а.
знаешь, трэвис, ты можешь лгать мне прямо в глаза столько, сколько захочешь. но я не поверю ни одному твоему слову. я вижу по твоему лицу, что ты скучаешь по мне. по моим вишневым губам и теплу, которое я тебе дарил, когда делил с тобой кровать, пока отец был на работе. нежился в теплых лучах солнца, пробивавшихся в окно, прижимаясь к тебе сильнее. слышал твой бешеный стук сердца и проводил кончиками пальцев по твоей щеке, размазывая по ней золотистую краску. ты и без нее был солнечным, а сейчас заблестел еще ярче.
а помнишь нашу самую первую ночь вдвоем? ты проставил мне дорожку из поцелуев, вдоль от ключиц и прямо до скул. я радовался этому, как ребенок, а всю следующую неделю прятал шею от ларри. каждый раз я искал тебя глазами, чтобы банально спросить, пойдем ли мы вместе домой. и я всегда знал ответ. но мне невероятно нравилось слышать твой обжигающий шепот у себя над ухом и нежное мурчание на прощание.
и если после очередной ссоры в коридоре ты скажешь, что и вовсе меня никогда не любил... я тебе поверю, наплевав на сотни отрицаний в голове. но я всегда буду верить и ждать, что когда-то ты вновь заплетешь мне неаккуратные хвостики перед школой и резко поцелуешь в конце.
ведь ты хочешь этого, признайся сам. на твоих губах навсегда останется вишня, а на моих - ваниль.
вишневая ваниль. мы обручены.