А ты не бойся быть слабым
Нежно-нежно обнимая сидящего рядом с ним на диване Нори, Казума улыбается и кладёт голову ему на плечо, замечая вслух:
— Всё же слишком смело было с нашей стороны брать в семью стольких детей. Теперь у нас редко выдаётся время, чтобы вот так побыть наедине друг с другом. Не подумай, что я против или не люблю детей, просто немного жалею, что так мало времени провожу с тобой наедине из-за семейных обязанностей и работы.
— О, не думай об этом так, — со смешком высказывается его супруг, пристраиваясь поудобнее в чужих объятьях. — Чем бы мы ни занимались и где бы ни были, мы оба любим друг друга, и это ничто не изменит. Но если мои слова в какой-то момент станут ошибкой, обязательно скажи мне об этом.
— Никогда, — шёпотом клянётся ему Игараси, притягивая молодого человека для поцелуя. — Ты ведь знаешь, что я уже давно люблю тебя и до сих пор не встретил никого лучше. Мои чувства неизменны. А ещё у нас с тобой десять детей, и мы женаты, так что подумай в следующий раз лучше, прежде чем предлагать мне что-то такое. Уж поверь, если бы я не любил тебя, точно не согласился бы завести с тобой семью. Ты для меня важен, Нори. Важен и дорог.
Брюнет на это улыбается счастливо-счастливо в поцелуе, обвивает руками шею любимого человека и вовсю наслаждается моментом. Пока дети спят, пока они могут побыть хоть недолго наедине, всё прекрасно. Он может быть рядом с тем, кто по-настоящему дорог ему. Казума зарывается пальцами в чёрный водопад волнистых волос и восторженно вздыхает в поцелуе, наслаждаясь человеком рядом с собой. Как же он прекрасен! Мужчина мог бы отдать что угодно за Нори и, если вдруг будет нужно, он отдаст за него даже свою жизнь.
***
Когда один из детей подбегает к ним и интересуется, придёт ли к ним в ближайшее время тётя Рита с детьми, Нори только качает головой и с лёгкой грустью и одновременно радостью замечает вслух:
— Прости, золотце, боюсь, что тётя Рита с ребятами сейчас не могут заглянуть: они с её мужем и детьми отправились в небольшое путешествие, и, если честно, понятия не имею, когда вернутся. Но не расстраивайся сильно, мы можем позвонить им вечером, если ты хочешь. Может, испечь вам печенье? То самое, любимое, с шоколадным драже.
— Да, пап! Спасибо! — радостно вопит мальчишка, прежде чем убежать, а Игараси в тот момент замечает с нежной улыбкой:
— Ты всегда знаешь, чего им не хватает. Пожалуй, лучше родителя на этом свете уже не будет.
— Неправда, один сейчас стоит передо мной, — усмехается брюнет, прежде чем попросить:
— А теперь, будь добр, передай мне ту банку с драже: не хочу потерять её до того, как приготовлю тесто.
— Твоя рассеянность на кухне просто поразительна, — тихо посмеивается его супруг, однако банку всё же отдаёт.
Ему нравится смотреть, как брюнет стоит у плиты и готовит что-то, как возится на кухне, чтобы в итоге попросить мужчину помыть посуду, устало смахнув пот со лба. Да уж, Казума любит их семейную жизнь и, кажется, ничто в мире не способно изменить это.
***
Когда вечером в спальне Игараси видит, что возлюбленный всячески избегает его взгляда и вообще, кажется, готов вот-вот расплакаться, он собирается было встревоженно поинтересоваться, что случилось, однако Нори со своим вопросом опережает его:
— Я увидел случайно и... Кто такой Юстас и почему ты должен с ним завтра встретиться, пока меня с детьми не будет дома? И как это вы планируете "развлечься"? Ты обещал сказать, если...
— Ох, Нори, птенчик мой, никогда не думай, что я стану изменять эдакому демону-искусителю, кому-то вроде тебя. Мне никто не нужен больше. А Юстас — это ремонтник, чьи помешанность на работе и уверенность, что это развлечение, пугают даже меня. Я хочу, чтобы он помог мне завтра заделать в балконе трещины и укрепить его, чтобы с детьми ничего не случилось. Если не веришь, просто послушай.
Он вынимает телефон и прокручивает сообщения назад, включая одно из немногочисленных голосовых, пришедших от мужчины. Из динамика тут же доносится бодрый голос:
— Ой, да не переживай так, Казума, с работой управимся быстро, твой муж и не заметит, чем мы занимаемся! Если ты хочешь разобраться с балконом до его прихода, то я помогу с радостью: любой каприз за такие деньги. Да и, сам знаешь, мне нравится всё вот это вот: трещины заделывать, за работой болтать... Красота. А ещё у тебя муж очень красивый. Не боишься, что уведу?
Нори слушает это чуть ошарашенно, прежде чем на лице его возникает улыбка, а блондин добавляет поспешно, опустив взгляд:
— Ты хоть понимаешь, скольких сил мне стоит не ударить его при встрече, учитывая, как он нахваливает моего мужа и восхищается им? Я вообще-то ревную, это моя задача в нашей семье.
— О, ну так и я тоже от тебя уходить не собираюсь, — тихо посмеивается брюнет, когда тот присаживается на край кровати. — Могу тебе это даже доказать, если хочешь.
Сказав это, молодой мужчина толкает Казуму на кровать, а сам забирается сверху и опускается к его лицу, почти касаясь своими губами его, прежде чем выдохнуть вдруг с усмешкой:
— Ну так что, хочешь проверить? Я буду не против, учитывая, как мне всё это нравится.
— Я же говорю, демон-искуситель, — выдыхает тот, окончательно сокращая расстояние между ними и целуя брюнета, однако пока не имея возможности поменяться с ним местами. Да это, наверное, и не было нужно.
Потому что на эту ночь у Нори явно были свои планы.
***
Просыпаясь утром и перебирая пряди чёрных, как смоль, волос проснувшегося столь же рано супруга, японец подмечает после того, как целует его в лоб:
— Какая прелесть, по утрам ты кажешься таким милым и невинным. Даже не верится каждый раз, что ночью всё это вытворял ты.
— Тебе пора привыкнуть, мы вместе уже больше пяти лет, — посмеивается тот, позволяя коротко поцеловать себя после касания губами лба. — Тем более ты и не возражаешь, когда я творю что-то столь безрассудное в постели.
— Ничего не могу с собой поделать, мне настолько с тобой хорошо, — только и отвечает тот, утыкаясь носом в чужую макушку. — Что бы я без тебя делал...
Брюнет ничего на это не отвечает, только молча улыбается, чего оказывается вполне достаточно в качестве ответа: он и сам счастлив быть с этим японцем, что влюбился в него ещё со средней школы.