Правила выживания

Последний раз на участке, я был у дяди Вовы. Это наш сосед, хороший товарищ моего отца, ну и друг нашей семьи. И нет, никто тогда не натворил какой-либо незаурядной дичи. Мы просто гостевали у него в кабинете, а папе нужно было подписать какие-то документы, для работы. Мне было лет восемь, когда я разглядывал наручники, свисающие у полицейского с пояса. Тогда мне стало интересно узнать, какого это, быть преступником и сидеть долгое время за решеткой. Почему-то я думал, что все преступники умирают в камере. Что их либо убивают, либо они не выдерживают столько времени, сидеть в замкнутом пространстве.
Клаустрофобам привет!
Наверное, это никак не фигурировало с моим понятием, так как я с детства был всегда в движении и в возбужденном состоянии. Я не знал покоя, потому что я всегда чем-то был занят. Но чаще, носился неугомонно по всюду.

И вот тогда, девятнадцатого октября, я оказался вновь на полицейском участке, в незнакомом мне районе. Хоть я и не был виновен в произошедшем, я понимал, что дело может быть серьёзное.
Мне полегчало конечно в тот вечер, но как оказалось позже, Рогозин ушиб мне ещё и голову. Поэтому сидел я с ледяной пачкой пельменей, приложив её к своей макушке. Добродушный сотрудник, достал их из холодильника. Но по его словам, этим пельменям уже лет двести. Ну вот и нашли им применение...
Кстати говоря, Рогозин сидел со мной в одной камере. А смотрел он на меня так, словно это я его чуть не угандошил.

— Слышь, ты че добивался? - поинтересовался я у торгоши, сидящего напротив, который всё неотрывно пялился на меня.

— Точно не расцеловать тебя.

— Чел, ты серьёзно злишься из-за Тани?

— Я в ярости. - скалит свои зубы он. — Но ты и Таня? Это в какой-то степени насмешило меня.

— Не поверишь, я думал точно также о вас. - с настоящей насмешкой и уверенностью. — Ей семнадцать, олух.

— Ещё одно слово и...

— Трахал её?

— Ты че Костров, страх совсем потерял? Может по второй тебя отхерачить?

— Ну отвечай, ты и так в наручниках, тебе терять нечего. - продолжая смеяться, я дразнил старшего. — Ты уже трахал её?

Он тут же подорвался, точно готовый тогда врезать, даже не смотря на наручники, на что среагировал один из сотрудников:

— Успокоились оба! - крикнул приказным тоном. — Только срок себе прибавишь! А ты второй, не подливай!

Я довольно улыбался, наблюдая за беспокойным заключенным в камере. Он явно не находил себе места, червь гнева пожирал его изнутри, в попытке не пойти против правил снова. Ведь он даже ничего сделать не мог. Он обезврежен, он не в силах, применить свои и без того грязные руки!

— Я с Ксюшей трахаюсь.

Как оказалось, он продолжал состоять в отношениях со своей бывшей женой.
Я совсем не удивился и лишь понял, что с каждой его правдой, мои шансы с Таней возрастают в сотни раз.

— А с Павлиновой ты че забыл?

— Её батек в мэрии работает. А теперь представь какие бабки крутятся вокруг него.

Я со смехом облокотившись мигом, об каменную стенку следственного изолятора, кинул пельмени на скамью и начал буквально заливаться громким смехом. Мне одному это до сих пор забавно? Парень наркоман, торговец, встречается с девушкой, у которой богатый отец работающий довольно престижной должностью, напрямую связан с мэром города.
Кажется, он строит из себя такого лапочку, Тане и её семье!

— Рыло своё прикрой! - замечая и слушая мой истерический смех, говорит угрожающе Саша.

— А то что? - но я продолжал передразнивание.

— Наручники, изуродуют твоё хлебало ненаглядное!

— Рогозин, ты давно ей притворяешься? - но меня действительно было не остановить. — Вот это я понимаю любовь на века... Одна встречается ради его денег, так и второй ради её бабок.

