Часть 15. Бегство от тьмы
Я чувствовал, как пальцы затекают от тяжести, но не собирался её отпускать. Улицы были пустынны, только тихий ветер выл, перебирая снежные хлопья. Моя машина стояла на другой стороне дороги, и каждый шаг казался мне вечностью.
Когда я наконец дошёл до машины, обхватив Валерию ещё крепче, я быстро открыл дверцу и осторожно положил её на пассажирское сиденье. Её тело казалось таким хрупким, будто малейшее движение могло причинить ей новую боль. В тусклом свете салона я увидел её лицо, укутанное в повязки, с непокрытыми участками кожи, обожжёнными и болезненно покрасневшими.
Я пристегнул её ремнём, стараясь не коснуться лишний раз. Её лицо было бледным, почти мертвенно-белым, за исключением пятен ожогов. Глаза Валерии оставались прикрытыми, как будто она находилась где-то в ином мире, в своей агонии, из которой её невозможно было вырвать. Казалось, даже воздух вокруг неё был пропитан горечью и болью.
Я закрыл дверцу и обошёл машину, пытаясь справиться с накатывающим чувством страха и вины. Забравшись на водительское сиденье, я завёл мотор и вдавил педаль газа. Мы двинулись прочь от этого места, но с каждой секундой мне казалось, что её состояние ухудшается. Она молчала, но её дыхание становилось всё более хриплым, и я видел, как её губы чуть дрожат.
— Держись, — прошептал я, глядя на дорогу. — Я не позволю тебе остаться там.
Сзади мелькали фонари. Казалось, нас кто-то преследует. В какой-то момент я обернулся и почувствовал, как по спине пробежал холод. В зеркале заднего вида мне показалось, что я вижу тех медсестёр, словно призраков в белых халатах, которые смотрели на нас. Их взгляды были наполнены пустотой и осуждением, словно я совершил непростительный грех, вырвав Валерию из их рук.
Машина рывком въехала на просёлочную дорогу, уводя нас всё дальше в темноту. Лишь снег под колёсами был свидетелем того, как я гнал вперёд, стараясь оторваться от этого наваждения.
Я свернул с главной дороги на узкие улочки, приближаясь к своему дому. Валерия оставалась безмолвной, её дыхание было едва слышно в тишине машины, а я неотрывно следил за ней боковым зрением. С каждым поворотом и каждым глухим ударом от дороги казалось, что она ещё больше погружается в свою собственную тень.
Наконец, я припарковался рядом с домом. Холодный воздух обжёг лицо, как только я открыл дверь, но сейчас это было уже неважно. Я обошёл машину и вновь взял Валерию на руки. Её тело было неподвижным, её голова бессильно откинулась на моё плечо. Я чувствовал её лёгкие судорожные вдохи, каждый из которых отдавался в моём собственном теле, как рваная нить. Я постарался как можно крепче укрыть её своей курткой, защищая от порывов зимнего ветра, и направился к подъезду.
Лестничные пролёты казались бесконечными, будто бы подниматься нужно было в вечность, но каждый шаг давался мне легко, словно весь мой страх и вся усталость исчезли. Всё, что я сейчас хотел, — просто оказаться с ней в тепле, вдали от холода, от этого кошмара, который гнал нас по пятам. Я почти не чувствовал веса её тела, но ощущал, как её дыхание становилось медленнее, тише, и это гулко отдавалось в моей голове, заставляя сердце сжиматься.
Наконец, я добрался до своей квартиры. Едва дыша, я одной рукой открыл дверь и, аккуратно переступив порог, внес её внутрь. Тёплый воздух квартиры ударил в лицо, как спасительный глоток после долгого пребывания на морозе. Я закрыл дверь, ощущая за ней что-то зловещее, что мы оставили там, снаружи.
Я перенёс её в гостиную и осторожно уложил на диван, подложив под её голову подушку. Её волосы в беспорядке лежали вокруг лица, как тёмные рваные тени, а повязки, скрывающие её ожоги, казались словно заключающими её в кокон боли. Я присел рядом и тихо взял её за руку, чувствуя, как холод постепенно уходит из её пальцев.
Валерия приоткрыла глаза, и взгляд, который она бросила на меня, был пустым, словно пропитанным глубокой, нескончаемой тьмой.
Я немного устала это писать,не знаю сколько ещё глав написать,и какую концовку сделать.
Плохую или хорошую.
Или две?