Новенькая
Как я уже и говорил, прошли недели после тех опавших на пол, красных одиноких роз «любви».
Пролетали недели настоящей увлеченности девушкой, и пожалуй слишком больной и недоступной.
И проблема, как оказалось именно в этом. Её недоступность, сквернословие и холод, вызывали у меня ещё более ярые чувства влечения, к однокласснице. Наверное это ненормально, но я понимал, что моя настойчивость росла с каждым днём всё больше. С каждым её отказом, с каждым её криком и захлопывающейся предо мной дверью, я понимал, что иду против всех правил дозволенного. Я перебарщивал, порой действительно делая слишком много для того, чтобы Таня вновь взглянула в мои глаза с той прежней искрой, которую я так любил наблюдать. Но последнее время, тогда наблюдал только раздражение на её лице...
И может я делал слишком много не для неё, а для самого себя?
Ведь вновь, услышав в свою сторону: «Проваливай»,
я достал уже и самого себя, своей этой позицией неотступности.
Пора было действительно остановиться, ведь даже для её родителей, я стал нежеланным гостем в их районе. Таня в прибавок, наверняка ко всему этому, наплела им сказок про меня, что-то по типу: «Он мудак!»
Мудак, который наивно поверил в какие-то там чувства, при этом подарив ей взаимный поцелуй, и кучу подарков, в качестве извинений. Которые она в итоге, сама же и не принимала. И что мне ещё нужно было сделать?
Можно было наконец понять, что всё это совершается - абсолютно напрасно. Продолжать добиваться её, было абсолютно напрасно.
Человека не заставить чувствовать, и я это понимал наконец, сидя на скамье возле её подъезда, с очередным букетом жалких алых роз, в поникших руках.
Скорее не огорченный, а принимающий свою судьбу, я переписывался параллельно с товарищем, но точно не об этой любовной драме.
— О, Егор! - послышался очень близко, детский голос.
Я тут же оторвался от экрана телефона, подняв свой взгляд и трепетно улыбнулся, пятикласснице стоящей возле меня.
— Привет, Дина!
— Привет!
Младшая сестра дамы моего сердца, улыбалась точно обрадовавшись увидеть меня вновь там, спустя стольких попыток добиться приглашения к ним в гости, от Тани.
Я положил телефон в карман своей осенней черной куртки, снял очки и наблюдал за девочкой.
На её плечах устроились лямки чехла с инструментом. И я, Егор Костров, тот что с лет пяти уже играет на гитаре, не различу? Это скрипка! Дина Павлинова, возвращалась домой после занятий по скрипке.
— Ого, ты играешь на скрипке? - подметил я, разглядывая черный чехол на её спине.
Девочка, тут же уселась на скамейку рядом со мной, и сняла его со своих хрупких плеч.
— Да, но мне совсем это не нравится.
— Почему же? Звучание её струн просто превосходное. Разве тебе так не кажется?
Она вздохнула, смотря себе под худенькие, детские ноги.
— Не кажется. - пожимает плечами и смеется. — Меня просто папа заставляет, ходить в этот кружок.
Я чуть удивился, скорее тому, что ребенку не дают право выбора. То чего она хочет. Этим я и решил поинтересоваться:
— А папа об этом знает?
— Нет, я ему не говорю об этом... Я не хочу его обижать.
— Так, а что тебе нравится? Чем бы ты хотела заниматься?
Она даже не стала вдумываться, как обычно это и происходит. Дина сразу же соизволила ответить на мой вопрос, и во все не углубляясь:
— Я хочу быть, как Таня. Я хочу танцевать, петь... И вообще, быть такой же классной как и она! - пожалуй, с некоторой грустью.
— Твоя сестра конечно реально офигенная, но... Будь лучше собой. - уверено наставлял младшую. — Зачем ты равняешься на кого-то? Ты должна быть индивидуальна. Каждая личность - индивидуальность. И ты никогда не станешь такой же, как кем-то там, на кого ты пытаешься быть похожей.
— Что такое идиведульность? - неправильно произнесла она, внимательно меня слушая.
Я же в свою очередь засмеялся, вместе с ней, ведь она понимала неправильность своего произношения, схваченного слова с моего языка.