— Твоя наивная одноклассница, в которую ты в трескался, любит меня.

— А может наивный ты? Кроме бабок, ей больше ничего не нужно от тебя.

И раздался звук входной двери, а после и оперуполномоченный подходя к камере, открывает решетку со словами:

— Костров Егор, свободен. - он показывал к выходу, я довольно засмеялся.

— Че?! - возмутился заключенный.

— Тудааа. - подмигнул я пойманному.

— А пельмени мне отдай.

— Им двести лет. - встав со скамьи, протянул пачку ледяных пельменей сотруднику.

— Я голодный, как собака, желудок не почувствует, даже если там будет горчица. - забирает себе старший и открывает пошире решетку. — Давай, иди уже.

Я радостно выбежал из камеры, ещё пару раз выдавив довольный смешок, в сторону Рогозина. И показав средние пальцы удивлённо разъяренному Саше, я услышал в свою сторону:

— Без таких жестов. - сказал напоследок опер.

Так, как это произошло?
Мне семнадцать, но только на своих же словах. Я несовершеннолетний семнадцатилетний подросток, подвергнувшийся участи умышленного насилия со стороны совершеннолетнего, тридцати двух летнего Рогозина Александра.
Доставив двоих в участок, моим родителям позвонили сразу же.
И краткая история с дядей Вовой, фигурировала не просто для завязки.
Дядя Вова подоспел на этот участок, той поздней ночью, вместе с моим отцом.
Так что, на утро у дяди Вовы стояли на столе три благодарственные бутылки водки, и на закуску свежий сельдерей, пойманый моим же папой.
А что насчет придурка Рогозина?
Ему приписали статью сто пятнадцатую.

***

Ближе к двум ночи, мы вернулись домой. Я долго беседовал с родителями о случившемся. И казалось бы, я должен был согласиться с тем, чтобы остаться дома, а не идти на занятия после инцидента.
Но как бы мне этого не хотелось, действительно отлежаться и отдохнуть, я отнекивался.

И всё, лишь бы вновь увидеть тебя, Таня...
Я так хотел вспомнить вместе, всё наше веселье вчерашним вечером. Я так хотел бы поговорить с тобой, рассказать произошедшее, и признаюсь... Получить небольшую поддержку от тебя.
Но как оказалось, лучше бы я действительно остался дома.

— Какого поцелуя? - в недоумении смотрит Таня.

— Да вся школа, об этом уже знает! - отвечает Плющин.

— Мы с ним целовались?! - Павлинова удивилась.

— Ну да. - усмехнулся мой товарищ, дожидавшийся меня, своего лучшего друга. —Даже Саша твой, это увидел.

— О господи... - закрыв лицо руками, точно стыдливо. — А потом что?

— Павлинова, ты сколько вчера выпила на тусе? - и Плющин над ней засмеялся.

— Сколько нужно, столько и выпила! Половину не помню просто. - съязвила одноклассница.

— Ну вы потом, к тебе домой поехали. - он переглянулся с приятелем и решил игриво добавить. — Это уже к вам вопрос, что было у вас там дальше.

— Боже, какой ужас.

Но чего стыдилась тогда Павлинова: Своего распутного поведения, или тому что она изменила своему «любимому» человеку, или может она стыдилась поцелуя со мной? А может всё вместе сразу?
В любом случае, Таня была озадачена настолько сильно, что гордости на её лице было не видать, как прежне. Она потеряна, в своих мыслях, пока соседка по парте по прибытию в класс, пыталась с ней заговорить.
Это было безуспешно, ведь через какое-то время, она с нервным срывом выбежала из шумного класса.
Я неловко взглянул на девушку, которая обратила внимание на меня, стоящего прямо возле двери кабинета. Я любезно подслушивал.

— Егор? - она тут же подошла ко мне ближе. — Почему ты не заходишь в класс?

— Тебя послушать решил.

— Только честно, между нами что-то было вчера?

— Да, мы переспали.

