***
На базе сталкеров было неспокойно. Бородатый мужик ходил туда-сюда, не находя себе места. Относительно недавно пропал Скиф, просто ушел и так и не вернулся.
— И долго его так и нет, Рихтер? — спросил мужчина, сидящий за прилавком.
— Пятый день его уже нет! — ответил бородатый. — И главное, Сидорович, ушел и никому не сказал! Что делать и где его искать?!
— Может, полицию вызвать? — спросил мужик в шапке и жилетка поверх свитера.
— Бать, что им сказать?! «Мы потеряли сталкера! Он ушел куда-то на терриории Зоны! Вы не видели?» — спросил Рихтер. — Да, если они туда, конечно, сунутся, нас мигом…
— Об этом я как-то не подумал… — ответил Батя.
Батя вздохнул, поправляя шапку, и оглянулся на окна базы, где за пыльными стеклами мелькали силуэты других сталкеров — кто-то чистил оружие, кто-то просто сидел, уставившись в пустоту. Зона всегда забирала своих, но Скиф… Несмотря на свой молодой возраст, Скиф был опытным, он знал, куда не соваться, и всегда возвращался.
— Ладно, Рихтер, — сказал Батя наконец, понижая голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Может, соберем группу? Поищем его сами. Если он вляпался в какую-то аномалию или нарвался на мутантов, то без нас ему конец. А если… ну, сам понимаешь, если его кто-то из наших конкурентов подставил, то тем более надо разобраться тихо.
Рихтер остановился, почесывая бороду, и кивнул, но в глазах его мелькнуло сомнение.
— Группу? Кто пойдет? Большинство сейчас на заданиях, а те, что здесь, — он кивнул на зал, — в основном новички или те, кто уже на крючке у долгов. Если мы уйдем все, базу оставим без охраны. А тут еще и слухи о новом выбросе ходят…
И вот случилось необычное, зверь в базу распахнулась. В двери оказался мужчина в черном костюме с капюшоном. Не было сомнения, это Евгений Мартыненко, Скиф. Он стоял на пороге, словно вырезанный из тени. И только глаза… глаза были впалыми, будто всë его отсутствие ни разу не сомкнул глаз.
— Скиф! — выдохнул Рихтер, хватая его за плечи.
Скиф медленно повернул голову, будто с задержкой, и взгляд его скользнул по лицу Рихтера. Руки мужчины дрогнули — слишком холодная кожа, словно тот только что вышел из холодца аномалии.
— Ты где был?.. — голос Рихтера сорвался. — Три дня! Мы думали…
Скиф не ответил. Вместо этого он обвёл взглядом базу — медленно, внимательно, будто видел всё в первый раз. Батя приподнялся, сжимая ремень автомата, а Сидорович даже забыл моргнуть.
— Скиф, ты что молчишь? — попытался снова Рихтер, слегка встряхивая его. — Эй! Это я!
И только сейчас Скиф заговорил. Голос был тихим, хриплым, словно он давно не пользовался им:
— Я… вернулся…
Эти слова прозвучали так, что у нескольких сталкеров по спине пробежал холодок. Рихтер вздохнул с облегчением, но тут же поморщился — Скиф крепко держал его. Слишком крепко. Будто бы не отпускал.
— Ладно, хватит меня тискать, — попытался пошутить он, — дай нормально посмотреть на тебя…
Скиф посмеялся, но отпусли Рихтера, и тот снял респиратор. Все было тем же, только выдавали явную усталость. Скиф снял капюшон, и в тусклом свете базы его лицо выглядело еще бледнее. Рихтер отступил на шаг, внимательно разглядывая его. Глаза Скифа были красными, как у того, кто не спал неделю. После такой долгой паузы Рихтер ввел его вглубь базы и усадил в самый дальний тихий угол, чтобы никто не подходит и не мешал. Сил у Евгения не было уже даже сидеть, поэтому он завалился набок, прямо на Рихтера. Только тогда Скиф смог показать свою находку. Это был цветок мака синего цвета.
— Я нашел странный цветок! — слабо произнес он.
— Ты полез на маковое поле? Зачем?! Ты мог уснуть там и не проснуться больше!
— Я слышал, он запах маскирует… И…
Рихтер не взял цветок, а лишь сплел свои пальцы одной руки с пальцами Скифа, держащих растение, другой рукой накрыл голову Мартыненко.
— Только не говори, что столько времени был здесь! — прошептал Рихтер, его голос дрогнул, а пальцы крепче сжали руку Скифа.
Синий мак в ладони Мартыненко казался живым, его лепестки слегка трепетали, словно под невидимым ветром, хотя в углу базы не было ни сквозняка, ни движения воздуха.
Скиф медленно поднял голову, его красные глаза уставились на Рихтера с какой-то пустотой, будто он смотрел сквозь него. Губы дрогнули, и он выдавил:
— Да… Пришлось выпить много энергетиков, но это того стоило…
Рихтер всмотрелся в красные глаза Скифа, и сердце сжалось. Он понимал, что за этими глазами скрывается не просто усталость — а последствия той самой аномалии, которая могла усыпить кого угодно на часы, а иногда и навсегда. А вместе с этим — бесчисленные энергетики, выпитые в попытке удержаться на ногах.
— Скиф… — тихо сказал Рихтер, сжимая его руку, — ты понимаешь, что ты натворил с собой? Та аномалия… и все эти энергетики… Это опасно, черт возьми, опасно!
Скиф попытался улыбнуться, но взгляд был пустым. Его тело дрожало, а кожа оставалась холодной, словно он уже наполовину не здесь.
— Я… просто… хотел… достать этот полезный артефакт… — с трудом выдавил он, чуть задыхаясь.
Рихтер наклонился ближе, будто стараясь вложить в каждое слово всю свою тревогу:
— Я знаю, Скиф… но ты мог не вернуться. Я… я не могу позволить тебе так рисковать. Ты слишком ценен, чтобы терять тебя из-за какой-то аномалии или цветов.
Скиф слегка сжал руку Рихтера в ответ, но больше сил не было даже на слова. Он просто медленно заснул, доверяясь тому, кто был рядом. Рихтер же, не отпуская его, почувствовал облегчение — он вернулся, живой.