— Индивидуальность - это то, что должно отличать тебя от других. Ты неповторимая и имеешь свои интересы, Дина. То, что нравилось бы лично тебе. - глядя на Павлинову младшую, я убеждено и твердо объяснял ей простой термин.
— Мне нравится смотреть аниме и рисовать персонажей оттуда! - заулыбалась шире она.
— Я тоже люблю аниме! - и мы дали друг-другу пятюню! — Но это не значит, что в нас нет индивидуальности. Интересы бывают похожи. - усмехнулся. — Просто будь собой, ладно?
— Хорошо.
— Подожди, ты что ходишь на кружок и обратно домой, одна?
Она чуть смеется.
— Нет. Меня папа или мама отвозят на машине. - она встала, обернувшись по сторонам. — Папа сейчас просто ищет место, где припарковать машину.
И я довольно сильно напрягся, как только увидел знакомый, идущий силуэт в нашу сторону... Стоило заговорить об отце Павлиновых, как он появился на горизонте.
Неуверенно наблюдая за ним издалека, я обратился к Дине:
— Кажется, вон твой папа идет. - кивнув в его сторону взгляд, девочка тут же обернулась, вновь накинув скрипку на свою спину. — Дина...
— А? - повернувшись ко мне, чуть улыбнулась.
Я взглянул на букет, потом снова на неё, потом на отца уже близко подходящего.
Пора было уносить ноги...
В очередной раз присмотрелся к цветам, а потом к Дине. И так по третьему кругу. Эту неуверенную паузу, я всё же прервал:
— Передай эти цветы Тане, пожалуйста. - я протянул ей алые розы, которые мне в очередной раз тогда не удалось вручить лично девушке. — Ничего ей не говори, она сама поймёт от кого.
— Жаль, а я думала это мне. - смеется девочка, а я поддержал шутку:
— Вот если она не примет его, возьми его себе.
А пока что, передай их сестре.
Ребенок взял букет, любуясь им.
— Ну, хорошо. - кивнула она.
— Ну всё, давай.
И я в спешке встал с лавки, ещё раз напоследок улыбнувшись тепло сестре Тани, и похлопав по плечу девочку.
На этом же, я решил действительно оставить Таню, как и всю семью Павлиновых в покое.
«Больше я их не потревожу» - развернулся и зашагал прочь.
Но...
— Егор? Привет.
Со спины послышался мужской, зрелый голос. И прикрыв глаза в сомнении, я тихо выдохнул, кажется заволновавшись ещё больше, пока в моей голове крутились уже следующие слова:
«Да чтоб меня с пакетиками соли закопали...»
Надеялся я конечно же, на худшее.
И натянув лыбу, я обернулся.
Дина Павлинова, стояла рядом теперь со своим отцом, Давидом Павлиновым.
— Здравствуйте. - бодро поздоровался со старшим, блеснув улыбкой.
«И досвидания...» - похоже я успел уже научиться у Тани этому язвимому языку, но пока что только в своей голове.
— Сначала, издалека я и не понял, что за незнакомый паренек общается с моей дочерью. - смотрит серьезно он. — Потом узнал тебя, по этой прыткой походке.
— Особенная у меня походка, получается.
— Таня в очередной раз... - поправляя так внимательно и заботливо чехол девочки, соизволил вновь посмотреть на меня. — Не пригласила тебя к нам в гости?
Я усмехнулся, то ли признавая очередную свою неудачу, то ли с этого внезапного дружелюбия отца одноклассницы. А с чего она должна была пригласить меня в гости? А с чего ты - её отец, чей грозный и не одобряющий взгляд вечно на меня, говорил мне о многом. Ты вдруг задаешь мне такой очевидный вопрос?
— Мне не привыкать. - спасибо, что напомнил, какой я неудачный олух для вашей семьи.
— Ты знаешь, Таня любит Розы, как и её мама. У нас с её мамой, с них и началась история любви. - разглядывает отец большой и яркий букет, в руках младшей дочери, который буквально через силу помещается в её ручках.
— Это правда! - восклицая выкрикнула девочка. — Но мама любит розы только с шипами! - смотря на своего отца.
— Да, это единственное, что отличает их вкус в выборе цветов. - улыбается дочери. — С шипами, прям как мама.
