И не закончится никогда

Оставшиеся дни до полёта в Сингапур и начала тура они практически живут в репетиционном зале. Потому что каждому из всего огромного каста КиннПорш кажется, что он, сука, не готов. Что нужно ещё попеть, поиграть на гитаре, посидеть лишний раз за барабанами, повторить сценку. И если последняя у всех более менее нормальная, то Джеффу с Кодом постоянно приходится самим есть стекло, и кормить им других. Поэтому Баркод буквально сливается с каждого прогона, ссылаясь на то, что «Я лучше попою» или «Я лучше станцую», пока Сатур просто не устаёт от этого, и не вылавливает Тина во время перерыва, буквально припирая к стене и требуя внятных объяснений, потому что это уже становится не смешно.

      – Мы не можем прорепетировать минутную сценку, – констатирует он факт, сжимая руку на чужом локте, а второй упираясь в стену возле головы Баркода, – в чём дело, Код?

      Тин видит, что Джефф не злится, не разочарован или ещё что-то, он просто пытается понять и проявить участие, но как Код может объяснить ему то, чего сам не понимает. Именно поэтому он пожимает плечами и складывает руки на груди, закрываясь.

      Сатур немного удивлённо выгибает бровь и со словами:

      – А вот этого не нужно, – и расцепляет его руки, придерживая за кисти, заводит себе за спину, буквально вынуждая себя обнять. Правда, Код капитулирует быстро, устраивая ладони на чужой пояснице, и кусает губы, пытаясь отвести взгляд, когда Джефф ловит его за подбородок, – Баркод Тиннасит, прекращай. Что ты уже себе надумал в своей умной голове? – он аккуратно гладит щёку большим пальцем, а вторую руку просто кладёт на плечо, слегка сжимая. Жесты незамысловатые и простые, для окружающих в них нет ничего интимного, но Сатур знает, что Тину сейчас нужно ощущение уюта и спокойствия, минута тишины от таранящих мозг мыслей, поэтому просто делится собой, своим теплом, терпеливо ожидая ответа.

      Коду кажется всё, что он себе надумывает детским и странным, что это не стоит внимания Джеффа, но, тем не менее, он сам себя подставляет, совершенно забыв, что в их сценке два человека.

      Он хмурится, сжимая и разжимая футболку на чужой спине, а потом со вздохом:

      – Ты меня убьёшь, – чуть криво улыбается.

      – Если бы хотел, убил бы десять раз, ты уже пол дня в партизана играешь, – Сатур невесомо гладит плечо и руку, совершенно не опасаясь, что их могут увидеть. От каста они вообще особо-то и не скрывались, потому что как можно скрыть то, о чём все догадались ещё раньше них самих? Тем более сейчас камер вокруг нет, поэтому можно вести себя именно так, как хочется.

      – Пи’Джефф, – недовольно тянет Код, безуспешно пытаясь подобрать слова, а потом буквально машет «будь, что будет» и выпаливает на одном дыхании, – ненавижу эту сценку.

      – И? – Джеффу иногда нужен под рукой самоучитель с надписью «Баркод для чайников. Или как понять Кода, когда он сам ещё не понял?», потому что некоторые фразы Тин произносит будто не на тайском, а на неизвестном никому языке, потому что Сатур не понимает, – хочешь ты, или нет, но нам всё равно её отыгрывать.

      – Я знаю, – Код нервничает и хочет взмахивать руками, жестикулировать, делать хоть что-нибудь, чтобы успокоиться, потому что он не может, – но я каждый раз переживаю эти эмоции, пропускаю их через себя, и ощущение, будто мир не будет прежним...

      – И это давит на тебя, – Джефф понимающе кивает, продолжая гладить пальцем нежную кожу, – будто что-то непоправимое происходит с тобой на самом деле, да? – с каждым произнесённым словом глаза Кода становятся всё больше и вместо подтверждение, он просто кивает, соглашаясь с тем, как точно Сатур описывает то, что происходит у него внутри.

      Джефф поворачивается в сторону выхода из зала, зная, что перерыв подходит к концу, и прислушивается. А когда не слышит никаких посторонних звуков, то возвращает своё внимание Баркоду и нежно, аккуратно целует, спускаясь рукой на шею и ощущая, как нервно бьётся жилка. Тин с робкой теплотой прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, всего на мгновение прижимая Сатура к себе крепче, прежде чем Джефф отстранится от его губ.

      – Вот это – мы с тобой, – Сатур касается пальцем чужих пухлых губ, – а в сценке – Ким и Чэ. Код, мы только рассказываем их историю, нам не обязательно проживать её, испытывать те же эмоции и чувства, понимаешь?

      – Я... – Баркод прислушивается к себе, к своему внутреннему состоянию и, – спасибо, Пи’Джефф, – он улыбается широко и счастливо, впервые за целый день, – правда спасибо. Мне было неприятно ощущать это всё, поэтому я всеми силами избегал этой репетиции. Но теперь я чувствую, что у меня получится абстрагироваться, – он кивает сам себе, подтверждая свои слова, и бодает Джеффа в плечо, возвращаясь к привычному состоянию.