Я провоцировал её, но точно не на глубокий диалог. Кажется это выходило.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно... - я решил взглянуть глубоко в её глаза. — Я бы хотел иметь такую же охриненную способность, уметь всё забывать.

Девушка прикрыв глаза, тяжело вздохнула и приоткрыв их, в тотчас нахмурилась рассматривая мою шею. Она быстро отдернула ворот моей толстовки и явно испугалась.

— Господи Боже мой, что с твоей шеей?! - заметив темно багровые следы, Павлинова не на шутку ужаснулась увиденному.

Я усмехнулся, поправив ворот обратно, как оно и было.

— Твоих же рук дело.

— Чего?!

И я молча, подмигнул девочке напротив.
Она провожала сонного меня взглядом до класса, но тут же поспешила за мной следом.
Схватив за плечо, где устроилась удобно лямка рюкзака, резко и настойчиво развернула лицом к себе, а рюкзак свалился мне на предплечье, где и повис ненадежно. Я даже в какой-то степени, вздрогнул от неожиданности и насмешливо разглядывал её нахмуренную мимику.

— Я не отстану от тебя, Костров.

Вот это уверенность... Я удивился, как и наши с ней сидящие на местах одноклассники, дожидающиеся учителя. Ведь, пока мы смотрели увлеченно друг другу в глаза, прозвенел звонок. Но «Звонок для учителя»?
Больше не было криков, а лишь сплошные перешептывания вокруг.
Представление начинается! Берите попкорн и устраивайтесь поудобнее.
Я игриво улыбался красавице, а она всё также пыталась вытрясти из меня всю нужную правду.
Не получалось.

— Спасибо. - ответил ей.

— Что?

— Спасибо, что не отстаешь.

И смело поймав смешинку, её раздражало это ещё больше. Её раздражало абсолютно всё, её раздражал я. Пмс или отходняк после спиртного? Либо же, и то и другое. А может неприязнь ко мне? В любом случае, я заметил её злость, и мне это почему-то понравилось.

— Осел. - грубит громко та. — Какой же ты осел!

— Главное не козёл. - припомнил я. — Да?

Но лишь она не припоминала...

— Соситесь! - выкрикнул с задней парты Плющин, пока приятели одобряли эту идею свистом.

Только вот, это никак не привлекло нашего с ней внимания.

— Говори мне, что было. - полушёпотом язвит мне Павлинова, сквозь возгласы класса, уже агрессивно схватив меня за ворот. — Говори.

Она знала тогда моё слабое место, не считая паха конечно же, чье место слабо у каждого.  Стоило только обратить внимание на мою багровую шею, которую и так приходилось закрывать от глаз - она использовала оружие против меня. Было не то что просто больно, было невыносимо больно терпеть её хватку и махинации рук в то утро, после случившегося ночью инцидента.
Я быстро и крепко схватил её худое запястье, не дозволяя продолжать Тане доставлять мне жуткую боль. Павлинова отдергивая её  напрочь, пыхтит и скалится на меня. Кажется ей тоже было неприятно, я естественно сразу же отпустил руку .

— Пить меньше будешь. - прошептал ей в губы, с широкой улыбкой, кажется почувствовав её томное дыхание.
Перегар ещё не выветрился.

И готовый, действительно затянуть её в похотливый поцелуй, раздается громкий хлопок, благодаря которому заткнулся сразу же весь класс.
Щека загорела, запульсировала и только тогда, ощутилась эта до жути жгущая боль. Её руки, казались всё это время такими слабыми, даже когда эта независимая девушка, смело схватила меня мертвой хваткой, за ворот... Но именно тем утром, в аудитории истории, я познал всю женскую силу гнева и обиды. Пощечина Тани, по ощущениям была настолько мощной, что мне казалось, будто она там ладонь свою отпечатала.
Заслужено? Вполне.
А может и нет.

— Не хватает попкорна. - послышалось со стороны школьных парт.