Я заинтересованно наблюдал за ними, расслабив немного свою гримасу. Ибо это было крайне странно всё слушать. С одной стороны это было максимально мило, но с другой.... К чему весь этот разговор? Вновь погряз в раздумья, стоя тогда чуть ли не посередине проезжей части двора, пока они друг-другу корчили смешные рожицы.
— Она говорила тебе об этом? - с интересом вдруг спрашивал и наблюдал за мной, Давид.
— Кто? - я тут же, спустился с небес на землю.
— Таня, о том, что любит красные розы. Она тебе говорила об этом?
— Честно говоря, я выбираю именно их всегда, потому что они напоминают мне о ней. - задумчиво ответил. — Она ничего мне не говорила.
— Видишь, как мы с тобой в этом похожи, молодой человек. Выбираем мы сердцем, а не глазами.
И начал размышлять о его словах, уже с довольно серьезным лицом.
А я оказывается молодой человек умнее, чем мне казалось. Я тогда сразу уловил его двойной посыл, этих мыслей вслух, адресованных мне. Ведь в жизни, выбирают человека по его внешнему образу, при первой встрече.
Подошел бы ты познакомиться, с серьезными намерениями к человеку, чье лицо будет дичайше изуродованно или непривлекательно перекошенное, например? Возможно и подошел бы. Но жизнь устроена именно так, что в глаза попадается впервую очередь, именно внешние данные человека. Ну, а душу развидеть сразу? Да, могут только какие-нибудь ясновидящие. Баба Нина...
Забавно.
И если бы я не добивался языка любви, от девушки что не имеет какого либо интереса, это всё принимать, я бы выбирал именно глазами.
Моё сердце в должном действии.
И им я и чувствую, но не думаю. И эта вечная война между мозгом и сердцем... Остановите её. Ведь порой не поймешь, кто действительно прав в этой вражде?
— Кажется, это правильно. - ответил я ему, не особо разговорчиво.
Мужчина собрано вздохнул.
— Ты уже уходишь? Просто, если Таня не хочет приглашать тебя к нам в гости, то я и Диночка приглашаем тебя. - и он обнял дочь, с улыбкой обратившись уже к ней. — Думаю Дина согласится со мной?
— Да! - её глазки точно загорелись! Это меня заставило умилиться и улыбнуться, в тот же миг.
Но я недоумевал, не внимал происходящее. Почему, спустя такое время презрения ко мне, со стороны её родителей, вдруг поступает такое дружелюбное предложение и инициатива, так скажем на примирение? Это вводило меня в ступор. И казалось бы, я должен был радоваться... Но мне становилось всё более некомфортно от того, что происходило тогда.
И я вежливо ответил Павлинову, должным образом:
— Оу, спасибо огромное за приглашение. Я бы с радостью, но боюсь Таня будет против таких гостей. - это действительно меня заботило.
— Но приглашает тебя в гости не Таня, Егор.
Возможно, я бы совершил тогда грубейшую ошибку, самую глупую: вновь допустив своему острому языку волю, но я это сделал.
И казалось бы я пожалею о сказанном, но я не сдержался...
Я решил задать нужный мне вопрос, действительно волнующий. Не догоняя происходящего, я решил потребовать объяснения этой неожиданной перемене. Что заставило пересмотреть его отношение ко мне? По крайней мере, касательно отца Тани:
— Возможно этот вопрос прозвучит довольно странно. А может и в тему, но... - я с ухмылкой смотрел на сноба, недалеко стоящего, возле подъезда. — Но типо... Почему вы вдруг решили проявить такую доброту, ко мне?
Мужчина посадив свою дочь на скамеечку, с этой порой пугающей серьезностью, смотрел уже на меня. На того, кто всё не отступал ни на шаг от его старшей дочери, по существу моей одноклассницы. И казалось бы, ответ на мой нескромный вопрос, заключался именно в этом - в неотступности моего характера. Но это скорее плюс, к проделанной мной, впустую работе...
Ответ был слишком очевиден. Только вот я сам этого не осознавал.
— Потому что мне важны чувства, каждого моего ребенка. И я уважаю выбор своих детей.
А ещё, возлюби ближнего своего. Думаю, тебе как весьма обаятельному парню, знакомы эти слова.
