...
Никого у меня не осталось из родственников. Старый прабабкин дом, в который я приехала, чтобы уже наконец продать его и избавиться от недвижимости, отягощавшей меня хоть и небольшим, но налогом.
Тихо. Кругом грязь и паутина.
Чтобы в более-менее приличном виде сфотографировать интерьер, весь день я смывала пыль, за десятилетия скопившуюся на старой, поломанной мебели.
Мне совершенно не близок ни этот дом, ни эти старые скрипучие стулья. Никакой ностальгии и трепета. Собственно, была я в нем только дважды: один раз во младенчестве, второй в возрасте семи лет, в августе, прямо перед школой. Мы с мамой навещали ее бабушку, мою прабабушку, которая завещала его своему сыну, моему деду.
Теперь все мои ближайшие родственники умерли, а я так и не обзавелась семьей и осталась совершенно одна, хотя вроде бы слышала, есть у меня какие-то троюродные братья-сестры, где-то далеко на севере. Но они так далеко и такие дальние, что ясное дело, никакой связи мы не поддерживаем.
Живу в крупном городе, в своей квартире, кругом соседи, друзья в гости приходят. Современный мир предоставляет все возможности для того, чтобы не чувствовать себя одиноко. Есть социальные сети, много поводов и тем для общения с людьми со всех концов света.
И только в этой дыре, как назло, не ловит сеть. Надежды прямо сейчас скинуть фото дома и отправить объявление о продаже в сеть, рухнули, как подгнившая книжная полка.
Периодически появляется одна палочка уровня связи, да и та исчезает стоит развернуться в другую сторону. По всей видимости, я тот абонент, который вне доступа связи. Ну и ладно, зато отдохну на природе, в тишине и спокойствии. Будто меня раньше сильно беспокоили ...
Я вышла на крыльцо покурить, на улице уже заметно потемнело.
Кругом ни души, запущенный сад, заросшие дорожки, покосившийся забор.
Трава окружила дом плотной стеной выше метра. Природа всегда берет свое, стоит человеку прекратить свою работу по обработке и упорядочению ее неистощаемых ресурсов.
Плодовые деревья, наполовину сухие, уже вряд ли принесут плоды. Старое дерево черешни, сладкие ягоды, я еще помню, теперь все покрыто какой-то желтой коростой и увито диким плющом. Все выведенное человеком без его ухода и заботы чахнет и умирает, служа удобрение для диких, живучих растений.
В конце концов ничего не должно заниматьсязать впустую. Пуская что-то в расход, части одного всегда служит продолжением для другого.
А я все-таки рассчитываю получить хоть небольшие деньги за эти шесть соток и бесхозный дом на них.
Не хотелось снова садиться за руль на несколько часов и уезжать в ночь, решила заночевать здесь.
Кровать и одеяло есть, на улице лето и даже ночная температура много выше нуля.
Старый шкаф громко скрипит, когда я, не без усилий, открываю его двери в поисках свечек, чтобы как-то осветить свой ночлег. На верхней полке я нашла то, что искала: завернутые в папиросную бумагу, аккуратную торбочкой лежат длинные церковные свечи. Основное отделение шкафа заполнено старыми нарядами. Шали и платки с кисточками свисают с горизонтальной перекладины. Мне захотелось посмотреть одежду, но в шкафу так темно, что сначала нужно зажечь свет.
Я отошла от шкафа в поисках подставки для свечей и зажигалки. За моей спиной что-то зашевелилось. Какое-то тихое, неясное движение. Может это моль вылетела из шкафа?
Зажгла свечу, поставила ее на тарелку на стол. Другую на подоконник, а третью взяла в руку, чтобы освещать себе путь.
Свечи защелкали и тени от них запрыгали по стенам и потолку.
Я не суеверный человек и не из боязливых. Давно живу одна и привычка не обращать внимания на посторонние шорохи и движения.
В конце концов все что есть - это человек в своем замкнутом пространстве. Все остальное - игра его воображения, страхи, выползающие из подсознания, теряют свою силу не находя реализации вовне.
И все таки что-то было не в порядке.
Я вдруг почувствовала чье-то присутствие.
Может это от пламени церковных свечей? Этот душный масляный аромат ладана заполняет все свободное пространство, забивает запах пыли и плесени.
Но свечи трещат и чадят.
Возможно от вездесущей пыли, которая попадет в воздух на языки горячего пламени. Чем темнее в помещении тем ярче видна игра огня.