Павлинова быстрым и разъяренным шагом, покинула класс, кажется решив прогулять первый урок. Позже оказалось, что она и во все отпросилась домой. Естественно по причине: плохого самочувствия.
Я лишь слегка размял свою челюсть после сильнейшего хлыста по ней, вновь слыша возгласы и обсуждения, пока с горячей щекой, стоял и смотрел, пожалуй также не удивлённо, в сторону двери.

— Егор, садись. Звонок слышал? - говорит учительница истории, заходя в класс. — И чего щека такая красная? - тут же остановилась, рассматривая.

— Диатез. - я тут же помешал старшей дотронуться до неё рукой.

И скинув лямку рюкзака в руку, прошел к своему месту. Даже не вслушиваясь в последующие слова Плющина, который точно был в афиге. Так и не слушал тему урока. Я смотрел на входную дверь, не отрываясь. Наверное, надеясь увидеть её там вновь.
И во все, первые минуты заплыл такой же злостью, как и Таня минутами ранее. Наверное, я просто не понимал логики всей этой пьяной игры вчера. Не понимал, чего опасаясь Таня, решила проявить свою позицию агрессии следующим днем. Не понимал. Я ничего не понимал.
Но позже, отпустив всю эту ситуацию, я уже бурно обсуждал это с Сашей и остальными ребятами, как и рассказал о ночном боевике.

И пока Плющин, что-то с большим энтузиазмом рассказывал мне в столовой, я вновь ушел в свои мысли, кажется прийдя к одному умному решению.
Взял свой телефон с обеденного стола, и интенсивно начал строчить Павлиновой:

«Эй лилипут, не дуйся))) Ничего не было, кроме поцелуя. Кстати это было офигенно 🤪» - после чего решил добавить второе сообщение: «Прости, если обидел сегодня.»

И ещё поразмыслив над кнопкой «отправить», я нервно постучал пальцем по столу, а колени видимо придались тому же ритму, вместе с пальцем затряслись.

— Может и не стоит? - бормоча себе под нос. — Но должен же я извиниться.

Я нажал, попытавшись отправить. Но сообщения даже не доставились.
Да твою ж! Интернет!

— Ты меня слушаешь вообще? - смеется Саша, смотря на меня озадаченного.

— Раздай мне интернет, чел. - нагло взглянул я, на своего друга.

— Ты забыл, что я не могу тебе раздавать с
Андроида?

— Ну точно, тупые андроиды. - зарычал я.

— Нет, это просто ваши айфоны новороченые.

Я взглянул на другого товарища.

— У тебя же айфон?

Он показал мне свой «огрызок яблока».

— Никит, раздай мне по-братски. Я тебе пятихатку скину, без базара.

— Базару ноль.

И получив сеть, я попытался отправить сообщение вновь.
Но и на второй раз ничего не вышло...

— У тебя инет не форсит.

— У меня лично всё окей. - ответил одноклассник, показывая как у него прогружается абсолютно всё.

— А что ты хочешь? - поинтересовался Плющин.

— Я сообщения отправить пытаюсь.

— Кому?

— Какая разница кому? Я не могу отправить сообщение. - и меня начинает уже всего коробить.

— Так ты не думал, что ты у этого человека просто в чс можешь быть? Или он запретил сообщения, например если ты не в друзьях у него. - пожал плечами. — Ну или другая причина.

— Да, точно...

Я подумал о черном списке, ведь как никак это девочка... Я с легкостью мог оказаться в нем, в черном списке Павлиновой Тани, после сегодняшнего досадного разговора.
Как хорошо, что на такие случаи есть номера одноклассников.
Не попрощавшись даже с ребятами , встал с места прихватив рюкзак, и вышел из столовой, чтобы не было так шумно.

— А за базар ответить? - услышал я издалека, голос Никиты, что я проигнорировал.

Направляясь в неизвестном мне направлении,  шагая по коридору, я искал её контакт в телефонной книжке.
Обычно я даю каждому, какие-то кликухи. Здесь даже и вспоминать мне не пришлось: «Павлин», только не ругайтесь девочки...

