Эпилог: Легенда об Упадке
Жил был #, у # была ####, ей сюда и принесло; не сказать ли мне заново? Нет... не то это! Ведь Упадка сказ – иной. Не с меня брал он начало, не со мной пришел конец. Стоит вглубь его смотреть. У истоков есть забава – смерти, глупость и скелет!
Жил мальчик, что умел летать во снах. Хоть в яви он не мог открыть и глаз... С рождения ребенок хилым был. Бледен, малокровен, тощ и в остальном совсем не богатырь. Однако вместе с тем – до одури любим. Родителям дитятко неказистое – благо и дар свыше. В то верили они, рожден по божьей воле! Быть может, в этом есть и доля правды. По мере крайней – сын их одарен. Подобен мне в какой-то малой мере.
В стенах родного дома порожденный, без надзора всяких «докторов», о чудо (!), вроде как здоров. Если таким назвать можно слепого, глухого, немого... И лишь своим духом – живого! Как так? В чем секрет? Маме и папе дела нет. Во врачебных вопросах им больше всяких знать – к «докторам-вредителям» не склоны прибегать. Лишь разве что в сердцах теории слагать – о том, как те прививками яды в массы продвигают, на детях малых их и проверяя.
Но их сыну-то это не грозит! Он мальчик славный, златовласый. Пусть очи – мутное стекло – не ими, иначе как-то, видел их. Своим родителям без голоса сынишка молвил. Так и назвали его – Эрн. Борющийся со смертью. Их заботой вскормленный, их лаской взращенный – вопреки всему естественному, к возрасту для того позднему, но на ноги встал! Без единой мысли, без сигналов мозга... Лишь на силе воли – в стремлении порадовать, заботливо обнять – двигался мальчик понемногу, душой повелевая. Плоть влачить, природы против, искусства робкого Эрн изобретатель. Фантазией богатый, в почве совершенной из семян-образов родительских растил своё «древо мира». Ветви «понимания» души бездумной. Какая... потеха!
На костылях мальчик бродил, в детсаде много он чудил... А до школьной скамьи дорос, так к нему назрел вопрос. Ведь на уроках спит! Учитель сразу в крик... Проснулся Эрн, достал тетрадь из рюкзака. А в ней, на удивленье всем, конспект урока. В чем секрет?
Мне он известен, повторю: во снах летает – ручкой любимой, к которой душа лежит, каракули мало «понятные», но учителям столь важные, выводит. Пока спит. Ведь за всеми не поспеет своей физической рукой, влачимой так же, как перо... Могу сказать, это даже чуть «умно» – в цепочке дух-тело-перо устранил Эрн лишнее звено.
Но разве в это поверит человек умом не обделенный? Нет, разумнее предположить, что мальчик по ночам не спит. Родителями истязаем – учиться вперёд прочих принуждают! Оттого и бел, и тонок... Бедный мальчишка, куда глядит опеки ворох?
Наведались в дом Ангушей социальные службы, к врачам тут же потребовали ребенка сносить... Мама с папой в отказ, никуда не пойдут. До последнего Ангуши за сыночка держались, пока силой его не отняли. По больницам затаскали. Эрн плакал и кричал – но никто его не слышал. Всё душой тот выражал, что другим понять не в силах.
Без родных ему печально, да и страшно за себя. Ведь один он не остался – под надзором докторов... птичкой в клетке оказался, холодила сталь оков. И покинуть хоть мог тело – уволочь с собой нельзя! Очень скоро оказался узником отчаянья.
Влияние его эмоций (страх ему – на всех идёт) оказалось интересно халатам белым, с камнями вместо сердца. Его печали, ужас, боль – не пронимали докторов. С малых лет мальчишка «знал» – хладнокровны и жестоки заговорщики-врачи. Хоть ты плачь, хоть закричи – не отпустят злодеи.
Убежденный в заточении, одинокий Ангуш больше не кричал. Иглы, скальпели, таблетки – всё, страдая, принимал. Интерес он им научный своим духом порождал. Средств на то не пожалели – развернули полигон. На пустом бескрайнем поле расчертили секторов. Удаленные различно школы и дворы, заселили их первично нанятые строители. Возвели же в центре башню! Высотою до небес... в ней, земли самой же ниже – под замок Эрна зарыли.
Дни летели, домики росли точно грибки. На эксперимент ученые нашли: заключенных, только вышедших с тюрьмы; провалившихся артистов, оставшихся без «судьбы»; одиноких, несостоявшихся людей. В целом тех, с кем нет излишнего контакта. Кому осталось нечего терять. Кого не будут искать... и кто за жилье да работу согласился уехать в глушь, без связи схорониться. Соцподдержки программой назвались. Ну и выдумщики здешние людишки!
Набралось потеряшек немало. В приезжих хотел мальчик помощи искать! Во снах летал, кого достать мог – навещал. Духом своих в грезах Ангуш молил... Да только толку с того не породил. Привиделось чего кому, так и забылось. О странных снах ученым говорят – те для отчета запись сохранят. Эксперимент дает плоды. Для точности и полноты – конфессию отшельников пригнали, для перспективы вуз организовали. Алкоголь и похоть, работ различных, еды разной. Им всяческие ситуации нужны. Чтобы проверить, как и что они с феноменальным дитем, тысячелетия плодом, могли открыть, понять, создать.
