3 курс. Глава 10
Зима опустилась на Хогвартс внезапно, будто кто-то наложил заклятие заморозки на всё вокруг. Озеро покрылось тонкой коркой льда, башни окутал иней, а в коридорах стало слышно эхо шагов — слишком громкое, слишком отчётливое. Всё казалось... напряжённым.
С приходом дементоров Хогвартс изменился. Казалось, сам воздух стал тяжёлым и вязким. Ученики реже смеялись. Даже Фред и Джордж сбавили обороты.
Но для Кейт Поттер всё стало ещё тоскливей. Дементоры как будто видели её слабость, чувствовали — под маской уверенности и колкости скрывалась боль, давняя, запечатанная в груди, как ловушка в стекле.
На третьем уроке защиты от тёмных искусств Люпин предложил:
— Я могу научить некоторых из вас Патронусу. Только тем, кто действительно нуждается в этом.
Гарри вызвался сразу. Разумеется. И, к удивлению всех, Кейт тоже.
— Ты? — изумился Рон. — Но ты ведь… всегда такая… жёсткая.
— Дементоры не интересуются внешней жёсткостью, — холодно сказала она. — А я устала чувствовать, как меня душит собственная память.
Тренировки с Люпином начались в закрытом кабинете. Первым шёл Гарри, потом Кейт. Они не обсуждали это. Даже между собой. Только кивали друг другу — как солдаты, пережившие разные битвы, но с одними шрамами.
— Сконцентрируйся на самом ярком воспоминании, — повторял Люпин. — Что-то тёплое. Чистое. То, что может вытеснить весь мрак.
Гарри выбрал объятия родителей, увиденные в Зеркале Еиналеж.
Кейт… не знала, что выбрать. Каждое воспоминание имело тень.
«Гарри в детстве» — боль.
«Письмо из Хогвартса» — тревога.
«Первый матч по квиддичу» — зависть, скрежет в груди.
Всё это казалось... далёким. Недостаточным.
И тогда, уже на пятой тренировке, она вспомнила его.
Ту самую бурю над полем. Его голос, срывающийся на хрип: Ты моя одержимость. Тот момент между разрядом и поцелуем. То, что могло случиться — и не случилось.
В груди потеплело, как от живого огня.
Кейт вдохнула:
— Экспекто Патронум!
И из её палочки вырвался свет — сначала слабый, колеблющийся, как фитиль, но затем яркий и чистый, словно серебряная вспышка в темноте. Форма была неясна, почти дымчатая, но это был Патронус. Настоящий.
Люпин выдохнул:
— Прекрасно, Кейт. Ещё раз. Давай.
На следующей попытке Патронус обрел форму.
Это был волк. Серебряный, высокий, с настороженными ушами и гордым взглядом. Он стоял перед ней, как стражник, сверкая на фоне теней.
— Волк? — удивился Люпин.
Кейт посмотрела на него твёрдо:
— Не одиночка. Но не пёс. Не подчиняется. Не бежит в стае. И не бросает тех, кого признал своими.
Позже, в коридоре, Кейт наткнулась на Драко. Он стоял у окна, задумчиво глядя на замёрзшее озеро. Снег оседал на подоконник.
— Поттер, — лениво сказал он, не поворачивая головы. — Говорят, ты вызвала Патронуса. Люпин всем рассказывает.
Она остановилась.
— А тебе неинтересно, какой он?
Он бросил взгляд — и в его глазах было что-то острое, как лезвие.
— Волк, — медленно сказал он. — Конечно. Агрессивное, хищное… преданное.
— Ты говоришь так, будто это плохо.
— Я говорю так, будто я понимаю.
Молчание.
И вдруг он спросил:
— Ты думала обо мне, когда вызывала его?
Кейт застыла.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Потому что я думал о тебе, когда пытался вызвать своего. Не вышло. Ни разу. Видимо, я просто не умею думать светло.
Она смотрела на него. Внезапно — как щелчок внутри — всё стало ясно. Он не знал, как это — вспоминать добро. Он не верил, что может быть чьим-то светлым воспоминанием.
Она подошла ближе, медленно.
— Может, ты просто не до конца знаешь, что именно из нас — свет.
— А ты? — прошептал он. — Знаешь?
— Я пытаюсь. Каждый раз, когда ты смотришь на меня не как на врага.
Молча он взял её ладонь. Холодная. Но его — ещё холоднее.
— Тогда покажи мне, Поттер. Научи.
— Только если ты не сбежишь.
— Я никогда не сбегаю, — прошептал он. — Я просто маскируюсь.
Кейт улыбнулась. Устало, искренне.
— Значит, тебе тоже нужен волк. Только свой.
И в этот момент, сквозь ледяное стекло, по коридору пронёсся порыв ветра. Кейт вдруг почувствовала — не боль, не мрак. А желание. Слишком явное, слишком опасное. И если она не остановится...
Но она не остановилась.
Потому что знала — его прикосновение может стать её светом . А её — его Патронусом.