Глава 1
От автора: это не новая история, она написана уже давно. Эти главы находились в первой части и были подписаны как часть 2. Теперь, когда у нас появилась обложка к этой части, мы разделили историю и перезалили ее. Просим прощения, если ввели вас в заблуждение.
Два года спустя...
***
В комнате со старинными часами было тепло и пахло апельсиновой цедрой и коричными булочками. Внизу вовсю шли приготовления к Сочельнику. Было слышно, как мистер и миссис Фостер спорят, в каком углу лучше поставить елку, чтобы и соседям в окно было видно, и ходить по дому не мешала. А еще как лучше запечь индейку, по рецепту мамы мистера Фостера, или особенным способом, которым пользовалась бабушка миссис Фостер. Их повышенные голоса, приглушенные полом и стенами гостевой комнаты, иногда тонули в задорных голосах певцов и певиц, которые радостно прославляли наступающий праздник. И было отчетливо слышно, как Мэтт, перемещаясь по дому, немного фальшиво, но с большим энтузиазмом подпевает транслируемым по местному радио рождественским гимнам.
Дом Фостеров в Малберригейте был буквально пропитан волшебным духом Рождества.
Во всех комнатах уже были развешаны украшения и расставлены ароматические свечи. Дом сиял огнями многочисленных гирлянд. Во дворе стояли светящиеся олени, рядом с которыми кричал «Хо-хо-хо!» и звонил в звоночек искусственный Санта, реагирующий на малейшее движение и даже на слабое дуновение ветра.
И, казалось, что ничто не может испортить царящего в этом доме веселья. Ни унылый пейзаж за окном, смазанный противной моросящей дымкой, больше похожей на туман, ни низкие рваные облака, тяжелой серой массой нависающие над провинциальным городком, ни человек, стоящий в гостевой комнате перед старинными часами, которого с недавних пор мистер и миссис Фостер нарекли членом семьи и желали видеть на каждом праздничном ужине.
Этим желанным гостем был Теренс Хэйз, который, без преувеличения, в этот момент чувствовал себя самым счастливым человеком на всей планете.
За прошедшие два года Терри не первый раз приезжал вместе с Мэттом в гости к мистеру и миссис Фостер, но впервые семейная встреча состоялась в Малберригейте.
Прошло восемнадцать лет с тех пор, как Терри в последний раз был в этом доме. И сколько же воды утекло за эти годы, сколько испытаний пришлось пройти, чтобы оказаться в этом светлом и сказочном «сейчас», сколько боли, душевных терзаний, сомнений и тревог!
Терри улыбнулся, чувствуя светлую грусть в душе, и задержал взгляд на фигурных стрелках часов.
Время близилось к четырем пополудни. На улице уже начало смеркаться, но горожане все еще суетились, делая последние покупки перед праздниками, поздравляя соседей с наступающим Рождеством и завершая последние штрихи в украшениях домов.
Город действительно радовался празднику, и Терри радовался вместе с ним.
Наблюдая за тем, как секундная стрелка часов делает оборот за оборотом, отмеряя счастливейшие мгновения его жизни, Терри сжал в кулаке покоящуюся в кармане коробочку с подарком для Мэтта, и с невыразимой нежностью подумал, что безгранично благодарен Мэтью за то, что, несмотря на все невзгоды, через которые им пришлось пройти в прошлом, несмотря на депрессии Терри, и его неприятие нового образа жизни уже после примирения, Мэтт не опустил рук и не сдал назад, а продолжал упрямо верить в их «долго и счастливо», и буквально тащил Терри за собой на буксире с воодушевляющим девизом: «Мы предназначены друг для друга, и все у нас будет хорошо!»
Но тогда, два года назад, покинув свой дом, и отправившись с Мэтью в новую жизнь, Терри был страшно напуган, сбит с толку и даже представить себе не мог, во что выльется эта авантюра.
***
Автомобиль Мэтью несся по автомагистрали «i-55» из Мемфиса в Сент-Луис, увозя Терри в неизвестность. Тяжелая ночь и сильный стресс плохо сказались на самочувствии мужчины, и он уснул, едва они покинули пределы большого города. По радио тихо играла спокойная музыка, за окнами машины накрапывал мелкий дождь, и дул пронизывающий до костей ветер, но в салоне было тепло, пахло лавандовым освежителем воздуха, сигаретным дымом и дорогим парфюмом Мэтта.
Пока Терри еще бодрствовал, Мэтью пытался увлечь его беседой. Но сам Теренс едва ли произнес несколько слов в ответ. Он чувствовал себя разбитым, опустошенным и растерянным, и пытался разобраться в своих чувствах.