      Сатур треплет его по волосам, выражая весь спектр эмоций, на который способен, и собирается подвести какой-то итог их разговора, когда из коридора слышится крик: «Я найду их!», – и в зал вваливается Тонг, поворачивает голову влево:

      – Нашёл.

      После этого и Джеффа, и Кода пробивает на смех, они так и хохочут, практически прижимаясь в друг другу и слушая недовольное ворчание о том, что:

      – ДжеффКоды как обычно. Все есть – их нет. Классика! – Тонг всплёскивает руками, включая экспрессию Танкхуна, и проходит дальше в зал.

      Сатур снова гладит Тина на волосам и отступает, проговаривая:

      – Пойдём, закрепим результат репетицией. Только помни, что ты всего лишь играешь, хорошо?

      – Хорошо, Пи’Тепп, – довольно щурится Код, топая следом.

      И действительно, репетиция даётся очень легко и просто, у них обоих получается настолько отключиться от эмоций, что действуют они тоже на автомате, потому что Джефф не совсем осознает, почему стоит к Баркоду практически впритык, когда произносит своё «Я рад». Только этот момент ловит Понд, внимательно смотрит на них и объявляет:

      – А вот это хорошо. Так и оставляем, – кивает он, отвлекаясь на номер Байбла и Билда.

      Сатур с Кодом переглядываются и обречённо вздыхают, по их мнению теперь эта сценка стала ещё более стеклянной – потому что Ким всё равно уходит.

~~~

      Они всем кастом встречаются в аэропорту, и Баркод только силой воли заставляет себя не виснуть на плечах Джеффа, потому что он успел соскучиться. И это работает. Первые десять минут. Потому что потом с Сатуром заговаривает какая-то фанатка, и Код ощущает просто невероятное желание вернуть его внимание себе, за что получает весёлый взгляд (и хоть Джефф в очках, Тин уверен, что это именно он).

      Лететь уже не так страшно, но очень утомительно. Баркод не понимает, как у Сатура хватает сил летать так часто из одной страны в другую, потому что он чувствует себя выжатым лимоном в тот момент, когда их, наконец-то, ведут есть. Обычно он болтает за столом во время еды, но сейчас на это нет никаких сил, и Код мечтает сейчас только о мягкой кровати и Джеффе под боком. Но мечта так и остаётся мечтой, потому что они вместе идут в храм, где их застаёт непогода. И пока все с грустью и тоской смотрят на крупные капли дождя, Баркод чувствует не понятно откуда взявшийся прилив сил, натягивает на голову капюшон и выскакивает под дождь, прыгая по лужам и громко смеясь. Только вечером он узнает, что Сатур успел снять его развлечение на телефон, и будет долго улыбаться, чувствуя, от чего-то, такое тепло внутри от нежности, с которой Джефф будет пересматривать это видео.

      Сатур не врёт в интервью, когда говорит, что видео с Баркодом его успокаивают, делают день лучше и светлее, потому что Код прекрасен во всём, в том числе и в иногда проступающей детской непосредственности и влюблённости в весь огромный неизведанный мир. И Джеффу остаётся только наблюдать, быть рядом и подпитываться этой энергией.

      На следующий день они еле просыпаются, только теперь жалея, что вместо сна пол ночи листали эти самые видео и целовались, умостившись спать ближе к трём ночи. Им остаётся надеяться, что их, таких сонных и замученных не выцепит камера, но не тут-то было. Они попадают в объектив буквально сразу, как только покидают номер.

      Баркод смеётся, что это просто карма, пока они подписывают плакаты и отвлекаются на коллективные посиделки с гитарой.

      День пролетает стремительно и полностью забитый делами и репетициями, прогоном сценария на сцене, поэтому вечером у них хватает сил всего на пару фотографий на крыше, а потом они с Кодом ползут в свой номер и сразу валятся спать, сегодня уже ни на что не отвлекаясь. Потому что завтра первый концерт за пределами Таиланда и они не имеют права плохо выступить на нём.

~~~

      После концерта Джефф с Кодом буквально вваливаются в номер, до сих пор ощущая энергетику зала, пробегающуюся мурашками вниз по позвоночнику. Сегодня был отличный вечер, прекрасная музыка, каждый из них смог буквально отпустить себя, дать себе волю, переставая сдерживаться.

      Сатур уже давно не чувствовал себя так хорошо, так великолепно свободно. Он знает, что с Баркодом вёл себя в рамках приличия, не спуская руки даже лишний раз на талию, но дразнясь на протяжении всего концерта, чувствуя себя мальчишкой, который дёргает за косички понравившуюся девчонку, ну, или за рюкзак понравившегося парня. Потому что Код слишком притягательный и красивый, особенно когда живёт, дышит сценой, она ему к лицу, они дополняют друг друга, делая картинку полной, целостной.