На этой ноте, казалось бы всё и закончится. Я в чуждых мыслях, над его глубокими словами, смотрел в сторону уходящего в подъезд отца Тани, и на девочку с букетом, который буквально закрывал всё её лицо.
Она выкрикнула:
— Егор, пойдем к нам в гости!
Усмехнувшись немного вникая совсем в другое, я ей выкрикнул:
— Твоя сестра не захочет меня видеть!
— Неправда! - она опустила цветы, смотря со смешинкой на меня. — Вообще-то ты ей нравишься!
«Ты сейчас шутишь, мелкая Павлинова?»
— Дина, сейчас дверь в подъезд закроется, и останешься на улице ночевать. - говорит громко отец, и сестра Тани быстро забежала в подъезд, где её уже ждал папа.
Я не стал вдаваться в слова скрывшейся пятиклашки... Но пытался полностью проникнуться в слова её папы.
Что это он имел ввиду?
Я видимо предпочел притвориться тупым.
И кажется в действительности, просто притвориться им.
И воткнув в уши наушники, я с музыкой направился в нужную мне сторону.
Надеюсь Таня тогда, всё же приняла те розы, спустя тысячу моих попыток.
***
Прошло пару дней, пока я весело и беззаботно гулял со своими друзьями. Я ни слова не вымолвил о ней, о Тане, ту которую нужно бы было подзабыть скорее... Но встреча с её столь любезным отцом, тем пасмурным днем, до сих пор не покидала мою голову. Я думал над каждой его фразой, сказанной мне тогда. Может быть и не требовалось вникать. Зачем? Ну зачем мне впустую забивать голову, этими неверными размышлениями, когда голову я забить могу чем-нибудь другим? Сугубо моё мнение, но... Я бы мог заполнить эту пустоту и обиду, кем-нибудь другим...
Грубо говоря, я даже с интересом показывал Плющину фотографии разных девчонок, спрашивая его мнение.
Он со второго ряда, со своей последней парты, занимался тем же.
Мы порой, с диким смехом выбирали друг-другу пару, ведь какие нам там только не попадались... Перекошенные, ярко-намалеванные, с большими накаченными губами, а иногда какие-нибудь пацанки или оффницы. И что такие личности, забыли в боте знакомств?
— Дети, у нас новенькая в классе! - я тут же отложил телефон понимая, что начинается урок. Но естественно стало интересно абсолютно каждому, взглянуть на новенькую. — Её зовут Кристина. Прошу любить и жаловать, познакомьтесь! И будьте с ней дружелюбными, пожалуйста.
Бот для знакомств можно позабыть?
Наверное тогда, по моему таблу было видно всё моё удивление увиденному.
Это теперь, ещё одна яркая личность нашего класса. Павлинова два ноль, только высокая, действительно высокомерная блондинка.
О какое же соперничество, кажется предстоит...
По её хитрым глазам и уверенной ухмылке, было многое доступно для моих глаз.
Эта чертовка - та ещё стерва. И кажется, даже похлеще Павлиновой Тани. Неужели она заполонит абсолютно всё? Неужели весь класс под ней ходить будет? Ну нет, я никому не отдам свою роль! Уж тем более девчонке...
Я ошеломленно переглянулся с друзьями.
Такие же, красные губы...
Черт, когда этот алый цвет, уже перестанет сводить меня с ума?
— Нифига себе, четкая баба! - Плющин довольно громко проговорил мне.
— Кристина, можешь садиться. - классный руководитель указывает на мою последнюю парту, третьего ряда. — Вон, там на свободной последней парте, мальчик сидит.
Новая одноклассница взглянула в мою сторону, а я растерянно разглядывал эту блондинку, с короткой стрижкой. Мне было слегонца не по себе. И самое странное, я во все не понимал, почему.
— А почему не со мной?! - возмущается Саша, через усмешку.
Вот и подойдя ближе, она садится со мной за одну парту. Почему-то, я почувствовал неуверенность перед девушкой, наверное так быть не должно... Но она показалась, даже через-чур решительной. Это меня моментально в ней оттолкнуло.
— Ну привет, красавчик. - обратилась ко мне, со столь непривычными словами в мой адрес.
Я взглянул в недоумении, на девчонку теперь сидящей рядом со мной. Она пристально взглянула в мои глаза, а после последовала эта кокетливая усмешка. Начала раскладывать свои вещи на парту, пока я нервно трес своими коленями.
