Теплота
В конце первого месяца зимы, когда люди спешили в магазины, возвращаясь с работы, около одного из таких магазинов стоял стройный парень. Лик его был чрезвычайно хорош: высокий, миловидный, с аккуратными чертами лица; тонкими пальцами он искусно нажимал на клавиши букв клавиатуры, отправляя какое-то важное сообщение важному человеку. Он будто кого-то ждал, постоянно оглядывался по сторонам, ходил от одного угла витрины к другому, рассматривал все, что попадало в его поле зрения. Улыбка. Ему ответили. Глаза распахнулись, и выражение лица счастливого человека согрело многим проходившим мимо людям сердца.
"Буду через 3 минутки, смотри не пропусти момент, когда я прыгну в твои объятия" - было в том сообщении. “Он неисправим, опять опаздывает”, – подумал парень. Он мягко приземлился на скамейку около входа в одну из дверей, шедших вдоль стены, прикрыл порозовевший от холода нос и принялся дожидаться кого-то, кто заставил его так широко улыбаться.
– Акааши, – донесся голос издалека. Парень встал и устремил взгляд в сторону, откуда шел звук. Вдалеке, за несколько магазинов от него, бежал запыхавшийся Бокуто. Он запинался о собственный шарф, в тот же момент поправлял его и продолжал путь. – Акааши, – повторил он, налетев и чуть ли не сбив с ног того, самого любимого.
– Бокуто, – задыхаясь в больших руках, – я тоже очень рад тебя видеть, – заметил он.
Бокуто Котаро – будущий великий игрок, заботливый мальчик и просто замечательный человек был нескончаемо рад их встрече. Они долго планировали сходить на свидание, и у них наконец выдался свободный денек, в котором они могут посвятить друг другу время. Было бы неправильно говорить, что у них обоих была на редкость занятая жизнь, в которой они спят по пять минут в день, они просто хотели выкрасть побольше времени: день или хотя бы целый вечер. Им нужно было побыть наедине: поесть, повеселиться, прочувствовать друг друга. Не хватало простых посиделок во время перемен или после уроков в классе; они нуждались в личной встрече, где будут только они, а все остальные – незнакомцы, которые не смыслят во всем, что происходит.
– Как ты относишься к походу в магазин и покупке, – руки изобразили рыбку, – таияки¹ и стаканчика чая? – непринужденно выдал Бокуто, когда они уже выдвинулись и проходили мимо ярких витрин, смеющихся пьяных работников, гирлянд с приятным свечением для глаз. На это Акааши лишь вскользь посмотрел на него. Все стало понятно без слов.
Они держали путь около высоких зданий – офисов. Там каждый день, не покладая рук, трудились тысячи людей. В Японии так принято, что люди чаще всего перерабатывают, подолгу задерживаются на работе и даже в предпраздничные дни это не исключение. В каждом окне горел свет, были заметны люди, что сидели за своими рабочими столами, кто-то уже уходил, а кто-то только садился.
– Не хотел бы я такую скучную работу иметь в будущем, – Бокуто резко возник прямо перед чужим лицом, ноги шли будто сами, а спина направляла его. – Ты только представь: каждый, каждый, каждый божий день сидеть на одном и том же месте, – последняя фраза была особенно выделена интонацией. Он смотрел ему прямо в глаза. – Ни нормальных выходных, ничего нового, ничегошеньки, – Бокуто продолжал энергично жестикулировать, и вдруг его спина неожиданно встретилась с фонарным столбом. Парень явно не ожидал такого, поэтому вскрикнул: "Вот ведь противный столб!". Раздался тихий смешок, заглушаемый толстой тканью шарфа.