      И Джефф знает, что Тин ощущал что-то подобное в его адрес, впитывая, будто губка, каждую эмоцию, жест или взгляд. Баркод видел своего парня искренне беззаботным, немного разошедшимся балагуром, который успел и потанцевать, и спеть со всеми, с кем мог, но, при этом, всегда находясь неподалёку, ненавязчиво касаясь, цепляя локтем, провожая взглядом. Сатур был истинным искусством в своём счастье, великолепным творением, которым каждый смог насладиться.

      Эмоции жгучие, сильные, яркие-яркие и сейчас, даже по прошествии часа после окончания выступления, всё гуляют по венам. Джефф просто поднимает взгляд и с улыбкой смотрит на Баркода, сталкиваясь с ним взглядом. И пропадает. Вспоминается, что он старался не выходить за рамки приличия, а теперь их хочется просто снести.

      Они не сговариваясь делают шаг друг к другу, утопая в страстном, горячем поцелуе. Сатур теснит Кода к ближайшей стене, прижимаясь, букваль вдавливаясь своим телом, толкается языком в жаркий рот, и сам стонет от ощущений.

      Тин отвечает также пылко и яростно, обхватывая руками невероятно красивую шею Джеффа, вцепляясь пальцами в покрытые гелем волосы, и плавится, тает изнутри, пылая огнём.

      Сатур целует, сталкивается своим языком с чужим, вылизывает нёбо и просто не может насытиться. Его руки ползут по рёбрам, оглаживают, сжимают талию и забираются под чёрную футболку, касаясь гладкой смуглой кожи.

      Баркод ощущает, впитывает прикосновение и немного прогибается, теряя стон в поцелуе. Он на кошачий манер сжимает и разжимает пальцы в чужих волосах, второй рукой гладит чувствительную длинную шею, чуть царапая кожу и не понимая, куда себя деть. Потому что ему мало.

      Сатур гладит, сжимает, трогает нежную кожу, пробегаясь пальцами вокруг пупка, забираясь выше по солнечному сплетению, и оглаживает крепкую грудь, задевая пальцами пуговицы сосков. Код стонет неожиданно громко и красиво, неосознанно потираясь промежностью. Джеффу нравится его реакция, ему всё в Коде нравится, каждая его маленькая деталька, которая делает из него цельного, неповторимого любимого Баркода.

      Тин отстраняется на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, и видит с каким желанием и жаждой смотрит на него Сатур, какая темная карамель в его глазах. И Код заводится ещё сильнее под таким взглядом, ползёт рукой вниз по его груди и животу, достигая края футболки и хрипло шепча:

      – Ты на концерте показывал, но я не рассмотрел, – буквально упрашивая её снять. Джефф понятливо, голодно улыбается и тянет ткань вверх, отбрасывая её в сторону, и хрипит сам в нежные зацелованные губы:

      – Я тоже не рассмотрел, – стягивая футболку и с Кода, прижимаясь голой кожей к коже. Ощущение для Баркода абсолютно новое и настолько яркое, что он снова стонет, проводя чуть подрагивающими пальцами по широкой крепкой груди, которой до этого касался только через футболку, и сходит от тактильных ощущений с ума.

      Сатур даёт ему несколько секунд на передышку, а потом прижимается открытым ртом к шее, оставляя нежный поцелуй, в противовес бурлящей по венам страсти, слыша провибрировавший по горлу стон.

      – Пи’Джефф... – выдыхает Код, потираясь о него снова, уже намеренно, потому что хочет большего. Гораздо большего.

      Джефф слышит своё имя и буквально рассыпается на атомы от того, как же красиво оно звучит в исполнении Кода. Как же он хочет, чтобы Баркод произносил, стонал его громче, выгибая изящную спину от удовольствия и теряясь под чужими ласками и прикосновениями.

      Тин царапает ногтями чужой затылок, тянет Сатура на себя, снова целуя, но медленнее и вдумчивее, улавливая и подхватывая изменившееся настроение, но продолжая подрагивать от возбуждения.

      Джефф одной рукой обхватывает талию, а второй ведёт по спине ниже, оглаживает ямочки на пояснице, чуть проникая пальцами под пояс штанов, и опускается на упругую ягодицу, аккуратно сжимая. Он даже через пелену желания и собственного «хочу» продолжает следить за реакцией Баркода, но Тин рвано выдыхает в его рот, окончательно теряясь от ощущений.

      Сатур отодвигается, отстраняется буквально на миллиметр, заглядывая в тёмные любимые глаза. Руки нежно и ласково продолжают сжимать и трогать, заставляя Кода дышать чаще и поверхностнее.

      – Ты хочешь, чтобы мы зашли дальше? – шепчет, спрашивает Джефф, на каждом слове касаясь чужих губ своими.

      Баркод краснеет, румянец заливает щёки и шею, но он произносит на грани слышимости:

      – Ты знаешь мой ответ, – но Код в курсе, что это не то, что хочет услышать Сатур, поэтому добавляет, добивает и его, и себя, – да, я хочу. Если... если ты готов.

      Джефф аккуратно, ласково гладит его щёку, шею, окончательно сбрасывая пелену страсти, заменяя её лаской и нежностью, и трепетно говорит, будто поёт:

      – Я хочу тебя, Код, – целует в искусанные, пухлые губы, отступая спиной к кровати и утягивая Баркода за собой.

