрю — маленький, светлый, злой, накачанный таблетками, которые должны были его спасать, но вместо этого превращали в улыбающуюся куклу. А здесь, на кухне, сидел его брат — такой же маленький, такой же светлый, но живой. Настоящий. И позволял Ники быть рядом.
Ники вдруг подумал, что, наверное, именно ради таких ночей он и отращивает эту дурацкую чёлку. Чтобы было чем закрыть глаза, когда смотрит слишком долго.
Чайник щёлкнул и выключился.
— Я налью, — сказал Ники и потянулся к кружкам, задев плечом плечо Аарона.
Тот не дёрнулся.
Маленький шаг. Маленькая победа.
---
После той ночи на кухне что-то изменилось. Не резко, не явно — скорее, как смена течения в реке: вода всё та же, но плыть становится труднее. Ники ловил себя на том, что ищет Аарона взглядом в столовой, в коридоре, на тренировках. Аарон, в свою очередь, перестал так явно отстраняться. Их случайные встречи стали длиннее, взгляды — тяжелее. И однажды это достигло точки кипения.