Всю дорогу они шли и разговаривали о разных вещах. Теплый ветерок тем временем пробирался сквозь толпу, взъерошивал людям их старательно уложенные волосы. Улица была пропитана запахами карамели и кофе, свежей выпечки и жаренного теста. Этот город не переставал удивлять. В преддверие праздников он становился особенно живым; чувствовалась атмосфера тепла и заботы, исходящей от совершенно незнакомых людей. Ты становился им другом, приятным встречным, а они отвечали тебе взаимностью – и так на протяжении нескольких дней. После, все уже не было настолько ярким и привлекательным: улочки гасли, виднелось малое количество людей - всему есть предел. Однако сейчас герои и не смели думать о плохом. Везде пахло дурманяще приятно, хотелось отбросить все сомнения и скупить все, что попадалось на пути. Все безделушки будто шевелились на прилавках, а еда так и манила к себе.
– Акааши, смотри, снег пошел. – Бокуто словно выжидал момент, когда он без сожалений и без капли сомнения сможет взять его за руку. Так и случилось: его горячая ладонь скользнула в пушистый карман куртки и дотронулась до мирно лежащей ладони. Она была холодная, даже ледяная. Бокуто теперь не имел ни одного отрицательного последствия, которое могло произойти из-за их телесного контакта. Кожа покрылась мурашками, тонкий пушковый покров тоже приподнялся, получилась такая колючая ледышка. И теперь стояла задача - растопить ее.
– Бокуто, ты меня напугал. – Акааши с неким смущением посмотрел на Бокуто, убирая свободной рукой волосы с лица. – Не мог бы ты так резко этого не делать?
– Ничего, я просто хочу согреть тебя. – Он только сильнее сжал ладонь и поразил Акааши своей широкой улыбкой.
В сердце шло тепло с рук. Оно таяло, расплывалось, а тело расслаблялось.
– Акааши, смотри, там закусочная, в которую мы как раз хотели зайти по пути. Идем скорее, - ответа снова не последовало. Лишь сладкий томный вздох пролетел, впитавшись в плотную ткань.
Места для сидения располагались прямо около стойки, а слева – прилавок, повара которого большими руками раскладывали свежую теплую выпечку. От нее шел мягкий, словно пушковый пар. Он сталкивался с полкой и разлетался в разные стороны, оставляя за собой ощущение легкого тумана перед глазами. Взгляд бегал от одной булочки к другой. Его цепляло не столь обилие продуктов, находившихся на деревянной подложке, сколько их свежий и манящий вид: крупинки корицы, мака сияли, отражая свет от небольших лампочек; в каких-то местах теплое масло вытекало, заполняло пространство вокруг мягкого запеченного теста, что делало вид еще более привлекательным. К магазинчику подтягивалось все больше людей, и с каждой секундой их возможность занять свободные места сводилась к нулю. Если бы не рьяное желание Бокуто, они бы просто стояли и отдавливали пятки на прохладном асфальте.
– Нам, пожалуйста, два больших стакана горячего чая и две тайяки. Все верно, Акааши? – Бокуто с лаской посмотрел в глаза своему собеседнику, отчего у того лицо стало цветом спелого персика.
– Прошу прощения, да. – Поведение друга было таким непривычным сегодня для Бокуто, что желание спросить о произошедшем опережало сомнение, и слова вылетели самостоятельно.
Холодные снежинки попадали на волосы и оставались там, создавая полупрозрачную шапку. Она выглядела по-особенному очаровательно. Подчеркивая глубину цвета волос Акааши, она создавала ощущение, что он укутан и защищен от всех бед мира. Остальные же снежинки, соединенные в хлопья, аккуратно ложились на плечи, спины, макушки прохожих людей. Кому-то нравилось ощущение растекающихся капель по открытым участкам кожи, а кто-то усердно закрывался от них плюшевыми панамками, шарфами, шапками – лишь бы ничего не попадало и не портило настроение. Герои ничего не имели против белых хлопушек: им в радость было наблюдать за их неспешным спуском с неба и падением на все плоскости этой земли. Одни маленькие снежинки ускользали от взглядов и печально таяли на земле или на фасадах зданий, другие храбро держались до последнего, радуя глаз и согревая сердце.
