7-8
На дворе вечер, а я уже и не помню, когда успел так напиться. В небе летают светлячки, помогая таким слабым фонарям освещать дорогу до дома жителям Бейкон Хилс, что уже возвращаются домой; или собачникам, что вывели на такую позднюю прогулку своих любимцев; или для уличных котов, что пытаются найти хоть какую-нибудь пищу, чтобы дожить до завтрашнего утра; ну или для меня, так просто катающегося по окрестностям, пытаясь успокоить свои расшалившиеся нервы. И все это из-за тебя, понимаешь? Нет, конечно нет, я не виню тебя в своих проблемах или переживаниях, в своих бессонных ночах или в долгом пребывании в душе, нет. Но каждому поступку есть причина, и причиной каждому моему поступку являешься ты. Да, возможно это плохо, что каждая моя мысль или шаг полностью зависят от тебя, но мне это нравится.
Я поркуюсь около твоего дома, уже по привычке. Я часто приезжаю сюда поздней ночью, чтобы помечтать о том, как было бы здорово, если ты сидела бы рядом; если бы мы, позабыв о всех своих обязанностях, прямо сейчас взяли и уехали куда-нибудь в лес, где нас никто не найдёт; если бы мы провели там целую ночь, смеясь и веселясь над моими глупыми шутками, или попытками произвести на тебя впечатление; если бы мы раскинулись на пледе в красно-белую клетку, и ты игралась с моими волосами; если бы я вдыхал запах твоих волос, ощущая себя как дома; если бы ты вновь ругала меня, что я как-то не правильно складываю твой любимый плед; если бы мы ехали в машине домой под лучи восходящего солнца, когда ветер из открытых окон игрался с твоими светящимися рыжими прядями; если бы я довёз тебя до дома, и ты поцеловала бы меня на прощание; если бы завтра утром мы бы вместе поехали в школу, весело улыбаясь друг другу. Если бы все это было правдой, я был бы самым счастливым человеком на свете. Но ты выбрала Джексона и финансовую стабильность, и я не могу тебя в этом винить. Ты хотела сделать свою жизнь лучше, как хотят все жители нашего мира, я тоже хотел, но не смог.
Мы уже давно выпустились из школы, но я так и не смог забыть тебя. Скотт, который до сих пор щенячими глазками смотрит на Киру, что родила ему уже двое мальчишек, все твердил мне, что это пройдет, что со временем я встречу кого-нибудь с кем у меня будут общие интересы и кто обратит на меня внимание. И знаешь, я нашел. Я нашел многих, кто подходил мне по интересам, типажу и много чему другому. Было много девушек, которым нравился я и не так много, что нравились мне в ответ. Но знаешь почему ничего у нас не срослось? Потому что я все еще искал кого-то похожего на тебя. Они все были рыжими отличницами, хорошо разбирающимися в математике. Они красиво одевались, у них были зелёные глаза. Но в них не было тебя. У них были разные характеры, но ни один не был похож на твой. И тогда я перестал искать кого-то кто смог бы заменить мне тебя.
Какая-то собака снова гавкает на мой старый верный джип, но я уже знаю, что минут через десять ей это надоест и она уйдет. Она не твоя. Не ваша. Ваша еще совсем маленькая и вы не выпускаете ее одну на улицу. Ее снова зовут Прада, как и твою любимицу со школы. Я помню как ты плакала, когда она потерялась и так и не вернулась. Но ты не показывала это, я просто знал. Я всегда знал тебя лучше всех; заранее знал о всех твоих желаниях; знал, что ты подумаешь о том или ином событии; знал, что ты испытываешь в определённый момент твоей жизни. Я знал. Я всегда знал. А он не знал. Ему был интересен только лакросс и свои собственные потребности. Ему было плевать и на тебя, и на твои чувства, и на все, что как-то было связано с тобой. Но ты выбрала его. Все равно выбрала его. Его. Самовлюбленного Джексона Уиитмора, что не видел ничего, кроме зеркала и своего отражения в нем. Что же могло тебе в нем понравиться? Что же ты в нем нашла, что совсем перестала обращать внимание на остальных? В чем он был настолько лучше меня, что у меня даже не было шансов?