Гудки шли бесконечно. Уже третий по счету вызов, но я лишь тратил время впустую, надеясь что Таня действительно поднимет трубку. Ага... Надейся дальше.
Она гордая, и многим гордость мешает даже людей прощать. О чем это я?
Тяжело вздохнув, я уставился в экран телефона, кажется разглядывая уже её профиль на страничке в ВКонтакте. Ограниченный доступ. Помню, её обаятельные фотографии, порой даже вызывающие. Вызывающие прикольные чувства, естественно...

Я опустил огорченно руку с телефоном, наблюдая за школьниками вокруг. Кто-то увлеченно носился по коридору, кто-то смирно стоял общаясь в живую или переписываясь в своём сотовом. Но больше было интересно наблюдать за парочкой, сидящей на подоконнике окна. К ним подошла завуч, которая тут же сделала замечание. Голубки поспешно слезли, встав на кафельный пол.
Забавно, я усмехнулся смотря на то как они уселись обратно, по уходу старшей.

И мне в голову, вновь пришла замечательная идея. Стоять на своем.

— Краснопресненская значит... - проговорив себе под нос станцию метро, я чуть улыбнулся, всё ещё с интересом наблюдая за влюбленными и потешными голубками.

— Ты че ушел? - послышался со стороны громкий голос Лёхи, одного из товарищей.

Я повернул голову в их сторону, тут же заблокировав кнопкой экран своего телефона. 

— Мать позвонила. - моментально солгав, я оторвался от стенки.

— Че у нас сейчас по расписанию сейчас? - поинтересовался Саша, услышав громкий школьный звонок.

— Физкультура. - оповестил его Никита, и Плющин обрадовался.

— Я домой. - также решил оповестить ребят, и быстрым шагом направился вдоль длинного коридора.

— Но Сергей Захарович сказал, что сегодня обязательная тренировка перед игрой! - крикнул Саша, чтобы я услышал. — Ты нападающий. Ты обязательно должен сегодня играть.

Я обернулся.

— Ну ищите мне замену.

Ребята в недоумении.

— Ты че охринел? На тебе, считай всё поле всегда держится. Какого-нибудь Скворцова поставят, и мы в пролете. - возмущается он.

— Когда тебя попытаются задушить насмерть, тогда и поговорим. - тоже возмутившись, я напомнил ему об этой тяжкой ночки.

— Но он бы рил не смог играть сегодня, угомонись. - дав в подзатылок пинок, встает в мою защиту Никита.

Я держал путь дальше.

И так
Правило номер пять:
Если ты хочешь извиниться перед девушкой, решение очень простое! Подари ей цветы и она растает. Помочь может не всегда сразу, но ты только сделай!

Так вот, уже скоро я стоял перед дверью в её квартиру, с букетом из красных роз. Как её губы, всегда!

— Добрый день. - удивлённо смотрит на меня копия Тани, её такая же привлекательно красивая, очаровательная мама. — Вы к кому?

— Здравствуйте. - я растерялся. — Ам... Таня дома?

И она улыбнулась, наконец узнав одноклассника своей дочери.

— Ах, Егор ты чтол... - она не успела договорить даже, удивившись ещё больше, когда заметила яркие цветы в моей руке.

— Это ко мне! - выбежала тут же одноклассница, саркастично улыбнувшись сначала своей недоуменной маме, стоящей на пороге. — Мам? - наверное зрительно, она дала ей понять, что нужно оставить нас наедине.

Но она даже не взглянула в мою сторону. Даже не поинтересовавшись кто это, она будто бы уже ждала кого-то?

— Ну ты пригласи человека зайти. Где твоё гостеприимство? - возмущается Диана, мать Павлиновой.

— Да ладно, мне не принципиально. - улыбнулся тепло я.

— Нет-нет! Кто так делает? - настаивает Павлинова два ноль. — Согреешься заодно. На улице не лето.

— Если Таня не против.

— Ещё бы она была против. - смеется Диана. — Тань, але, проводи человека до квартиры.

