3 курс. Глава 8
Дождь хлестал по окнам Большого зала, когда ученики третьего курса Слизерина и Гриффиндора направлялись на следующий урок — Защиту от тёмных искусств. Новый преподаватель, профессор Люпин, уже успел стать предметом обсуждений: кто-то говорил, что он странный, кто-то — что он лучший, кого только видели.
Кейт села рядом с Дафной Гринграсс, хотя взгляд её то и дело скользил к столу, за которым сидел Драко. Он что-то тихо говорил Крэббу, но, заметив её взгляд, замолчал и чуть усмехнулся. Было в этой улыбке что-то вызывающее — почти... интимное.
Профессор Люпин вошёл в класс без лишних слов, прихрамывая. Весь урок они изучали дементоров — те уже объявили о своём патрулировании вокруг школы. Люпин рассказывал о них не как профессор, а как человек, их переживший. В его голосе слышалась боль, скрытая усталость, но и уважение к ученикам.
— Дементоры питаются счастьем. Они вытягивают из вас лучшие воспоминания, оставляя только холод и страх, — говорил он. — И только заклинание Патронус может вас защитить.
Он посмотрел на Кейт, а затем — на Гарри.
— Я не стану показывать вам дементора. Но... если вы когда-нибудь окажетесь в поезде, где на вас нападёт один из них — никогда не сдавайтесь. Держитесь за свои светлые воспоминания. Это всё, что у вас останется.
Кейт сжала пальцы на коленях. У неё было светлое воспоминание — одно. Мама смеялась, подкидывая её на руках, когда ей был год. Это воспоминание повторялось в снах, ускользающее, но всегда тёплое. Но было ли оно достаточно сильным, чтобы противостоять дементору?
После урока она задержалась у парты, чтобы задать вопрос, когда мимо прошёл Драко.
— Поттер, ты вся сияешь. Влюбилась в нового преподавателя?
Она закатила глаза.
— Просто я умею слушать и думать. В отличие от некоторых.
Он сделал шаг назад, скрестив руки.
— А о ком ты, интересно, думаешь на переменах?
Она прищурилась:
— Опять намекаешь?
— Я? Намёки — прошлый век. Я теперь... говорю прямо.
Он шагнул ближе. Слишком близко. Её спина прижалась к краю парты.
— Тебе не интересно, о чём я думаю, Поттер?
Сердце забилось быстрее, но она выдала:
— Наверное, о булочках и своей причёске. Как обычно.
Он наклонился ещё чуть ближе. До её губ оставалось всего ничего.
— Нет, Кейт. Я думаю о тебе. И это чертовски раздражает.
Он развернулся и ушёл, будто ничего не сказал.
А Кейт осталась стоять, глядя ему вслед, не в силах понять — злилась она сейчас или улыбалась.