Для большинства людей в снеге нет ничего необычного – тот, кто живет ближе к северу чаще наблюдает данное явление и уже почти не обращает внимание, генерируя в сознании то, что это постоянно и никуда не денется, если пару раз не взглянуть перед собой. Однако для кого-то снег – это необычайное волшебное явление, которое происходит только по прихоти природы. В южных районах не так часто температура опускается до нужной отметки, чтобы превратить тяжелые капли в невесомые белые пушинки: каждый момент, когда снег начинает кружится вокруг деревьев, людей, радостных собак, запоминается на долгое время и становится тем немногим радостным событием в серой жизни общества.
– Если не хочешь отвечать, то я тебя не заставляю. Мне просто хочется знать, что ты в порядке, что у тебя не случилось ничего плохого, и тебе со мной комфортно. Понимаешь? – С мягких волос скатились остатки замерзших капель.
– Все в порядке… Просто… – взгляд упал вниз, в пространство между стульями, где теплая рука Бокуто легко прикасалась к руке Акааши. – Я немного нервничаю, - он произнес эти слова настолько приглушенно, что Бокуто был просто вынужден приблизится к своему парню.
– Скажи погромче, пожалуйста. – В сознании развивались разные сценарии, способствующие в прошлом такому поведению его любимого человека. Он прокручивал в голове их диалог, произошедший незадолго до встречи. По его мнению, не было ничего подозрительного или необычного в манере общения в социальной сети, где обычно проходили их долгие переписки и телефонные разговоры.
– Давай я скажу тебе позже, а пока мы спокойно перекусим, чтобы не тревожиться, хорошо? – Его речь была довольно уверенной сейчас, он взял себя в руки, но на небольшой промежуток времени и Бокуто это понимал.
– Хорошо, тогда пока постарайся расслабиться, а то, небось, подавишься от переизбытка чувств. – Он лишь пошутил, но как это отозвалось в голове Акааши. Он попал в самую суть.
Промежуток, в котором они наслаждались едой и напитками, не был напряженным из-за недавних слов Бокуто; они сидели и непринужденно болтали, обсуждали что-то, касающееся школы, погоды, в некоторые промежутки времени просто наслаждались молчанием, улавливая разговоры прохожих и других посетителей.
Солнце уже давно зашло, и они продолжили путь, держась за руки. На их пути встречались торговые кварталы, тихие улочки, где они кружили около фонарей и цеплялись взглядом за свечения, хороводы снежинок и уютные жилые дома.
– Вот это жизнь! Никто не мешает, у тебя целых два этажа в распоряжении, лучшее место для уединенной жизни одному, – Акааши повернулся лицом к Бокуто, ибо до этого он шел впереди, держа дистанцию в несколько шагов, – или с парой. – Я просто хотел этим сказать, что сегодняшнее молчание и постоянное зависание в параллельной вселенной не являются проявлениями дискомфорта по отношению к тебе. Я перенервничал перед встречей, и теперь каждое твое прикосновение отдается разрядом тока по моей коже. Вот и все, – его уголки губ все еще были приподняты, показывая, что слова не плохи и все вышесказанное является чистейшей правдой.
По выражению лица Кейджи, много чего можно было понять. Он просто спокоен – в данный момент нет необходимости показывать что-либо. Парень демонстрирует эмоции только лишь при близких и в неоднозначные моменты, где без малейшей дрожи в руках нельзя обойтись. Ему нравится статичность: он привык к ней, и все обычно кажется необычайно простым, но сегодня сохранять нейтралитет практически невозможно: тело то нагревалось, то резко начинало потеть, то холодело – покрывалось тысячью бугорков, – а при малейшем прикосновении вздрагивало – и все это лишь от того, что они на долгожданном свидании.