Я тут же взглянул на Таню и обомлел, кажется вместе с ней. Молча и кротко застыла передо мной, смотря то мне в лицо, то на цветы. Теперь она в том же недоумении, что и её мама.
Я же ей улыбнулся, свободной рукой сняв поспешно свои очки. Но девушка продолжала хлопать глазами так, словно никогда и не получала цветы. Но это было бы бы абсурдно. Были и лучше, поверь, я видел их в её историях. Но ирония в том, что она заострила свой взгляд не на цветах. Она заострила своё обескураженное внимание на моё лицо. На такое хорошо привычное, лицо одноклассника.
И чему она тогда так удивилась?
Во-первых она естественно не ожидала увидеть меня, стоящего на лестничной клетке её подьезда, ещё и возле её квартиры. И это удивило больше всего, чем какие-то там цветы, которые получает она буквально горстями в месяц.
Разглядывая её необычайно красивые глазки, продолжал игриво улыбаться.
Я протянул букет со словами:

— Примешь эти цветы... - улыбнулся ещё шире. — Примешь мои извинения.

Таня была точно в растерянном состоянии, кажется только тогда, осознавая серьезность происходящего. Я прогулял ради неё, как ей было известно ещё три урока: физкультуру, математику и биологию. Я купил по дороге  довольно дорогой букет, прекрасных и пышных роз. И я стою на её пороге и протягиваю их ей.
И это всё, лишь бы просто извиниться за свои неуместные шутки и приколы утром.

— Мам, оставь нас. - даже не взглянув в её сторону, серьезным тоном попросила.

Женщина ещё поразмыслив о чем-то, и оценив ситуацию, скрылась за дверью.
И вот, мы остались в большом подъезде вдвоем.

— Не примешь, лилипут?

Она усмехнулась.

— Слышь, Гулливер. - скрестила горделиво руки на своей груди. — Ты в клоуна со мной играть прекращай, и говори мне всю правду. С цветами значит заявился ко мне извиняться? Так чего, неужели что-то действительно серьезное было, между нами? - неодобряюще уставилась на меня, младшая. — Или я тебе всяких сказок наговорила вчера, которым ты наивно поверил?

Теперь, в ступоре перед ней стоял - я.
Зачем ты так повела себя? Я в миг возненавидел свой гнилой и неуместный юмор, пока отчаянно пытался понять ход её мыслей и импульсивных решений. Это было грубо и неуважительно в мою сторону, признаюсь. Но нужно было знать к кому ты идешь, к той чей характер острее жала пчелы.
Но я продолжительно улыбался своей однокласснице, всё в том же положении держа букет. Наверное, я ждал, пока Таня инициативно заберет его уже себе. Но этого не происходило, она его не принимала, и всё пыталась дождаться какого-то ответа от меня. Так, а что мне нужно было сказать на всё это? Наверное, как есть. Правду, а не отшучиваться.

— Мы поцеловались и только.

— Про поцелуй, я уже поняла давно. А дальше что? - настойчиво продолжает вытягивать правду.

— Ты захотела свалить оттуда, прошвырнуться куда-то. Ну и мы пошли гулять вместе. Угорали и байки ловили. В итоге мы доехали до твоего дома, я проводил тебя. Кстати, ты даже не поцеловала на прощание. - пожал плечами. — Ты просто пошла домой спать.

Она усмехнулась.

— Ого...

— А ты порно историю ожидала от меня? Или экшена?

И девушка засмеялась.

— Честно говоря, да. Это в твоем духе.

— Ну, хотела правды? Вот.

— Дурачок! Я вспомнила всё, сразу как со школы домой вернулась.

Я шокировано выдохнул, тут же ей ответив:

— Цирк уехал, а клоуны остались?

— Ну да. - забирает цветы застенчиво. — Два клоуна стоят прямо здесь. - и начинает наслаждаться ароматом свежего букета красных роз. — Я просто решила проверить тебя.

— Предпочту лучше в цирке работать, с таким юмором. - с сарказмом, наблюдал я за Павлиновой.

— Розы прекрасны. - она подошла ближе, разглядывая вновь мой ворот. — Но я ничего так и не знаю, про твою фиолетовую шею.