От чего-то очень захотелось, чтобы сию же секунду мой смартфон поймал сеть и мне удалось бы пообщаться с кем-нибудь. Хотя бы просто отправить смешливо-зловещий пост с фотографией старого дома. Пусть без ответа. Только бы знать наверняка, что сообщение дошло, что кто-нибудь обязательно прочтет, посмотрит, случайно остановит взгляд. Ведь интернет так густо населен, ничто не может пропасть бесследно, всегда есть ссылки и сохраненные где-то архивы. Интернет живой, своей открытой всем возможности свободного входа в него. Была бы только связь. Хоть как-нибудь прорваться. Оставить знак, что вот она я. Здесь.
Без интернета пусто. В темноте, в одиночестве. И эти бестолково щелкающие свечи ...
Я потушила их. Сняла кеды и легла прямо в одежде на старый пыльный диван. Может получится уснуть.
В конце концов, чего мне бояться в доме моих предков. Эти стены собственноручно сколочены моего прадедом, ничто не может причинить мне зла, тем более эфимерные суеверия.
А кругом непривычная тишина.
Ни шума машин за окном, ни звука соседского телевизора, ни топота на лестничной площадке.
Скрип.
Дверь старого шкафа открывалась с таким скрипом.
Может я случайно сбила старые магниты, удерживающие дверцы шкафа и она сама произвольно открылась?
Но стало как-то еще хуже, словно ветром ледяными продуло всю комнату.
Холод ночи.
В заброшенном доме он ощущается не меньше чем на улице.
И нет большой разницы в одиночестве или тебе окружают стены.
Стены не греют, если они не хранят привнесенное в них людское тепло.
Тем лучше - спать в прохладных помещениях полезно. Закутавшись в заранее отысканный в сундуке плед, я перевернувшись на бок, закрыла глаза с твердым предметом спать до первых проблесков рассвета.
Тело медленно тяжелее и расслабляется, чувствуя биение своего сердца, кажется вот-вот и сознание полностью отойдет в другой мир. Забудется все окружающее, уплывет прочь и больше никогда не вернется. Завтра все будет выглядеть совершенно иначе, все станет понятнее и яснее, освященное светом дня и, отдохнувшая, я больше не буду нервно вздрагивать по малейшему скрипу.
Так и будет и мне не нужно в это верить. Я это знаю.
Во сне бывает такой миг, когда представляется, что нужно перепрыгнуть через что-то и тело конвульсивно вздрагивает от резкого подергивания ноги.
Разбудило ли это меня, не могу сейчас точно определить, но открыв глаза я увидела лицо.
Лицо было серое или это от сумрака ночи цвета потеряли свою определенность, опустившись в тень.
Глаза были закрыты.
Длинные седые волосы опущены за пределы видимости. Может они лежат на полу.
Но лицо не старое, а гладкое, ровное, тонкое, как будто даже прозрачное, словно из парафина.
Холодное и будто даже пыльное, именно парафиновое. В нем нет ни запаха, ни тепла, ни масляного составляющего, что есть в природном пчелином воске. И все же парафин это тоже мягкий материал стоит его немного расплавить.
Но почему же закрыты глаза?
Я не смогу спрятать от желания и протянуть руку к этому лицу и пальцы мои, как в мягкий парафин, стали медленно проникать внутрь, туда где должны быть глаза, сминая серое лицо.
И с каждым сантиметром, все сильнее нажимая, все злее от отчаяния.
Лишнего, постороннего.
У него должны быть глаза!
Я вскочила с дивана и уже обеими руками вдавливала голову, с постоянно путавшимися, уже рвущимися, но бесконечно длинными волосами. Вдавливала прямо в пол.
Сама не понимая - зачем.
Дряхлые половицы расступались со скрипом под моим давлением и постепенно вбирали внутрь эту серую податливую массу, с цепкими, путающимися в моих пальцах волосами.
Скрип половиц сменился на треск сломленной древесины.
Невозможно остановиться. Пока все, все не исчезнет.
Вниз, дальше, с глаз долой.
Того, кого нет и быть не может и быть не должно!
Тени не состоят из материи, но зaвиcят от нее. Слова могут не иметь смысла, но их выбирают для него.
Поэтому кто-то должен остаться.
Неправильно, невыносимо из-за этой неправильности.
Кто-то должен остаться здесь.
Но теперь я здесь точно одна.
И значит остаться должна я ...
Пока лицо не посереет от вечного сумрака.
Некому одернуть старые занавески и открыть окно, впустить свет в этот холодный одинокий дом.
Пока волосы мои не отрастут до пола и не поседеют. Пока пыль не заполнит все мои внутренности. Пока не иссохнут мои глаза.
На всем белом свете никого у меня не осталось.
Сяду я тихонечко за шкафчик, подремлю. А как скрипнет дверь, то я проснусь.
Посмотрю, кто меня навестил.
Кто-нибудь обязательно навестит ...