      Тин идёт послушно, делает шаг за шагом, следуя за Сатуром. Всегда следуя за ним. Потому что ему он доверяет. Целиком и полностью, без остатка, всего себя от кончиков волос до пальцев ног. Баркод знает, что Джефф никогда не сделает ничего, к чему Код не был бы готов, никогда не будет принуждать или заставлять. Никогда намеренно не сделает больно. Потому что Код – взрослый мальчик, с доступом ко всемирной сети, и он умеет читать. Поэтому Баркод понимает, что будет больно в самом начале, или неприятно, как минимум, но эта мысль не вызывает отторжения, потому что он надеется, что кроме боли ещё будет обещанное яркое, ни с чем не сравнимое удовольствие.

      В какой-то момент Сатур поворачивается, и спиной к кровати оказывается Код, поэтому Джефф аккуратно отстраняется и шепчет, чуть-чуть подталкивая в сторону постели:

      – Ложись, Код, – и на пару секунд замирает, наблюдая, как парень неловко и смущённо буквально падает на матрац спиной и прячет лицо в ладонях, согнув ноги в коленях и чуть разведя их в стороны. Сатуру не нравится, что в этой позе и изломе чужого тела чудится какое-то отчаяние, поэтому он вздыхает и вместо того, чтобы забраться следом, присаживается сбоку от Баркода и тянет его за локоть, желая увидеть лицо.

      – Код, я... Мы же можем ничего не делать, ты...

      – В смысле? – руки сразу же исчезают, и на Джеффа смотрят большие, потемневшие от возбуждения глаза, изучают пристально, щёки покрывает пятнами румянец, выдавая состояние Кода, – Пи’Джефф, мне... мне неловко и стыдно, но я всё ещё хочу... – он снова прячет лицо в ладонях и стонет обречённо, – ну почему в порно всё так про-осто.

      Сатур усмехается уголком губ, соглашаясь с ним, в фильмах для взрослых всё гораздо проще и красивее, вот только ему нравится именно сейчас. Ему нравится, что они осознанно вместе хотят этого, и пусть им сейчас некомфортно немного, но это только потому, что для обоих это в новинку.

      – Там снимаются актёры, которые давно подготовлены и им в постели ничего не нужно делать, – тихонько объясняет Джефф, гладя Баркода по плечу и нежно улыбаясь, вспоминая, как Код на сцене демонстрировал свои бицепсы.

      Возбуждение обоих немного спадает, но желание, жгучее, острое никуда не девается, поэтому Сатур наклоняется к Тину, оставляя поцелуй на ладонях, закрывающих лицо, и отходит в сторону к своим вещам.

      – Ты... ты куда? – слышится глухое, задушенное.

      – Нам нужна смазка и презервативы, Код.

      – Возьми... возьми у меня в рюкзаке, – выдыхает он убирая руки и встречаясь взглядом с Джеффом, который уже идёт обратно со всем необходимым, немного нервно, но широко улыбаясь. Видимо, после их разговора, каждый понял, что может вспыхнуть этот пожар в любой момент, и нужно быть готовыми ко всему.

      Сатур сгружает всё на тумбочку и, наконец, забирается на кровать, вклиниваясь между ног и нависая сверху.

      – Я остановлюсь в любую секунду, абсолютно в любую, даже если мы будем в процессе, Код, – Джефф опускается на Баркода сверху, опираясь локтями у его головы, и опаляет словами чувствительные губы, – поэтому не молчи, если что-то будет не так.

      – Хорошо, – буквально стонет он и прикрывает глаза, чтобы податься вперёд и поцеловать. Потому что от разговоров ему становится ещё более неловко.

      Сатур выдыхает и снова проникает языком в рот, аккуратно толкаясь бёдрами в чужую промежность, и одной рукой ведёт вниз, не отрываясь от нежных, горячих губ.

      Он гладит тонкую лебединую шею, разлёт ключиц, ходящую ходуном грудь и подрагивающий живот.

      Баркод устраивает ладони на лопатках Джеффа, отвечает на поцелуй, сплетая языки, оглаживая, чувствуя каждое прикосновение: нежное, но возбуждающее ещё сильнее, заставляющее кровь закипать в жилах. Он трётся своим пахом, просит прикосновения там, постанывая тихо в поцелуй. Потому что хочет почувствовать Сатура не через слои одежды, хочет полностью ощутить на себе его тело.

      Джефф аккуратно прикусывает и оттягивает губу, а потом начинает спускаться поцелуями ниже. Он прижимается губами к подбородку, ниже, прихватывает кожу на шее, ныряет языком в ямочку ключиц и спускается ниже. Кожа под губами нежная, горячая, пахнет непередаваемо, возбуждающе вкусно.

      Сатур сжимает, гладит пальцами бёдра и широким мазком лижет грудь, задевая влажным языком напряжённую бусинку соска. Баркода под ним буквально подбрасывает на месте, и он прикусывает, зажёвывает губу, чтобы не застонать слишком громко, и снова трётся, раскачивается, царапая кожу между лопатками и вцепляясь пальцами в волосы.