— Гримм на Хэллоуин.

— Рано ещё для Хэллоуина. - ухмыльнулась. — Хватит дурака валять. Что это?

— Подрался.

— Очевидно. - приподняла брови девушка. —Такие фиолетовые синяки можно получить только от Рогозина... - и Таня тут же удивлённо открыла широко свои глаза, как и рот. Дошло наконец? — О Господи, Егор! Неужели это он тебя так?

— Ладно, из порно историй и экшена, вступает в рассказ экшен.

Так мы и проболтали час, а может два, сидя на лестнице... Она с интересом слушала мой рассказ, действительно с большим интересом. Что мне даже моментами казалось, что её внимательный взгляд на меня, олицетворение её влюбленности. Мне совсем не хотелось, чтобы это просто так звучало. Я продолжал считать это действительностью и правдой. Но наверное стоило бы ждать каких-то действий? Тогда, рассказывая ей эту увлекательную и серьёзную, для неё же ужасающую историю, иногда превращая в юмористический рассказ, чтобы не было ей так грустно и страшно, я понимал насколько с ней комфортно вести беседу. Я был готов говорить с ней про любые каламбуры, про всё что угодно и неугодно в мире. Время от времени, я улыбался ей, также схватывая на себе её чарующую улыбку.

— Уж лучше б ты пришел с Фингалом под глазом. Вот это... - показывая на следы. — Выглядит намного пугающе. Мне очень жаль Егор.

— Я жив, это главное. - поджав губы, взглянув под ноги. — Поэтому Дядя Вова, всегда будет на крючке.

— А если произойдет что-то, что твоему соседу полицейскому, будет уже не под силу решить?

И я во все не удивился этому вопросу, тогда.

— Я его со своих пеленок знаю. Этот мужик всё порешает. Базару ноль, всегда. - усмехнулся ей.

Она улыбнулась, в миг взглянув вновь на мой ей подарок, держащий в своих руках.

— Наверное уже сохнуть начали... Я и совсем позабыла о них, надо в воду поставить маму попросить. - она тут же встает и уже собирается уходить.

— Постой. - и Павлинова повернулась. — Это совсем неважно.

И Таня медленно и не спеша уселась обратно, устроившись всё также рядышком.

— А знаешь... Ты прав, тюбик. - Таня положила их рядом, глядя всё также то на мою шею, то мне в глаза. — Цветы совсем неважны, в отличии от настоящих поступков.

И девушка робко чмокнула в мою, ту самую щеку, которая подверглась тем же днём удару Павлиновой.

— За пощечину извини.

Сердце вновь в трехкратном стуке забилось, помогало сводить с ума всё тело, как только девушка нежно прикоснулась руками до моей щёки, а после чего и больной шеи. Но боли этой жгущей я больше не почуял. Мало того, что она зачаровывать умеет, так ещё и исцелять чтоли?
Да нет никакой мистики в этом. Вся «мистика» заключается в том, что вся магия эта имеет другое логичное объяснение и название: «Симпатия».
Только любовь способна исцелять и менять разум человека, как и его помыслы. Мало того, что близкие порой не узнают человека, так и сама личность, под влиянием любви не узнает саму себя.
Кто я с этими чувствами? А кто я без них?
Наверное персона - лишенная чего-то, что могло бы исцелять или даже не знающая, какого это.
Любовь - это жизнь. Любовь - это счастье. Любовь - это сила.
И бежать от того, что придает столько положительного? Я бы никогда этого не понял, до поры до времени.
А осознавала и принимала ли это всё она, темноволосая, пока её руки блуждали по моей шее, вводя меня в легкое, но пристойное возбуждение.