Так и прошло с десяток лет. За теми вторые идут, вот уж ныне. И узника трудно мальчишкой назвать. Эрн Ангуш – седой труп. Во снах своих всё реже пытался летать, о чем-то взрослых просить, чувств теплых искать. У них они все были уж «когда-то» – но прогорели в пустыре, в упадке. «Помнит» узник – бармен когда-то чувствовал азарт, усматривая в новом городке лишь перевала пункт; а продавщица в магазине тосковала – любовь подростковую оплакивала. Но чувства вяли, под давлением в землю втаптывались. Чувствами узника – оковами обремененного. Самостоятельно к движенью не способного.
Но нашлись те, кто смог в оковах бегать. Адаптировались в бетоне проросшие цветы. Дети с первого же поколенья показали себя... достойными эксперимента результатами. Их классифицировать, теоретизировать и в практике применить – ученых докторов первейший порыв. Оттуда вам и «силы», «беты» да «Омеги»... Ох, хоть до меня их дурость не дошла. Потешно думать, как бы обозвали. Но потеха эта слишком коротка.
Как и эта сказочка, что подошла к концу. Оставшаяся часть уже банально не секрет! Омегу силы духа – основу городка, экспериментального полигона, навестить решился кое-кто... того же рода. Помочь ли? Отчасти. Сумел то? Едва ли! Проникнув в башню через дитя сотрудника, считая то менее рискованным, разумный допустил просчет и незапланированно в Упадке задержался. Вот смех же мне!
Конечно, план Шина не лишен был смысла – и за ним когда-то вели охоту, пленить желая как его коллегу, уже-не-мальчишку сильного духом. И потому против разума имеются у них приемы – сотрудников своих внутрь пропускают лишь после экспресс-теста на профессиональные знания. Займи Шин тело кого-либо из них, ответить мог легко, считав хоть весь их разум. Но что-то люди простые забывают, не вспоминая так уж быстро... да и скорость среднюю ответа лаборатория учитывает. Подделать качества слабого разума Шину не в силах. А вот с ребенка сотрудника спрос иной. Психологический тест, казалось, простой.
Иначе ли, так... уж скрылся Шин с радаров. И узник в клетке при своём. Ничего не изменилось... скукота! А я парю над потолком, отбросив прочь воздушные домики – наскучили мне и они. Пройдя сквозь стену, загляну к ученым, что мониторят данные уныло. Ищут интерес в строках нулей...
К Омеге души направлены жнецы – даже из комнаты далекой от подвала я наблюдаю это – сотрудники-люди теряют силы духа, приближаясь. А робот смог выстрелить транквилизатором в Гора Хогарта – внезапно заявившегося гостя. В клубе ведь его Фениксом называли... Да и Вопрос прицепом пришел с ним, одной лишь частичкой души. Но толку нет, транквилизатор тут особый. Как раз на исследованиях духа разработан. Против владык души особо эффективен.
Но после Гора, жнец вкалывает средство и Омеге... любопытно! Такого не было уже давненько... новые опыты? Из-за вмешательства? Эх, лишь бы от скуки тут всё не снести... Может мне Эрна самому растрясти?
– Результаты разочаровывают, – сказал тут ученый за монитором. – Только дети живших под воздействием оказались предрасположены к овладению психическими способностями. Притом лишь каким-то аспектом из всего известного нам спектра. К тому же процент таких детей мизерный, – рассуждал тот, закрывая программу для ведения отчета. – И в сфере разума им явно не достает. Совершенно бестолковые...
– Ты это кстати, – почти равнодушно отметил его коллега, проверявший в этот момент рабочую почту. – Там у эмиссионного отдела по разуму как раз подвижки. Зафиксирован всплеск активности.
Любо мне плодить легенды... Но так скучно становится после.
— Это значит... – недоверчиво протянул ученый. – он?
— Да, проявил себя в реальности. Перенаправляю сообщение главе отдела дислокации.
— Переезжаем? После стольких лет...
— Сам же говоришь, результаты такие себе... Значимость проекта уже минимальна.
Где же сыскать начало следующей достойной истории?
— И то верно. Куда теперь?
— Азиатская часть материка, Россия.
— Он там? В смысле... он вообще существует? Омега силы разума...
Переворачиваясь на уплотненном под собой воздухе, я слегка потянул давненько не напрягаемые в должной мере конечности. Позволил даже себе довольную ухмылку.
Дэнки Шин
Абсолютный разум этого мира... Кого ты теперь надумал «спасти»?
В краткие сроки полигон оставили, вывезя главные активы. Я же остался наблюдать за тем, как часть персонала и весь оставшийся город, что в сумме давало 14 тысяч и 210 человек, были разобраны, порваны на атомы! Стоя в эпицентре ядерного взрыва, я смотрел разом во все стороны, запечатлевая их последний опыт. Не будут таить, вид интересный! Пускай и доводилось видеть разрушения, атомное оружие – имеет свой особый шарм. Не успели такого создать в прежнем мире... Ведь всё равно слабее меня.
Фора дана. Актеры должны быть на месте. Сцена строится вне моего взора. Сможет ли развлечь меня его новое представление? Очередная трагедия или драма... А может быть на этот раз я узрю комедию? Эх... как всегда, ожидания мои высоки. Но ведь ещё осталась парочка не затронутых мною Омег!
Чужд ли им смех?!
***