Но я словил абсолютно такой же, неожиданный взгляд от Тани. Павлинова внезапно обернувшись, начала наблюдать за мной, и казалось теперь за этой новенькой.
В её взгляде, ничего хорошего я не увидал...
Он и так, нынче ни о чем столь позитивном практически никогда не говорил. Но этот взгляд, я никогда не забуду...И ирония была в том, что глаза её были заострены лишь на мне, на Кострове Егоре.
Он казался таким... Ретиво ревнивым?
— Привет... - отвлекся я и нехотя поздоровался, с соседкой по парте.
Ничего не говоря, Павлинова резко вскочила со своего места, привлекая внимание каждого ученика, сидящего в классе Русского языка. Так и учительницу, наблюдавшую как и все вокруг, неясную для них картину:
Таня быстрым темпом покидает класс.
— Татьяна сядьте на место пожалуйста! - громко выразилась старшая, попытавшись вернуть старшеклассницу на место.
Но картина стала для всех ещё мутнее, когда я поступил также, смотря в сторону взбесившейся Павлиновой.
Я подорвался, схватив рюкзак и побежал к двери за ней.
— Костров а ты куда, без разрешения учителя?! - уж точно не понимая происходящее, между детьми.
И даже не внимая последующие её слова, я торопливо покинул класс, осматриваясь по сторонам коридора.
Долго искать взглядом темноволосую, кудрявую одноклассницу не пришлось. Девушка быстрым шагом направлялась вперед, по довольно пустому и тихому коридору. Поэтому, закричать во время занятий было бы не очень логично, тем самым прерывая их.
Но я Костров...
— Таня! - крикнул я Павлиновой, которая тут же удивлённо мне обернулась. — Куда так торопишься? - она явно не ожидала этого.
Девушка шокировано остановившись, язвительно ответила:
— Тебя это, волновать не должно.
Я подоспел к ней ближе, взглянув в её темные, недовольные глаза.
Они полны злости пуще прежнего.
— Че происходит, объяснишь? - поудобнее накинув свой рюкзак на плечо.
— Да какая тебе разница, Костров?! - толкает уверено меня в грудь.
Это было вполне ожидаемо.
— Не толкайся.
— А ты отвянь!
— Тань, ты выбегаешь из класса в бешенстве, как только эту Кристину подсаживают ко мне. Действительно, какая мне разница? - я пытался уловить в её глазах, хоть каплю правды произошедшего.
— Да! Какая тебе разница? - повторила слова, вскрикнув.
— Ты издеваешься? - спокойно повертел головой, уже принимая с легкостью её эти тошные крики.
— О да, только этим я и занимаюсь, Костров. - тыкает пальцем в меня, агрессивно. — Вали в класс!
— Туда мне уже бессмысленно возвращаться.
Но она ничего не ответила. Лишь неуважительно развернулась, и начала идти в спешке дальше. Дальше от меня.
— Тань...
И конечно же, я следовал за ней.
Снова эта дурацкая неотступность.
Нужно было вновь отступить?
Я пообещал самому себе, что я больше не потревожу её.
Черт с ним. Я шел за ней.
— Оставь ме...
Начинала кричать продолжая свой путь, но в миг заткнулась даже не закончив свою мысль. Она вздрогнула почувствовав мою ладонь, на своем плече. Я всего одной рукой, настойчиво развернул красавицу к себе лицом. Она с некоторым испугом, пытаясь перекрыть его уверенностью в себе, смотрела мне в глаза. Ведь сделано это было не по её воле.
— Че ты прикопался ко мне опять!
— Да потому что, я не понима...
Но и она решила заткнуть меня, как только в очередной раз замахнулась на мою щеку.
Их было уже слишком много - пощечин.
Я не позволил ей сделать это вновь.
Успев быстро среагировать, ловко схватив её за запястье, крепко сжал его. А ты, что хотела? Нападающий в футбольной команде, который обладает такими замечательными навыками - реагировать быстро!
«Хватит с меня» - произнёс в голове, серьёзно рассматривая её раздраженные черты лица.
Пытаясь вырваться из мертвой хватки, она вновь попыталась нанести увечье моему лицу, уже своей второй, свободной рукой.