Как считал сам Акааши, интим в отношениях – это не столько секс со всеми его проявлениями, сколько краткие, незаметные прикосновения; холодные ночи, проведенные за просмотром захватывающего сериала; чашка чая, приготовленная не тобой; долгие гляделки, когда в чужих глазах ты можешь рассмотреть, насколько глубоки и сильны чувства твоего партнёра. Тело есть тело, но что может быть интимнее вышеперечисленного? Свою невинность ты можешь доверить богачу или другу, – коль ты сам так решишь, – однако не с каждым ты сможешь долго смотреть на закат, делить небольшую кухню за приготовлением спешного завтрака, делиться смешными и до боли глупыми анекдотами, обмениваться поцелуями в стертые до крови коленки после очередного матча. Интим – в первую очередь, чувства между двумя людьми, их ощущения, стремления быть ближе, прикасаться, ласкать, обнимать, шептать комплименты. Чувства вершат отношения: они создают основу, а также доверие способствует этому. Доверяя, ты получаешь намного больше, чем получал бы, если бы этого чувства не было. Доверие – основа всего.
– Пойдем, – теперь уже холодная рука Акааши соприкоснулась первой с разгоряченной рукой Котаро, – посидим в парке. Там сейчас ярмарка, вроде, проходит, сможем поучаствовать в конкурсах.
– Ты правда этого хочешь? – Яркие глаза засияли сильнее.
– Конечно, ведь ты обязательно сможешь что-нибудь выиграть, – шелковые губы прижались к порозовевшей щеке Бокуто, оставив след нежности на ней, а руки поправили непослушный шарф на его шее, вытянув его к низу. Без лишних слов и действий они зашагали навстречу своему счастью.
Парк располагался около станции метро, откуда они спокойно могли разъехаться по домам, поэтому это было очень выгодное место для их времяпровождения. Пара любила прогуливаться по безлюдным местам, наслаждаясь пейзажами. В таком оживленном городе возможно найти тихие парки, проезды, куда они почаще старались выезжать.
– Однажды, я отвезу тебя за город, где мы сможем посидеть и отдохнуть от суеты, – Бокуто занял место на скамейке посреди парка, похлопал по гладкому дереву рядом, приглашая кавалера присесть, чему Акааши с радостью повиновался. – Кстати, и где та ярмарка, о которой ты говорил?
– Наверняка уже закончилась. Смотри, там работники собирают украшения, значит она была днем и уже подошла к концу, – выдохнув, около его рта образовался клубок пара.
– Печально, однако, слышать такое от тебя, – он облокотился на его плечо. – А я надеялся подарить тебе какую-нибудь плюшевую игрушку, чтобы в мое отсутствие ты мог обнимать ее во сне.
– Бокуто, – он тихонько хихикнул, – зачем мне заменять тебя какими-то игрушками? Я уже давно сплю без них, что не скажешь о тебе.
– Вообще-то, – последовала небольшая пауза, после которой Бокуто начал свое долгое повествование о том, что он не такой ребенок, каким его считают многие, и что спать с мягкими подушками и плюшевыми игрушками вовсе не грех, и людям не должно быть стыдно за это. Он был так взбудоражен, что даже вскочил на ноги и доминирующе возвышался над собеседником, доказывая свою неоднократно упомянутую в речи позицию. Он все ходил из стороны в сторону, размахивал руками, ударяясь о ветки, свисающие с дерева, которое стояло прямо позади скамейки, о чем-то ворчал, судорожно вытягивал имя «Акааши».
– Бокуто, – спокойный взгляд поднялся, – успокойся, вздохни и присядь. Давай, раз уж на то пошло, мы поедем к тебе домой, и ты наглядно покажешь мне, каково это спать с мягким предметом под рукой. – Акааши нагло и кокетливо подмигнул – щеки Бокуто стали более похожи на два аппетитных персика.
Снова пальцы скрещены, тело подвижно, время замедленно. Они бежали так быстро, будто от скорости передвижения сейчас зависела судьба их отношений. Если бы Акааши не предложил бы такую мысль, которая так удачно вписалась в тему их обсуждений, они бы не бежали сквозь толпу, не платили, не ждали бы у платформы вагон, не сидели рядом, облокотившись друг о друга, Бокуто сейчас сладко не спал бы на плече парня, а Акааши бы не смотрел влюбленно в живописные виды за окном.