      – Пожалуйста... – шепчет он, ощущая неприятное, болезненное давление, сам тянется к ширинке, чтобы немного облегчить своё состояние.

      Джефф дрожит от этого слова, прокатившегося патокой по телу, и перехватывает его руку, целуя в центр ладони, а потом привстаёт на колени и зависает, вцепляясь пальцами в упругие бёдра.

      Парень под ним просто невероятно красивый. Растрёпанный, возбуждённый, очень смущённый, но до одури красивый.

      Они с Кодом смотрят в глаза, общаясь взглядами, и понимают, вот только сейчас действительно понимают, что они принадлежат друг другу, целиком и полностью, без остатка. И не потому что собираются заняться сексом, просто через этот контакт они отдают полный кредит доверия. И Сатуру становится самую малость страшно не оправдать чужие надежды, но он убеждает себя, что он сделает всё, чтобы Баркоду было хорошо и сладко.

      Ладони Джеффа ползут вниз по бёдрам, он видит, как Тин невольно сглатывает, сжимая руками подушку под своей головой, потому что ему нужно их куда-то деть. Руки Сатура достигают пояса, и он дразнит, совсем немного, проникая пальцами под него, слыша глухой сиплый выдох:

      – Пи-и’...

      Джефф расстёгивает ширинку и тянет штаны вместе с бельём. Код чуть приподнимается, помогая стянуть с себя последние предметы одежды, и ловит взгляд Сатура.

      В его глазах, потемневших, голодных такой спектр эмоций, что начинает кружится голова. Баркод до сих пор не может поверить, что этот восхитительный, талантливый, самый лучший человек на свете может смотреть так именно на него, что любовь, обожание, трепет, желание и ещё много-много всего, это про него, про Баркода Тиннасита, неловкого, неуклюжего мальчишку, который на задворках, в самых тёмных уголках сознания, не ощущает себя достойным Джеффа и его любви.

      Но Сатур будто чувствует, впитывает чужие эмоции, гладит нежные бёдра, тазобедренные косточки, живот, подбираясь к возбуждённому члену и произносит, выдыхает именно то, что чувствует прямо сейчас:

      – Какой же ты красивый, Код, – он улыбается, разглядывая, наслаждаясь, записывая на подкорку образ, сотканный из немного угловатых линий, изгибов, нежной кожи, лихорадочных пятен румянца, тяжёлого дыхания и горящих живым, всепоглощающим огнём глаз.

      Баркод прикусывает губу и это служит Джеффу сигналом. Он ложится на него снова, обхватывая его член у основания, и целует, ловит губами вырвавшийся стон. Баркод сразу же обнимает за плечи, прижимая к себе.

      Сатур тянется к тумбочке за смазкой, удерживая себя на локте, щёлкает крышкой и выдавливает гель на пальцы. Он растирает её, греет, осыпая поцелуями-бабочками грудь и плечи, ловя языком пробегающие стада мурашек. Ползёт, спускается ниже, выцеловывая, вылизывая каждую клеточку желанного тела, опуская ладонь вниз. Джефф касается смазанными пальцами между упругих ягодиц и следит за реакцией Баркода. Он крупно вздрагивает, натягивает сильнее волосы на макушке Сатура и тихо, мелодично стонет, чуть выгибаясь.

      Джефф накрывает ртом чувствительный сосок и проникает на одну фалангу пальца внутрь, но когда не видит отторжения, двигается до конца, сгибая его внутри.

      Код дышит рвано и часто, ощущая, что Сатур начинает его растягивать. Ему очень странно и жгуче стыдно, но пока что дискомфорта нет. Как и удовольствия.

      Сатур продолжает покрывать поцелуями грудь и рёбра, двигает аккуратно пальцем внутри, расслабляет тугой узкий вход, дурея от ощущения горячих, обволакивающих бархатных станочек. Это хочется почувствовать на своём члене, как они будут плотно обхватывать, идеально сжимая.

      Возбуждение в штанах доходит предела, и когда он переступает с колена на колено, глухо болезненно стонет, понимая, что совсем не обращал внимания на собственные дискомфорт.

      – Разденься, Пи’, – просит Баркод, понимая в чём дело, и окончательно смутившись, добавляет, – тоже хочу видеть тебя полностью.

      Джефф улыбается, вытаскивает палец и слезает с кровати. Джинсы не с особой охотой хотят сниматься с ног, Сатур немного неловко переступает, тянет их, раздеваясь до конца.

      Код смотрит на него и совсем-совсем невольно облизывается. Он считает преступлением быть таким идеальным и красивым, как Джефф Сатур. Румянец на скулах, широкие плечи, красивая рельефная грудь, узкая изящная талия, возбуждённый ровный член и длинные ноги. Код не может поверить, что для Сатура он тоже будет первым парнем, до сих пор не может. Потому что это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

      Джефф перехватывает чужой взгляд, забирается обратно медленно, разводит чужие колени и не удерживается – трётся крупной головкой между ягодиц, слыша высокий, музыкальный стон в сжатый кулак. Он тихо стонет сам, от предвкушения и того, что ждёт его.