Как бы она не старалась, её рука в очередной раз оказалась в моем плену.
Теперь обе её руки, были заключены мной. Она истерически брыкается. Пытается вырваться. Её попытки тщетны.
Кажется всё идет впервые не так, как хотела именно ты, тщеславная Павлинова?
— Че ты свои руки распускаешь? - ухмыльнулся пыхтящей, недовольной и разоренной, Тане.
— Отпусти! - ноет она, значит чувствуя, как я сжимал её схваченные мною руки. — Это ты свои руки распустил!
— Хватит уже вести себя, как истеричка! - повысил голос, кажется пытаясь привести её чувства в порядок.
— Отпусти меня, мудак! - вскрикнула неистово девушка, скорее приведя меня уже в чувства.
В чувство обескураженности. Я впервые услышал такой сильный выкрик, этой одноклассницы. Но она уже будто бы обессилила все свои возможности действовать дальше, против меня.
— Да че я сделал тебе плохого? Че ты ко мне, так предвзято относишься с самого начала? - я повышаю голос ещё сильнее, на эту роковую девчонку, не понимая её отношения.
— Да потому что ты мне нравишься, тюбик! - в лицо мне крикнула, уже через выступающие слёзы девчонка.
Я смотрел на её мокрые глаза, уже сконфужено и застопорившись, а в них действенно всплывала правда, пока она пыталась укрыться от моего серьезного на неё взгляда.
Ведь она сильно сжимала глаза, пытаясь предотвратить сами по себе выходящие выступающие ручьи соленой жидкости, а из уст доносились вздохи слезливой паники.
Её капли, моментом оставляли за собой черные, длинные следы туши на щеках.
Ей было так неловко, она отворачивала свою голову, пока показывала свою настоящую слабость. Я впервые, за все десять лет, увидел её слезы... Неужели это я довел её, до такого состояния?
И я не понимал, от чего она так страдально плакала. От того, что вырвалась внезапно правда из её уст? Или из-за того, что я донимал её бесконечными вопросами? А может от боли, в её заключенных руках? Или всё-таки, из-за того, что призналась мне в том что уже пазлом сложилось в моей голове, вспоминая слова её отца и младшей сестренки?
«Мне важны чувства, каждого моего ребенка. И я уважаю выбор своих детей.» - я отчётливо вспоминал, в ту минуту эти слова, наконец осознавая весь не сложный смысл...
Её чувства. Чувства, которые как казалось для меня, теперь не будут загадкой. Но так, лишь казалось.
Я не отрываясь смотрел на её лицо, что уже покраснело от слёз.
«Почему же ты плачешь, признавшись мне в прекрасном?».
И прокручивая эти слова в своей полной дерьма голове, я нежно переместил свои пальцы рук с запястья, на её вспотевшие от стресса ладошки. Я даже не задумываясь, скрестил их. Скрестил пальцы своих рук, с пальцами девушки напротив.
Она шмыгнув носом, приоткрыла в недоумении рот, уже уныло разглядывая мои голубые глаза.
Хватит с меня этой грусти. Я отпустив одну её руку, положил осторожно свою ладонь, уже на её щеку со словами:
— Что же ты раньше молчала, Павлинова? - вытирая слёзы с её щеки, я размазывал всю стекшую косметику.
— Не донимай меня вопросами.
Не обращая внимания на попытки девчули вырваться с рычанием, впиваюсь в её губы поцелуем. Та упирается, старается меня оттолкнуть, но я лишь усиливаю напор. Обхватываю её губы своими, языком врываюсь в тёплый, мягкий ротик. И почувствовав это расслабление чужого тела, увлеченно выцеловывал, её ещё более набухшие от слез губы. И нет, теперь всё по правде. В тот момент, моей уверенности во мне было больше, чем крови в венах. Она кстати жарко застыла...
Аромат её алых губ никогда еще так не пьянил меня, как в то мгновение, когда она была ко мне так близко.
Билось сердце, и, кажется оно вот вот взорвется наполняясь огнем, её огнем. И эти прикосновения губ, это дыхание, это вдохновение... Я осторожно отодвинул прядь её волос, грудью своей чувствуя её томное дыхание, её частое аномальное сердцебиение.