Они ехали спокойно. Тёплый ветер, летящий с приоткрытых окон, обдувал волосы; мягкий стук рельсов успокаивал. Акааши и сам был не прочь поспать, но ответственность за выход на правильной остановке лежала на нем, поэтому он не мог позволить себе даже немного вздремнуть, однако это не было такой уж большой проблемой. Он с теплотой на душе наблюдал за медленным и ровным дыханием человека, что сладко сопел около его уха и отдыхал. Его разум был спокоен, а в голове проносились все моменты, когда они держались за руки. Рука вылезла из-под тяжелого тела и легла на светлую макушку, зарываясь в пряди тонких волос. Она исследовала что-то, ныряла каждый раз с новой силой и заводила под пальцы все большую копну волос. Это приносило невероятное удовольствие Бокуто, но лишь во сне. Он не вспомнит об этом по прибытию. Звезды тихо перешептывались в ночном свечении большого города и все дальше отдалялись, не желая появляться при таком ярком освещении. Свет должен освещать темноту; зачем он, если вокруг и так множество городских звезд: фонарей, прожекторов, фонариков, свеч. Однако луна же продолжала следовать за героями. Куда бы они не свернули, за угол шумного квартала, за полупрозрачные перегородки, – везде она. Акааши смиренно сидел и наблюдал за ее движением. Она маленьким огоньком отражалась в его глазах. Завороженный ее светом он углублялся в воспоминания, связанные со взрослым ребенком в его жизни. Встречи, свидания, поцелуи, секс – все всплывало перед глазами в виде живых картин, которые можно было прожить вновь. Вот, они сидят в столовой и едят обед, как вдруг, Бокуто от смеха разливает пакет молока на друга. Они идут в туалет, Акааши раздевается, чтобы выстирать одежду, а взгляд человека напротив застревает на нем. В тот момент оба почувствовали недоумение, подкрепленное желанием и физиологической реакцией организма. Вот уже, они сидят у Бокуто и нежно целуют друг друга в лицо; оба смущенные, у обоих трясутся руки, но они пробуют, потому что им нравится. Это было начало. Начало лилейной любви.
– Бокуто, просыпайся, наша остановка скоро, – Акааши легонько взъерошил светлые волосы и мягко улыбнулся.
– Да-да, еще пять минуточек, – сон не хотел отступать и до последнего пытался заставить человека снова видеть сны.
– Ну уж нет, – возмутился тот, – поспишь дома, а сейчас нам надо будет выйти, - тонкие пальцы скользнули под пальто, нащупали изгибы ребер и начали суматошно, маленькими постукиваниями, дотрагиваться до них. Раздался смех. Все пассажиры, что в этот момент находились в вагоне, обратили взгляды на парочку: одного серьезного, который будил таким незамысловатым способом своего товарища, и на другого, кто был разбужен.
– Ну все, все, хватит. – Бокуто вынул руки Акааши и нежно поцеловал тыльные стороны ладоней. – Я проснулся.
У людей не оставалось сомнений – очередная парочка.
Вскоре и поезд, и станция метро, и маленькие улочки, соединяющие многоэтажные здания остались позади. Бокуто жил в небольшой квартирке на последнем этаже дома. К слову, это был трехэтажный дом. Его родители были в отъезде, поэтому он с радостью принимал Акааши в гостях и вовсе не стеснялся этого. Они и так часто забегали к нему после школы или на выходных, отдыхали, что-то смотрели. Узкий коридор, как обычно, встретил их, как только они вошли.
– Был у тебя пару дней назад, а уже все по-новому ощущается, - Акааши вновь осматривал стены.