      Сатур тянется ко второй подушке и тихо спрашивает, чуть подрагивающим голосом:

      – Не так больно будет, если ты перевернёшься и...

      – Я... я хочу видеть твоё лицо, Пи’Джефф, – перебивает его Баркод, немного ёрзая. Потому что чужие ощущение хочет считывать не только Сатур. Код хочет видеть и понимать, что Джефф здесь и сейчас с ним, и физически, и мысленно.

      Сатур облизывается и улыбается, приподнимая Кода за талию и подкладывая под поясницу подушку, чтобы его любимому мальчику было комфортно и удобно. Он садится на пятки, берёт тюбик в руки и выдавливает жидкость снова, согревая, размазывая по пальцам и неотрывно смотря в чужие тёмные глаза.

      Джефф толкается снова одним пальцем, который входит уже легко и не вызывает у Тина на лице абсолютно никаких эмоций, поэтому Сатур вытаскивает его и приставляет сразу два, но не проникает, массирует тугой вход, наклоняется ниже, оставляя поцелуи на внутреннем стороне бедра, слегка прикусывая нежную кожу и слыша прерывистый выдох.

      Баркод шарит руками по постели, желая за что-то ухватиться и самую малость подаётся вперёд, желая уже поскорее почувствовать больше.

      Джефф проникает только одним и двигает внутри, чуть ускоряя темп и убеждаясь, что Код хорошо его принимает, и только после этого добавляет второй.

      Два пальца уже чувствуются сильнее и больше, хотя ощущения всё ещё не болезненные, скорее вызывают дискомфорт. Тин глухо стонет, прикусывая губы и раскачивается, просит:

      – Давай... давай ещё один...

      – Подожди, Код... не торопись, – Сатур дышит тяжело, сдерживаясь, аккуратно проникая, сгибая пальцы внутри, второй рукой поглаживая подрагивающий, возбуждённый член, с которого на живот Баркода капает предэакулянт. Код снова стонет уже громче, надеясь, что в отеле толстые стены и радуясь, что рядом с ними никто из каста не живёт.

      – Пожа-алуйста... – тянет он, наблюдая, как по груди Джеффа, мимо соска катится капля пота, и ему нестерпимо сильно хочется поймать её языком. От такой мысли он краснеет ещё сильнее, зная, что сейчас это уже не милый румянец, а пятна стыда. Но даже это не заставит его остановиться.

      Сатур добавляет смазки, приставляет три пальца и миллиметр за миллиметром аккуратно проникает, целуя в колено и сжимая у основания твёрдый член Баркода.

      Тин глухо болезненно стонет, стараясь оставаться на месте и не уходить от проникновения. Вот сейчас уже ощутимо неприятно, дырочка натягивается вокруг пальцев, а стенки пульсируют и сжимаются.

      Джефф тянется, наклоняется к лицу Кода, удерживая вес на коленях, продолжает надрачивать и медленно проникать внутрь, ощущая жар и давление вокруг пальцев.

      – Мы можем остановиться, – напоминает Сатур, целуя в губы легко и практически невинно, чуть меняя угол проникновения и буквально кожей ощущая чужие пробежавшие мурашки и слыша симфоническую мелодию стона.

      Баркода буквально подбрасывает над постелью от жаркого, пьяного импульса, прокатившегося по позвоночнику волной удовольствия.

      – Ещё... сделай так ещё, – выдыхает в пухлые, красиво очерченные губы, пытаясь насадиться самостоятельно.

      Сатур сам глухо стонет, когда ему удаётся ещё несколько раз попасть по простате и услышать чужие мольбы. Он сжимает руку на талии Тина, опускаясь поцелуями к чувствительной шее и, не удержавшись, оставляя крохотный засос у самой ключицы, надеясь, что его будет не сильно видно.

      Код вплетает снова пальцы в чужие волосы, шкребёт плечо и лопатку, постанывая на каждом толчке и не желая останавливаться.

      – Давай... давай не так, Пи’Джефф, – просит, упрашивает, чувствуя, как внутри сгибаются и разгибаются длинные музыкальные пальцы, проходясь восхитительным давлением по нужной точке, разряды удовольствия от которой расплёскиваются искрами эмоций.

      Сатур смотрит внимательно и хищно, на самом деле сдерживаясь из последних сил, потому что тугой ком желания внизу живота уже пульсирует огнём, и он хочет дать ему выход, дать себе почувствовать.

      – Баркод, – Джефф поднимается к лицу, смотря прямо в карамельную бездну, и шепчет, искренне, обжигая честностью слов, – ты слишком прекрасен, чтобы быть правдой. Я люблю тебя, – он целует нежно, медленно, потираясь горячим твёрдым возбуждением о Кода, а потом тянется за презервативом на тумбочке.