В головах пустеет в мгновение ока, наслаждаясь этим мгновением, пока я настойчиво вжимал всё её тело в стену коридора, я прижимался всем своим телом в неё.
Но она завыла, резко толкнула меня от себя, неуверенно разглядывая мои очертания.
И непристойные мысли, как рукой сняло.
Тут же мокро оторвавшись от алых губ Тани, я понимал, что она вновь без объяснений, против какой либо близости между нами.
— Хватит! - смотрит вновь, через очередные слезы.
— Зачем тогда ты лжешь о своих чувствах?
— Я... - заикается она. Да ты сама то хоть понимаешь себя, Павлинова? — Я не лгу!
Да что происходит? Я не успел ничего ей даже сказать, хотя мысли так и мешались, как меня отвлекли совсем сбив с толку:
— А теперь голубки, соизвольте объяснить ваш недозволенный уход из класса! - слышится голос учительницы, которая пришла на все эти громкие крики.
Мы взглянули в сторону нашей руководительницы, но теперь оробело смотрели на персону стоящую рядом с ней.
Директор школы, которая всё никак меня выгнать не могла из учебного заведения...
В испуге мы переглянулись с одноклассницей, понимая во что мы влипли вместе с ней, по полной.
— Ты, молодой человек, всё никак не угомонишься? - обратилась ко мне Светлана Васильевна, директор огромной школы. — Еще и девочку за собой во всё это тянешь.
— Я доброе дело сделал. - улыбался я, всё ещё в попытках отойти от поцелуя с Павлиновой.
— Даже интересно, какое?
— Я её успокоил. - показывая на одноклассницу стоявшую рядом, я широко улыбался.
Но смотря на девчонку, я понимал, что она схватила ужасную панику. Я чуть сблизившись, продвинулся к ней, и медленно, но решительно взял за руку, переплетая вновь наши пальцы. В большой надежде, что это хоть слегка поможет ей успокоиться. И она расслабилась, действительно чуть расслабилась.
— Успокоил её так, что вместо того чтобы слушать урок, вы вдвоем убегаете из класса без разрешения учителя, и устраиваете посреди школьного коридора свои непристойные прихоти? - говорит наша классная руководительница.
— Ну что? Значит, особое приглашение вашим родителям в школу? - дополняет директор.
— Нет, пожалуйста! - Павлинова с испугом отпустила мою руку, разглядывая старших.
— Татьяна, ступайте в класс. - не слушая её даже, указным тоном. — Егор, останься.
Одноклассница разъяренно поспешила прочь, в сторону нашего класса. Уже не убежать за ней... Я смотрел на уходящий силуэт, который ещё минутами ранее сводил меня с ума, а после на директора, которую также оставила учитель, возвращавшаяся в класс, следом за Павлиновой.
Виновато, глядя в глаза Светлане Васильевне, я действительно осознавал, что если бы не мой побег, Таня вряд-ли бы нахваталась проблем из-за меня. И я впервые, решил по правде извиниться за содеянное. Но точно не за себя, а за Паливнову, которой уже прилетело.
— Простите, просто я действительно хотел успокоить её.
— Не знаю, что там произошло у вас в классе, но твоя отзывчивость радует, Егор. - отвечает серьёзно директор. — Но ты должен был отпроситься, прежде чем самовольно покидать класс.
— Да, я сейчас это понимаю. - поджимая губы, я решил попросить о следующем. — Но блин... Вы Таню и её родителей только не тревожьте. Я готов че угодно ваще сделать. Она же не виновата.
— Виноваты к сожалению все. Таня, как и ты, самовольно убежала. Поэтому такая воспитательная беседа, пойдет вам двоим на пользу. - строго и беспощадно... — Поэтому, вечером я жду ваших законных представителей.
— Они работают... - решил отмазаться.
— Зубы, не имей привычки заговаривать.
Ну вот и всё, я отчаянно стоял в коридоре, услышав звонок и зашумевших школьников.
Что же мы натворили?
И понимал ли я, что волнует меня больше всего: этот отказанный поцелуй или проблемы со школой? Нет, не понимал. Я растерянно поставил рюкзак на подоконник, глядя в замешательстве в окно. Схватившись за голову, не выкидывал из головы эти приятные ощущения, чувствуя как до сих пор губы пульсируют в горячем токе...