Бокуто улыбнулся. Они полностью вошли в квартиру, наполненную атмосферой теплых отношений и мягких объятий. В ней до сих пор пахло недавно испеченными оладьями и парфюмом. Они прошагали до самого дивана в гостиной. Ноги Акаши почти не касались пола, его тело плыло в воздухе, опиралось на самого его дорогого человека. Таким способом белая макушка часто выражала свои чувства. Ему нравилось касаться, прижимать к себе, держать за руку, пока они идут по улице. Акаши не был рад таким частым прикосновениям – иногда даже убирал руку подальше, но настырности и упорству Бокуто не было предела. Это его досаждало, однако нечего было поделать. Такое поведение было свойственно им в самом начале их пути как пары, сейчас же оба соблюдали границы, хотя иногда без предупреждения рука была схвачена и ласково поглажена.
– Бокуто, - Акааши вернул в мир, лежащего на его коленях парня, - я тебе вопрос задал.
– А, правда? – недоуменно вопросил он.
– Я сказал: «Можем ли мы поиграть в волейбол после уроков завтра?»
Последовала небольшая пауза, сопровождаемая задумчивым мычанием, после короткое: «конечно» и голова снова опустилась к мягкой коже, спрятанной под тонкой тканью брюк. Он продолжал медленно и почти беззвучно дышать, выдыхая на его оголенную кожу рук.
– Акааши, ты мне очень нравишься, - совсем непринужденно выдал он.
Большая ладонь залезла под свитер, задевая уже нагревшуюся от него кожу, и прошлась вдоль линии пупка немного вниз. Она сжала тонкую кожу, после оттянула ее, и пальчики зашагали еще ниже. Бокуто обратил свой взор наверх, где за его движениями с приспущенными веками и глубокими вдохами наблюдал его парень. Он не стал останавливаться и пошел дальше: теперь его действия были обращены на колени и на место на мягком диване, где мирно лежала плюшевая сова.
– И как мне доказать тебе, что спать с плюшевыми игрушками не стыдно, а даже очень-таки удобно? – Руки Бокуто нежно подхватили сову и уложили ее на ноги Акааши. Там он стал вертеть ее в разные стороны, рассматривая и придумывая, как же заставить собеседника понять его.
– Может ты мне продемонстрируешь наглядно все? Ты же сам хотел мне показать. Так ляг, обними игрушку, я ведь хочу знать каждую деталь, и ты мне сейчас можешь все показать и рассказать, а я послушаю, - оба всматривались в глаза друг друга.
– Хорошо, - энергично прозвучал голос у ног Акааши.
Взбудораженный новой идеей Бокуто резко встал и попросил своего парня тоже привстать на время его очень важного представления – некой лекции по пользе сна с мягкими игрушками и подушками. Теперь он словно уставший сонный мальчишка полностью лег на поверхность дивана, обнимая сову. Его рассказ начинался с того, где были куплены все его диковинки, а заканчивался тем, как же не допустить того, чтобы во сне они подали и спали всю оставшуюся ночь в полном одиночестве на холодном полу. Все это время Акааши мягко улыбался, вглядываясь в крепкие руки, которые держали вещь так близко к груди, словно она действительно может тосковать, если ее так сильно не сжать. По мере нарастания напряжения в повествовании Кейджи также сопереживал Бокуто: всплакнул с момента, где в детстве растерялись все игрушки при переезде и радовался, когда тот говорил, что ему очень нравится спать вместе с кем-то. А также он совсем не отводил взгляда от повествующего, все следя за вкрадчивыми движениями пальцев, рук, головы. Как он говорил до этого - ему действительно было важно услышать и узнать все, что касалось этой темы: именно о Бокуто.
– Все понятно. - Наконец после долгого молчания произнес Акааши. Теперь он направился прямо в сторону дивана и лег к любимому человеку, который в свою очередь обнял его. – Я вовсе не осуждаю тебя за твои пристрастия и привычки, это нормально делать то, что тебе нравится без угрызения совести, и именно это я в тебе больше всего ценю. – Сова теперь в гордом одиночестве лежала на холодном полу за диваном, пока влюбленные делились теплом друг с другом.