      Он разрывает упаковку зубами и достаёт резинку, одной рукой придерживая член, а второй раскатывая её. Сатур стонет, облизывается от мимолётной стимуляции, распределяет смазку, ещё смазывает припухший, слегка покрасневший вход.

      Баркод скулит, когда Джефф придерживает себя и трётся крупной головкой, слегка дразня, а потом одним слитным движением проникает внутрь сразу на треть.

      Тин стонет на одной ноте, тяжело и надсадно дышит, хищником следя за каждым движением Сатура. За тем, как красиво перекатываются от напряжения мышцы на руках, которыми он упирается по обе стороны от лица Кода; за тем, как тяжело вздымается и опускается его широкая красивая грудь; за тем, как капельки пота струятся по лицу, катятся по длинной шее и срываются вниз, приземляясь на кожу Баркода, такую же взмокшую и пылающую жаром.

      Внутри больно и неприятно от распирающего ощущения, поэтому Код всеми силами старается отвлечь себя, кусая губы и пытаясь расслабиться. Он видит, как Сатур открывает рот, собираясь что-то сказать, и хрипло опережает его, гладит дрожащими пальцами изгиб шеи и ключицы:

      – Я хочу... я хочу продолжить, только... дай мне время, – рукой зарывается в тёмные пряди и тянет Джеффа на себя, отчаянно и глубоко целуя.

      Сатур сходит с ума от ощущения сжимающего и обволакивающего его жара. Это не сравнится ни с чем, что он раньше испытывал в сексе, и мысль о том, что этот первый раз он делит на двоих вместе с Кодом делает так сладко на душе, что сердце ещё ускоряет свой ритм.

      Он целует с жаром и любовью, проникая языком и ощущая, что совсем немного, чуть-чуть Баркод расслабляется, и Джефф начинает аккуратно, медленно раскачивать бёдрами, миллиметр за миллиметром проникая глубже, пока не входит полностью, разделяя синхронный стон.

      У Сатура мутнеет перед глазами, от того, как сильно и правильно сжимаются, пульсируя, эластичные стеночки, как хорошо и томно внутри этого жара. Он опускается полностью на Кода, одну руку сгибая в локтя, а второй гладит нежную кожу, подрагиващего под ним невероятно красивого парня.

      Джеффу хочется осыпать комплиментами, а потом и поцелуями каждую часть тела, но он просто смотрит в эти прекрасные глаза, обрамлённые длинными пушистыми ресницами, оглаживает руку, грудь, живот, талию, проходится по упругой ягодице и сжимает ладонь на бедре, ловя губами стон, подаваясь немного назад, а потом толкаясь, наконец, вперёд.

      Тин ощущает своё тело как один сплошной комок нервов, который звенит от каждого прикосновения. Внутри него горячий, большой член давит на стенки, растягивая, обжигая жаром. Пока он не может понять, почему это должно быть приятно, но он получает эстетическое удовольствия, наблюдая за эмоциями на лице Джеффа, за каждым движениям напряжённого мускула, за прядями тёмных волос, свисающими вперёд и лёгкой щекоткой опускающимися на кожу самого Баркода.

      Он расслабляется от ласки и нежных прикосновений, обещая себе дотерпеть до конца, потому что видя, как на лице у Сатура проскальзывает удовольствие, он не может его остановить. К тому же, боли уже практически нет, есть только неприятное тянущее чувство, но его можно пережить и... И Джефф, чётко запомнив угол, первой же фрикцией попадает по простоте, заставляя Кода распахнуть глаза и застонать в голос, запрокидывая голову и выгибая спину.

      Сатур улыбается буквально мгновение, потому что потом он начинает ритмично и поступательно двигаться, каждый раз задевая комок нервов и дурея от собственных ощущений. Тугой томный жар обволакивает коконом, давит так правильно и сильно, что каждое движение приносит такое удовольствие, что Джефф не в состоянии сейчас даже целоваться, роняет голову на родное плечо и двигается-двигается-двигается, пока Баркод «поёт» стонами ему на ухо своим тонким красивым голосом, дрожит под ним от каждого толчка, царапая кожу между лопатками и хныча от ощущений.

      Коду кажется, что ему по телу пускают разряды электричества каждый раз, когда твёрдый длинный член приходится восхитительным давлением по простате, стимулируя и методично подталкивая к краю. Жар бурлит, перекатывается и скапливается внизу живота, на каждом движении Сатур проезжается своим напряжённым прессом по зажатому между их телами члену Тина, и Баркод знает, ощущает, что ему хватит всего пары движений сжатых в кольцо пальцев, чтобы шагнуть за край.

      Джефф будто тоже это чувствует, поэтому приподнимается, садясь на пятки и немного меняет угол проникновения, толкаясь, кажется ещё глубже.

      – Пи’... Пи’Дже-ефф, пожа... пожалуйста, – стонет Код, протягивая руку к себе, чтобы довести до разрядки, но Сатур перехватывает её, переплетая их пальцы, а второй впивается до побеления в бедро и улыбается, хищно, широко, толкаясь и хрипло проговаривая, сбиваясь на собственные низкие стоны:

      – Со мной, Код... Я хочу... чтобы мы вместе, – потому что он чувствует, что каждый толчок, каждое движение внутри Баркода вот-вот закончится накрывшей его волной экстаза.