Я выхожу из автомобиля и, с горечью смотря на восходящую луну, медленно спускаюсь по ее двери, прислонившись к холодному железу спиной. Я всегда смеялся, когда маленькие детки Айзека, обвивая мою шею, пересказывали новый прочитанный роман (кстати парень то времени не терял, нашел себе француженку, очень даже симпатичную). Они с восхищением в глазах говорили о том, как же это романтично, что главный герой изменился ради возлюбленной. Они называли это настоящей любовью. А знаешь что для меня настоящая любовь? Это не когда кто-то жертвует своей убогой жизнью, чтобы окунуться в море любви. Нет. Любовь, это когда ты, зная что ты можешь сделать в своей жизни; зная, какие успехи тебя ждут в будущем; зная, на что ты способен, ты все равно идёшь туда, где этого никогда не достигнешь. Ты идешь, шагаешь в неизвестность, где в конечном итоге либо утонешь, без возможности больше выплыть, либо взлетишь на необычайные высоты. И никто не знает, когда какой вариант будет.
И я сделал свой выбор. И утонул. Я отказался от всех, от всего, что давала мне жизнь. Я выбрал тебя, среди многих других вариантов, и все равно проиграл. Я отдавал все свои силы, чтобы выйграть, и все равно исход был известен всем. Даже мой папа знал, что уж остальные, хоть и продолжал верить в удачу своего сына. А я всегда был неудачником.
Знаешь, я видел вашу дочь. Я даже разговаривал с ней пару недель назад. Она такая красивая, прямо как ты. У нее такие же рыжие волосы и зеленые глаза, она такая же умная и с добрым сердцем. Только кто бы мог подумать, что у вашей малышки кудрявые волосы? Неужели у кого-то в родословной Уиитморов были кудряшки? В тебе я совсем не сомневаюсь, у вашей семьи всегда были прямые волосы, я знаю, я видел. Теперь она даже знает мое имя. А знаешь как мы познакомились? Я пришёл в нашу бывшую школу вместе с отцом, чтобы провести им мини урок безопасности, и тогда я, среди толпы детей, увидал рыжеволосую девчулу, что так умело приковывала к себе внимание многих. Это у нее точно от тебя. Подойдя поближе я понял, что это та самая Мэрри Уиитмор. Я не смог сдвинуться с места, просто стоял по среди коридора, как дурачок, и смотрел, без возможности оторвать глаза. Она просто замечательная. У меня нет слов описать ее красоту, передавшуюся ей от мамы. Господи, как же больно признавать то, что она вовсе не моя, а Джексона. Как же больно признавать свое поражение в этой важной для меня битве за твое сердце, доброту и заботу. Он все эти школьные годы унижал меня, чуть ли не макая головой в унитаз, назвал ботаном и неудачником. И, кажется, все так и есть.
Да, конечно, в школе я не был накаченным командиром школьной команды по лакроссу, но и он не был умным, и проявляющим заботу. Зато теперь моя учеба в старшей школе помогла мне исполнить мечту - работать в ФБР. Господи, как же я рад этому событию. Завтра я должен буду уехать из Бейкон Хилс, и навсегда переехать в город, где находится другой штаб агентов. Здесь мне делать нечего, сказал мне мой начальник, когда я вновь с поразительной быстротой раскрыл дело.
Сегодня наша последняя встреча, пусть и ты о ней совсем не знаешь. Завтра утром я улечу самым ранним рейсом. Ты навсегда останешься в моей памяти, замечательная Лидия Мартин. Никто и никогда не сможет затмить мою любовь к тебе. Я пожелаю тебе счатья. Правда, от всей души, ты это заслуживаешь. И, если уж нас сведет судьба, то я буду рад увидеться снова. Я буду очень рад.