***

Я не выдержал, вновь. И прежде чем её мысли успели вернуться из далеких странствий, руки мои обвились вокруг неё, уверенно и крепко. Нахлынула беспомощность, она почувствовала, что сдается. И прижав к своему плечу, я поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей её прижаться к себе, как к своему единственному спасению.
То, к чему действительно исцелит.
Мой действительно жадный рот раздвинул её дрожащие губы, по нервам побежал ток, будя настоящие в себе ощущения, которых не думал, что способен познать. Приходилось долго удерживать дыхание спортсмена, и лучшего игрока футбольной команды всей школы, также как и удерживала своё дыхание, одна из красавиц той же школы, чья грудь высоко поднялась в страстном трепете. И тленное дыхание, решило взять паузу выдохнув через нос, часть которой вышла и горячим воздухом в рты друг друга.
«Не распускай свои руки» - прозвучало в моей голове, как только ладони смело ухватили чарующую девушку за голую талию.
И казалось бы, она не против...

***

— Егор, ты меня вообще слушаешь? - донесся её же голос.

Я спустился с небес.

— Ну... Ну, да.

Никакого поцелуя и во все не было.
А ты действительно подумал, что я набрался смелости её поцеловать тогда?
Я просто витал в облаках, его представляя, пока Таня рассказывала уже свои истории. И конечно же, я перестал её слушать... Это случилось так резко и не по своей воле, что я не смог это с контролировать, и сконцентрироваться уже на её диалоге со мной.

— Ты даже не слушал! - крикнула она, резко вскочив с места. — Я тебя выслушала, а тебе что, так сложно было?! - она была снова в ярости. — Да пошел ты!

— Тань, извини, я просто задумался. - и сделал тоже самое, привстав со своей пятой точки.

— Мне плевать! Проваливай!

Точно пмс...

— Ну Павлинова, постой же. - вторая роковая ошибка.

Девушка приходила к злости ещё быстрее, чем казалось. Я сфамильничал, по привычке...

— Ты че, совсем охринел? - удивлённо смотрела она. — Не смей меня больше трогать, Костров! - кричит Таня, пуще прежнего.

Дверь её открылась, Диана взглянула на вдруг разорившуюся парочку.
Это и сбило с толку, волны импульсивности одноклассницы, которая тут же заткнулась и поспешила прочь, обратно в квартиру.
Я же переглянулся с её мамой, которая по взгляду моему пыталась понять, что за негатив произошел между нами так быстро? Что за крики и истерики, которые слышали скорее всего все их соседи? И что моментом, смогло разрушить всё? Ну повертев в недоумении головой, я дал понять старшей, что никак не пытался обидеть её дочь.
Только вот эти две женщины были, как две капли воды не только внешне, но и своим сложным характером.
Ведь даже не разобравшись со случившемся, во всей ситуации, возненавидела меня не только Таня. Одного осуждающе, мерзкого взгляда её матери тогда, было достаточно чтобы понять, что неприятен я стал не только Тане...

Дверь захлопнулась молча, и я в одиночестве поднял цветы, которые тогда уже принадлежали Павлиновой Тане.
Я с такой же мерзостью и некоторым отчаянием, разглядывал эти яркие красные, ничтожные и никому не нужные розы.
Мне даже в какой-то мере, стало негодующе сердито и неприятно тошнотворно, смотреть на их безупречную красочность. Ни в чем не провинившихся красных роз...
И я действительно, в некоторой бешеной вспыльчивости резко подступившей, яростно швырнул их об холодную, окрашенную стену подъезда. А из уст непроизвольно, вырвалось матерное слово, наверное также услышанное всем подъездом многоэтажки.
Цветы некрасиво рассыпались по полу, и лепестки роз произвольно осыпались вокруг, после сильного удара.
Наверное, я подбавил работу уборщице их дома , но моей ноги уже не было, и я даже не размышлял над этим.
Я знал только одну вещь, в которой был уверен, как и в своих ненужных, странных чувствах к девушке - Таня потом точно обозрела эту неаккуратно рассыпную картину из роз, которая точно олицетворяла чью-то злость и обиду.
Обиду на самого себя же?

Правило номер шесть:
Всегда слушай собеседника и следи за своим острым, шаловливым языком. Порой, ты можешь подлить слишком много масла в огонь. И огонь вспыхнет настолько сильно, что ты обожжешься от своего же масла.