2 курс. Глава 11
Снег хрустел под сапогами, и в Хогвартсе царила предрождественская суета. Ученики щебетали о каникулах, о том, кто поедет домой, кто останется в замке, а кто — в ожидании чуда. Но у троих гриффиндорцев были совсем другие планы. У них был замысел — рискованный, дерзкий и потенциально катастрофический: сварить оборотное зелье.
— Если мы всё сделаем правильно, — произнесла Гермиона, проверяя список ингредиентов, — у нас будет ровно час, чтобы побыть кем-то другим. Этого хватит, чтобы узнать, кто стоит за нападениями.
Кейт Поттер сидела на диване, обмотанная зелёным шарфом Слизерина. После нескольких недель бесконечных столкновений с Малфоем она всё ещё не могла понять, почему он так яро интересуется наследием Салазара. И втайне — хоть себе в этом не признавалась — она ловила себя на том, как долго задерживает взгляд на его лице, когда он кривит губы в ухмылке.
Но сейчас нужно было сосредоточиться. Вместе с Гарри, Роном и Гермионой они спланировали каждый шаг. Гермиона раздобыла ингредиенты — часть из них с трудом, часть — из закрытого шкафа в подземельях. Варить зелье они решили в туалете Плаксы Миртл — место было уединённое и, как показала практика, никем не посещаемое.
Пока зелье томилось в огромном котле, атмосфера между друзьями становилась всё напряжённее. Гермиона, погружённая в процесс, была раздражительной, Рон жаловался на вонь, а Гарри — на то, что им придётся превращаться в слизеринцев. Кейт в этот момент смотрела в одну точку.
«Что, если Драко действительно что-то скрывает? — думала она. — Он всё время говорит о „наследнике“, слишком увлечён этим. Но почему? Он просто подражает отцу... Или нет?»
Вечером перед трансформацией Гермиона приготовила особое зеле, нафаршированное волосами Крэбба, Гойла и Миллисенты. Кейт взяла себе зелье с волосами слизеринской девочки, Гойл достался Гарри, Крэбб — Рону. Пирожные со снотворным они подкинули в руки парням, когда те лениво вышли из Большого зала.
— Ты уверена, что хочешь стать этой... — Гарри покосился на пирожное Кейт. — ...Миллисентой? У неё, кажется, огромная челюсть. — Спасибо, Гарри, вдохновляешь, — скривилась Кейт. — Если я через час не вернусь, считайте, что я застряла в теле горгульи.
После того, как зелье сварилось — густое, мутное, с пугающим запахом тухлой капусты — каждый из них выпил свою порцию. Кейт почувствовала, как в теле всё сжалось, кожа натянулась, лицо словно распухло. Она зажмурилась от боли, а потом резко распахнула глаза — перед ней в зеркале стояла массивная слизеринка с бровями домиком и квадратной челюстью.
— Хвала Мерлину, я хотя бы не облысела, — буркнула Кейт и поковыляла вслед за остальными.
В подземельях всё было знакомо — зелёные камни, мрачные портреты, водянистый свет из окон, скрытых под водой озера. Но ощущение было чуждым. Кейт никогда не чувствовала здесь себя «дома», даже несмотря на то, что была на Слизерине. И сейчас это ощущение усилилось.
Они нашли Малфоя в гостиной, растянувшегося в кресле у камина. Он держал на коленях какой-то манускрипт, но едва завидел компанию, отложил его в сторону.
— О, Гойл, Крэбб. Миллисента, — пробормотал он. — Опять притащились... Ладно. У вас есть новости?
Гарри кашлянул:
— Эм... какие?
Малфой прищурился:
— Насчёт грязнокровок. Я думал, вы следите. Что, без толку? Сколько с вами ни говори, всё равно... Знаете, я лично надеюсь, что поймают её — Поттершу. Ужасно раздражающая девчонка.
Кейт, превратившаяся в Булстроуд, скрестила руки:
— Почему именно она?
— Потому что она... — Драко запнулся. — Потому что она вечно лезет куда не просят. И с Гарри всё время. Гриффиндорка, но учится у нас — это ненормально. Думает, что её фамилия даёт ей право... На всё.
Кейт почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. В голосе Малфоя прозвучало не просто презрение. Это было раздражение, за которым скрывалось нечто... личное.
— Может, ты просто боишься её? — усмехнулась она, стараясь говорить в манере Булстроуд.
— Бояться Поттершу? — фыркнул Драко, но неуверенно. — Не смеши меня. Она... Она меня бесит. Всё.
Гарри сделал знак: пора уходить. Через минуту они влетели в туалет Плаксы Миртл, и прямо на глазах зелье перестало действовать. Гермиона не появилась.
— Где она?! — вскрикнула Кейт, уже в своём теле.
Ответ последовал из одной из кабинок: — У меня... что-то пошло не так. У меня были кошачьи волосы.
— Кошачьи? — Рон приоткрыл дверцу, и, завидев меховые уши Гермионы, отшатнулся. — О, Мерлин...
Они провели Гермиону в больничное крыло, договорились ничего не говорить. Но Кейт возвращалась в гостиную Слизерина не как прежде. В голове её вертелось: «Она меня бесит. Всё». А в голосе Малфоя звучала совсем не ненависть. Или... не только она.