Третье место: дом на улице Рун
Ночь в Доме прошла неплохо.
Хотя он и был двухэтажным, все спали в одной комнате. Зато огромной. В разброс лежали матрасы, подушки и одеяла. Я думал, что Реус устроится отдельно от всех, но нет — он лег со мной и Асу на один матрас. Кстати, уснул он раньше всех. Ему даже не мешали наш смех и разговоры до двух ночи.
Первое, что я услышал после пробуждения — это будильник с рингтоном, где кто-то истошно орал. Второе — возмущённый голос и вопрос:
— Нафига вставать так рано?
— Я в Нейтоподе олимпиаду выиграла! — воскликнула История, внезапно очнувшись.
Она что, училась во сне?.. Ужас.
— Поздравляю... — пробормотала Наци, сонно стягивая с себя одеяло.
В комнату вошёл Реус. Я даже не заметил, где пропажи, когда проснулся.
— Сейчас скажет, что опять надо переться в новый мир, — захихикала Сиро.
А она вообще умеет делать что-то, кроме как ржать? У неё там выработка дофамина 24/7? Если честно, она меня уже немного подбешивает.
— Да, Сиро, ты права, — кивнул Реус, вынимая наушники из ушей. — Мне снова приснилось видение. Но в этот раз ехать долго не придётся — к обеду уже будем на месте. Нам нужно в Столицу.
«Нифига себе, "к обеду будем". Ага, до столицы ехать минимум день...»
— Шима, нам надо в Столицу Миров, а не в столицу страны, — спокойно пояснила Наци. Я замер.
Она легко улыбнулась:
— Я могу читать мысли. Но только если сама захочу.
— Вообще, у каждого из нас есть особый дар, — подхватила История. — Жители моего мира могут считывать события прошлого, — добавила она, гордо выпрямившись. — Если дотронуться до предмета, можно увидеть, что с ним происходило. Так я однажды узнала про конкурс. Мне прислали грамоту, а я даже не помнила, что участвовала.
— Удобно, — пробормотал я. — Я бы хотел смотреть в прошлое... а не жить в нём.
— Звучит как цитата для блокнота, — хмыкнула Сиро. — Надо записать.
Реус хлопнул в ладони:
— Всё, философия потом. Через десять минут выезжаем.
— За кем едем-то? — спросил кто-то из-под одеяла.
— За последним. Седьмым. Если не ошибаюсь, его зовут Отэ... или что-то в этом духе.
— Это кто вообще? — насторожилась Наци.
— Прорицатель. Видит будущее. Но он... немного проблемный.
Слово «проблемный» повисло в воздухе, как предупреждение.
Я не знал, чего ждать. Я ведь сам до конца не понял, что тут делаю. Но ощущение, что всё вот-вот сдвинется, уже крутилось внутри.
— Что значит "проблемный"? — спросила Асу, нахмурив брови и начав хрустеть пальцами.
Все вцепились взглядом в Реуса. Он закрыл глаза.
«Наверное, до десяти считает.»
— До двадцати, — поправила меня Наци, не переставая смотреть на Реуса.
Наконец он выдохнул. Я заметил, как его кисти немного трясутся.
— Он... То есть Отэ, имеет синдром зеркала. Если долго с ним находиться, можно начать видеть его отражение в зеркале, вообще в любой отражающей поверхности. Это не заразно, просто странно.
Это жопа. Я не буду даже другого слова искать. Хотя, может, и погорячился слегка... В любом случае, Синдром зеркала звучит крипово. Я и так на себя смотреть не могу, потому что вижу не себя, а свою женскую версию. Так мне ещё и чьё-то отражение в зеркале видеть?
Как и я, многие были против Отэ. Потому что никто не хочет видеть чужое лицо рядом с собой.
Громче всех возмущалась, к моему большому удивлению, — Асу. А тише всех — Сиро.
Я не стал участвовать в этом мини-митинге. Просто наблюдал.
Пока не заметил, как Реус паникует. Его кисти теперь трясутся часто, ужасно. Он не знает, что сказать. На него орут. Он забился, чуть ли не в угол. Это мне напоминает... Себя.
Из-за брата я тоже подвергался унижениям. Меня за мой слепой глаз обзывали «циклопом». А когда мы шли вместе, обязательно слышали:
— Циклоп и Уколошмыг на трассу бегут!
(Да, шутки про трассу — это был их юмор на пике. Пике дегенератства.)
А воспитатели, когда мы жаловались, успокаивали нас одним и тем же выражением:
— Зато, когда их в будущем будут задирать, они будут вечно обижаться, а вы — уже закалённые.
Согласен, поддержка была настолько мощной, что мой брат от счастья людей убивать начал.
А когда ребята узнали, что мы на них докладываем, то сразу же на нас пошли. Затолкали в угол и стали допрашивать. В такой ситуации не только кисти трястись начнут, но и всё остальное в придачу.
И сейчас — смотреть на зажатого Реуса было чертовски больно.
Иногда у тебя ничего не болит — нет ни синяков, ни крови. Но боль всё равно разрывает изнутри. Такая — самая ужасная.
Я вскочил и начал говорить всё, что срывалось с языка. Без фильтра, без плана — просто чтобы Реус не чувствовал вины просто так.
Я говорил и про Сиро с её вечным дофамином, и как она раздражает, про Историю и её бесконечное «какая я молодец, сделала вот это» (вчера вечером она весь мозг мне промыла информацией про свои награды, хотя я всем видом показывал, что мне неинтересно), про себя и про то, как они терпят моё молчание и странное поведение — абсолютно всегда!
Как они вообще всё это терпят?!
Мне не хватило и суток, как я уже начал на них гнать и орать.
Господи, пусть только простят меня за эту вспышку. Я сам не ожидал, что так сорвусь.
Все успокоились. Тогда заговорил Реус:
— Я понимаю, что вам это может не нравиться. Честно, меня самого такая перспектива не особо устраивает. Но он пришёл ко мне в сон. Я его увидел. Я его запомнил. Это наш человек. Мы обязаны найти его и принять с этим синдромом зеркала, потому что мы не знаем, какую роль он играет. Он может быть проводником. А может, займёт моё место.
Реус говорил чисто.
Как чувствовал. Я верил ему. Кажется, ему нельзя не верить. И остальные тоже поверили.
Через полчаса мы все, кроме Асу и Сиро, сидели в машине и готовились к пути.
Сиро решили оставить дома, потому что боялись, что она может спугнуть нового участника, а Асу осталась следить за ней.
Машина тронулась с места, плавно набирая скорость.
Я чувствую, как всё меняется. Я всё ещё не знаю, куда еду.
Но знаю точно — назад дороги уже нет.
Нейтопод — устройство для сна с переносом в виртуальные миры. Усовершенствованная версия шифтинга.