Все минувшие шестнадцать лет он мечтал о том, что Мэтт одумается и приедет за ним. Что признается в любви и заберет с собой в нормальную, полноценную, счастливую жизнь. В первое время эта мечта помогала Терри справляться с депрессией, которая развилась на фоне вечных упреков, пинков и гонений. А потом, когда в его жизни все более или менее устаканилось, эта мечта стала похожа на далекий призрачный мираж, на затянутую траурным флёром картину не реализовавшегося будущего.
Терри уже почти забыл об этой своей несбыточной фантазии. А она взяла, и воплотилась в жизнь! Только как-то криво, неправильно, что ли, через призму нескончаемых страданий. И от того не принесла Терри ни удовлетворения, ни облегчения, а только новые муки, теперь уже не только души, но и совести.
Терри было стыдно перед самим собой за свое малодушие, за свою безнравственность и за свое легкомыслие.
«Ну во что я опять ввязался?» - думал он, отрешенно глядя в окно, перед тем, как тяжелая дрёма поглотила его сознание. – «Почему так легко пошел у Мэтта на поводу? Почему доверился ему после всего? Почему?.. Почему?..»
Ответов у Теренса не было, а дорога его жизни стелилась перед ним ровной полосой автомагистрали, на горизонте которой иногда вырастали населенные пункты, которые Мэтт объезжал, чтобы не застрять в пробках.
Сморенный тягостными переживаниями, Терри уснул. А когда проснулся, они уже были в семидесяти милях от Сент-Луиса, где жил и работал Мэтью.
- Долго еще ехать? - спросил Терри сиплым голосом и прокашлялся.
Ему страшно хотелось пить, но он почему-то не мог заставить себя попросить у Мэтта хоть что-то. Терри казалось, что он повис у мужчины на шее мертвым грузом, который вот-вот потянет его ко дну, и не хотел добавлять ему еще больше беспокойства.
- Примерно час, - ответил Мэтт и лишь на миг оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Терри, который казался мужчине слишком бледным и измученным. - Время гадкое, сейчас везде пробки, вот и приходится кружить. Потерпи еще немного. Скоро уже будем дома.
Мэтью широко улыбнулся и покрепче сжал пальцы на руле, чтобы Теренс не заметил, как сильно дрожат его руки.
Мэтта практически разрывало от счастья. Внутри все кипело от восторга и радости, каких он в своей жизни, казалось, еще не испытывал. Ему хотелось кричать. Въехать на площадь ближайшего большого города, забраться на крышу автомобиля и во всю глотку кричать о том, что он бесконечно счастлив от того, что Терри теперь с ним.
Это желание было настолько сильным, настолько неистовым, что сдерживать его удавалось лишь неимоверным усилием воли. И лишь глупая счастливая улыбка, не сползающая с губ, выдавала истинные чувства Мэтта.
А вот Терри, кажется, его восторга не разделял. Хмурый, растерянный, он почти неотрывно смотрел в окно, думая о чем-то безрадостном, и то и дело закусывал губу, как делал это шестнадцать лет назад в моменты сильной растерянности.
Мэтт пытался его поддержать, пару раз заводил разговоры на отвлеченные темы, но Терри словно не слышал его, все глубже и глубже погружаясь в какую-то апатию. Потом Теренс уснул. И Мэтью очень надеялся, что сон прогонит беспокойство мужчины, что поможет ему успокоить мысли и прогонит страхи, но, казалось, все стало только хуже.
По пробуждении Терри выглядел уже не расстроенным, а словно бы больным. Бледное лицо, тусклый взгляд, нездоровый румянец на щеках и пересохшие от жажды губы... Мужчина выглядел так, будто его терзает сильная лихорадка, и от этого Мэтту становилось немного страшно.
- Ты как? - спросил он у Терри, когда после своего первого вопроса мужчина надолго замолчал. - Тебе плохо?
Мэтью протянул руку и приложил ладонь ко лбу Теренса, но мужчина в ответ на его действие как-то странно дернулся и оттолкнул его руку. И все же Мэтт успел почувствовать, что кожа Терри слишком горячая. И потому тут же сказал:
- Там в бардачке есть вода и аспирин. Кажется, у тебя температура.
Терри протянул руку и открыл бардачок, но воспользовался только водой, чтобы смочить саднящее горло.
- Я в порядке, - сказал он, теперь чувствуя стыд еще и перед Мэттом, за то, что повел себя грубо.
Но резкие движения в его сторону с давних пор выработали в Терри определенные рефлексы, которые теперь сыграли с ним злую шутку. Однако извиняться или объясняться мужчина не стал, а просто отвинтил крышку на пластиковой бутылке и сделал несколько больших глотков.
Мэтт как-то подозрительно на него покосился, но ничего не сказал. А Терри, утолив жажду, попросил:
- Открой немного окно. Душно.
- Может, все-таки примешь лекарство? - спросил Мэтью, приспуская стекло со стороны Теренса. - Выглядишь неважно.