      Тин хнычет от непередаваемого, сладкого удовольствия, выгибаясь, выстанывая чужое имя, рассыпаясь внутри на импульсы тока.

      Сатур делает несколько особенно сильных и мощных толчков, буквально прокатывая Кода спиной по постели, и оборачивает, наконец, свои длинные чуть грубоватые пальцы вокруг члена, легонько царапая кожу нагретым металлом кольца, и в два движения доводит Баркода до оргазма, который выгибает его дугой над кроватью и округляет рот в немом крике.

      Баркоду кажется, что его столкнули с края пропасти, и он проваливалился в пучину чистого наслаждения. Он ощущает, что в его теле дрожит каждая мышца и каждый мускул от пережитого оргазма.

      Сатуру хватает ещё одного толчка, и он тоже кончает следом, с хриплым низким стоном опускаясь на Кода сверху и полностью разделяя его дрожь.

      Он облизывает пересохшие потрескавшиеся из-за частого горячего дыхания губы, целует находящуюся прямо под губами шею, плечо, ключицу, дарит успокаивающую лёгкую ласку и нежно-нежно улыбается, когда слышит тихое:

      – Я тоже люблю тебя, Пи’Тепп.

      Джефф чуть приподнимается на локте и смотрит в большие любимые глаза, пальцами второй руки убирает взмокшие, прилипшие ко лбу пряди, гладит красную от смущения скулу и щеку, нежно, невесомо оглаживает шею и тихо, в самые губы спрашивает, внутренне напрягаясь и волнуясь:

      – Ты как? Тебе, гм, понравилось? – потому что его беспокоит это больше всего.

      Баркод смотрит на раскрасневшееся лицо, в глазах Сатура он видит затаённый страх и волнение, поэтому он просто широко, довольно улыбается, ощущая, как до сих пор удовольствие гуляет негой по телу:

      – Мне очень понравилось. Я... – он прикусывает от смущения губу, но Джефф сразу вытаскивает её из плена зубов, и Код заканчивает, покраснев ещё сильнее, – я даже представить не мог, чтобы бывает та-ак хорошо, – тянет он и хочет отвернуться, но Сатур просто целует его трепетно и нежно.

      Ещё минут десять они приходят в себя, вспотевшие, уставшие, но довольные.

      Единственное, что омрачает этот вечер – мысль о том, что Джеффа завтра уже здесь не будет, потому что у него работа. Потому что у него очередной коллаб. Но Код понимает его, поэтому просто любит и поддерживает, оставаясь рядом, окружая собой.

      Сатур приподнимается и выходит из тела Тина, который сразу пользуются этим, старается свести дрожащие ноги, но Джефф не даёт, раздвигает ягодицы, осматривая и ощупывая раздраженный вход.

      – Пи’! – чуть ли не пищит Баркод, за что Сатур только шикает на него, а потом целует колено, убирая руки.

      – Мне нужно было убедиться, что я ничего не повредил, – поясняет он, видя праведный гнев в чужом выражении лица.

      В душ они плетутся вместе, Джефф придерживает Кода за пояс, потому что ноги всё ещё плохо хотят его слушаться. В душе он сначала выливает шампунь на голову Баркоду, распределяет, массирует, на что тот бурчит:

      – Я и сам могу, вообще-то, – хоть на самом деле и не против, цепляясь пальцами за чужую узкую талию и подставляясь под нежные, уверенные касания.

      – Я знаю, что ты можешь, – просто отбривает Сатур, протягивая Тину гель для душа, и приступает к собственным волосам, залитым гелем, – я просто хочу о тебе заботиться.

      И это «я просто хочу о тебе заботиться» так обжигает грудь, что Баркод не замечает, как по его щекам начинают катиться слёзы, смешиваясь с водой и исчезая в водостоке. Он просто делает шаг вперёд и обнимает ничего не понимающего Джеффа за плечи, который даже глаза из-за шампуня открыть не может.

      – Код?

      – Всё в порядке. Я просто до сих пор не могу поверить, что Пхукет не был сном, что я не проснусь и не осознаю, что мы просто друзья, что всего этого не было.

      Сатур прижимает его к себе, шагая под воду, быстро смывает пену и смотрит, пристально, сосредоточенно:

      – Всё это было между нами. А ещё, – он гладит чужие чуть подрагивающие плечи, – ещё много чего будет. Поверь, я чувствую тоже самое, боясь проснуться и узнать, что ты не испугался и не оттолкнул меня, что ты правда мой.

      Вместо ответа Баркод целует, лижет губы горячим языком и понимает, какие общие у них эмоции и страхи, насколько похожи они в своих переживаниях и тревогах, а ещё – как же сильно они влюблены.

      И Джефф прав, между ними уже было много всего. А будет ещё больше. И пусть то, что произошло в Сингапуре, останется здесь, потому что из других городов они привезут что-то новое.