— Кажется, теперь у тебя неприятности?
Я обернулся, тут же прийдя в себя, как только увидел перед собой нашу новенькую. Блондинка, с ухмылкой наблюдала за моей напряженной гримасой. И поставив сумку рядом с моей, уверенно села на этот подоконник, чуть отодвинув наши вещи. Какая же она настырная...
— Так только кажется. - ответил холодно , блондинке рядом.
— Ты Егор, да?
Я тяжко вздохнул, не имея никакого желания продолжать вести с ней разговор.
— Егор.
«Стоп, откуда она знает моё имя? Кто ей сказал?»
— Я сразу тебя узнала, Костров. - усмехнулась. — Ты видимо по жизни красавчик, завоевывающий женские сердца.
Я удивлённо взглянул на высокую девушку, которая игриво мотала свисающими ногами.
Вот это поворот. Да, многие меня знают... Но меня знают те, кого знаю я.
Пристально разглядывая голубоглазую, я пытался понять её чуждое знание обо мне. Ведь учительница и имени не произнесла моего, как только решила посадить нас двоих вместе.
— Ты откуда знаешь меня, красотка? - принахмурил свои брови.
— Ты реально не помнишь меня? - смеется она. — Много у тебя было Кристин, в твоем большом окружении?
Походу она серьёзно. И я пытался вспомнить хоть одну Кристину. Ладно, две-три штуки... Ой! Две-три, девочек с именем Кристина. Но ни одна из них, и близко не стояла с этой новенькой.
— С чего я должен помнить тебя?
— С детского сада. - пожала плечами. — Абрамова Кристина.
И я ещё более шокировано взглянул на подругу своего детства. Я её не узнал...
— Да ладно, Абрамова это реально ты?
— Ну... - ухмыляется игриво она.
— Ты раньше на Ганнибала похожа была. Вот честно. - усмехнувшись, я рассматривал одногодку с ног до головы. — Сейчас ниче такая. Под пиво пойдешь.
Она ступила на землю, с белого подоконника, уверено взглянув в мои глаза.
— Так что, значит по пиву сегодня вечером?
Я в обескураженном ступоре, сглотнул этот ком напряжения. Стало в некоторой степени, приятно получать этот дискомфорт...
— У меня девушка есть, Абрамова.
Вот это новенькая... Только заявившись в класс, уже производит странное о себе впечатление.
— Вот эта истеричка? - она смеялась, пожевывая свою мятную жвачку. — Уверена, что она тебе даже не дает.
— А тебе дело есть? - не позволяя распускать свои руки, я отодвинулся от неё.
— Так не дает значит? - улыбается, скрещивая руки на груди. — Ты бы правду сказал, если бы она давала тебе.
— Че ты хочешь от меня?
— Может я тебя хочу.
Я омерзительно скривил лицо, с настоящим осуждением смотря в её голубые глаза.
— Абрамова, ты себя в шлюхи записала?
Даже не побоявшись сказать подобное, я схватил рюкзак, и накинув на плечо, ещё раз с презрением взглянув на неё.
— Шлюхи?
— Ведешь себя, как шлюха.
— Нравится может. - улыбается она мне кокетливо. — Откажешься от пива?
— От пива нет, не откажусь. - прикусив губу. — А вот от тебя, с удовольствием.
Но поспешив от неё прочь, я слышал:
— Ты ещё трахнешь меня, Костров. - вновь смеется она, своим прокуренным мерзким голосом. — Да так, что позабудешь свою больную психопатку.
— Больная психопатка, это ты. - показав ей в миг средний палец,
— Да ну?
— Ещё че подобное скажешь в её адрес, стерва, я не ручаюсь за твое намалеванное табло.
Я оборачивался на девушку легкого поведения, почему-то понимал, что есть какой-то недобрый замысел её слов.
Ведь провожала она меня, явно хитрым взглядом. И этот, хитрый взгляд я наконец узнал. Он не изменился, ведь помню его отчетливо ещё с детского сада, когда эта больная крала игрушки одногруппников.
«Вот же тварь.»
И мне ещё предстояло учиться с ней, в одном классе...
И правило номер восемь:
Никогда не конфликтуйте с человеком, не зная какие у него на вас помыслы.