- Наверное, похмелье и бессонная ночь, - ответил Терри. - Пройдет.
Мужчины еще немного помолчали, глядя на дорогу и думая каждый о своем. За окном мелькали стволы облысевших деревьев и несущиеся по противоположной полосе автомобили и грузовики. Иногда среди деревьев мелькали дорожные знаки и указатели, и все чаще стали встречаться небольшие городки.
Мэтт цепко держался за руль, и всеми силами старался не превышать положенную скорость. А Терри уже несколько минут никак не мог отделаться от навязчивого вопроса, который крутился у него в голове и не давал покоя.
Наконец, когда молчание в салоне стало для него почти невыносимым, он спросил:
- Почему ты все-таки вернулся за мной? Я имею в виду, сегодня утром. Я же сказал тебе, что не хочу ничего менять.
Губы Мэтью тронула улыбка.
Сердце ударилось о ребра, как и шестнадцать лет назад вытворяя в груди головокружительные кульбиты, достойные лучших цирковых акробатов.
- Потому что ты мне солгал. - Пожал плечами Мэтт. - Потому что ты солгал сам себе. И потому что я не хотел наступать на одни и те же грабли снова. А ведь они уже были под моей ногой. Но все обошлось.
- О чем ты говоришь? - спросил Терри. - Я не лгал тебе. Я до сих пор считаю, что это плохая затея. Но, черт, как же я устал от такой собачьей жизни.
Он обессиленно прикрыл глаза и откинулся затылком на спинку сиденья, мысленно умоляя:
«Прости меня, Мэтт. Прости за мой эгоизм. Прости за все, что случится с нами в будущем. Прости...»
- Вот видишь, - тихо рассмеялся Мэтью. - Ты солгал, что не хочешь ничего менять. И... я понимаю тебя.
Он вздохнул и на очередной развилке свернул влево, чтобы объехать один из крупных городов, в котором, наверняка, были пробки.
- Я, правда, понимаю тебя. Менять что-то очень страшно. Но иногда стоит рискнуть. Ты теперь не один, Терри. Я рядом. И я всегда буду рядом. Мы справимся. Я уверен в этом. У нас все получится.
Теренс внимательно выслушал Мэтью, а потом рассмеялся, не злобно, не весело, а с какой-то безнадежной тоской.
- Ты поразительный человек, Мэтт. Твоя вера в счастливую звезду ведет тебя по жизни, не давая оступиться. Я так тебе завидую. Ты веришь в свои слова, но сможешь ли ты сдержать свои обещания? Ты ведь не знаешь меня. Не знаешь моих привычек. Не знаешь, какой у меня характер. Ты помнишь образ наивного мальчика, точно так же, как и я. Но мы уже не мальчики. Мы изменились, Мэтт. Примешь ли ты эти перемены во мне?
- А с чего бы мне их не принять? - нежно улыбнулся Мэтью. - Напомни мне, как долго мы были с тобой знакомы, когда влюбились?
- Два месяца, - нахмурившись, отозвался Терри.
- Вот именно, два месяца, - кивнул Мэтт. - Но это не помешало нам. Так почему же сейчас что-то будет по-другому? Мои чувства не стали тише и глуше от того, что ты подрос, стал шире в плечах и бреешься чаще, чем раз в месяц. Да, мы оба изменились с тех пор, но ведь мы и тогда не знали друг друга. Да из всех твоих предпочтений я знал только о миндальных булочках, и то, лишь потому, что ты сам мне об этом сказал. Конечно, если ты их разлюбил за эти годы, тогда у меня действительно проблемы.
Терри улыбнулся. Пусть вымученно, но все же искренне.
- Не разлюбил, - признался он, а потом вздохнул, и спросил: - Ты точно уверен, что тебе это нужно? Я понимаю, что время все расставит на свои места. Но, если у нас не выйдет, мне придется вернуться в Малберригейт, позорно поджав хвост. Не знаю, смогу ли я тогда смотреть людям в глаза. Смогу ли, вообще, хоть как-то адаптироваться. Мы еще можем остановиться, Мэтт. Мы еще можем сохранить хотя бы дружбу.
- Можем, - не стал отрицать Мэтт. - А еще мы можем быть вместе. И я уверен, что мы будем счастливы.
Он отнял одну руку от руля и, протянув ее к Терри, сжал его холодные пальцы в своей ладони.
Теренс ничего не ответил. Но и руку не отнял. Прикосновения Мэтта вызывали в нем неоднозначные чувства. Ему хотелось и дальше ощущать на себе обжигающее касание пылких взглядов друга, сводящие с ума чувственные поцелуи, жар нежных, мягких ладоней... чужих, и таких родных одновременно.
И он сплел свои пальцы с пальцами Мэтта, давая понять, что не против попытать счастья, и готов довериться ему, даже несмотря на все, что случилось в прошлом.