Рождественская пурга

Джей резко развернулся и посмотрел на нас, сидящих рядом в снегу. Затем на машину. На миг он замер. А потом повернулся и побежал, энергично перебирая ногами, только пятки сверкали. Он хотел прорваться в «Вафельную». «Мустанг» с ревом промчался мимо нас с Герцогом. Крошка Томми Рестон высунулся из окна, помахал «Твистером» и объявил:

- Вас мы чуть позже убьем.

Казалось, что пока близнецы удовольствуются убийством Джея - они на всех парах гнали к нему, - и я прокричал:

- Беги, Джей! Беги!

Из-за рева «мустанга» он наверняка меня не слышал, но я все равно орал, это был последний отчаянный вопль в спину стихии. После этого мы с Герцогом лишь играли роль свидетелей.

Джея мы видели все хуже, бежал он очень быстро, но у него все равно не было шансов опередить «форд-мустанг» с таким гениальным водителем.

- А мне так хотелось хашбраунов, - мрачно сказала Герцог.

- Да, - согласился я.

«Мустанг» уже поравнялся с Джеем, но он отказывался останавливаться или уходить с дороги. «Мустанг» забибикал, потом включил фонари, но Джей бежал. И тут я разгадал его стратегию: он понял, что дорога из-за сугробов недостаточно широка, чтобы «Мустанг» его объехал, и поставил на то, что близнецы не станут его давить. Мне показалось, что он слишком уж высоко оценил благодушие братьев, но, по крайней мере, пока это работало. «Мустанг» отчаянно, но тщетно сигналил, а Джей бежал перед ним.

В это время на мосту показались две крупные мужские фигуры, они тихонько двигались в направлении съезда с него с очень тяжелой на вид бочкой. Пиво. Чуваки из колледжа. Я показал на них Герцогу, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

- Можно срезать! - крикнула Герцог и рванула в сторону автомагистрали, вихрем прорвавшись через сугроб.

Впервые на моей памяти Герцог бежала так быстро, и уж не знаю, о чем она при этом думала, но о чем-то же думала, так что я бросился вслед за ней. Мы взлетели на насыпь, тянувшуюся вдоль магистрали, сделать это благодаря плотному насту оказалось легко. Перепрыгивая через ограждение, я увидел с другой стороны дороги Джея, он все еще бежал. А вот «мустанг» остановился, и Томми с Тимми уже неслись вслед за ним.

Мы же с Герцогом бежали к пацанам из колледжа. Один из них наконец посмотрел на нас:

- Привет, вы... - Но он даже не закончил.

Мы пролетели мимо них, и Герцог закричала:

- Доставай игровое полотно! Доставай!

Я открыл коробку с «Твистером» и бросил ее на трассу. Потом взял стрелку в зубы, а игровое полотно - в руки, поняв наконец, что задумала Герцог. Конечно, может быть, близнецы окажутся быстрее. Но план Герцога был настолько гениальным, что у нас все равно оставался шанс.

Добежав до съезда с моста, который шел под гору, я бросил полотно «Твистера» на дорогу. Герцог прыгнула на него прямо задницей, я - за ней, а руку со стрелкой отвел за спину.

- Дави правой рукой, и мы будем поворачивать вправо, - прокричала Герцог.

- Хорошо, - ответил я.

Мы заскользили вниз, все быстрее и быстрее, на повороте я стал давить на снег правой рукой, и мы начали поворачивать, набирая скорость. Я увидел, как Джей повис на спине у Тимми, тщетно пытаясь остановить этого великана, шагавшего к «Вафельной».

- Мы сможем, - сказал я, хотя и сомневался в этом.

Затем сверху послышался гулкий грохот, я повернулся и увидел, что вслед за нами с приличной скоростью катится бочонок пива. Они пытались нас убить! Не очень спортивно!

- ПИВО! - закричал я, и Герцог резко повернула голову.

Бочонок пугающе скакал в нашу сторону. Я не представлял, сколько он весит, но судя по тому, с каким трудом ребята его тащили, наверное, достаточно, чтобы убить двух школьников, рождественским утром катящихся с горы на санках из «Твистера». Герцог так и смотрела в ту сторону, на приближающийся бочонок, но мне было слишком страшно.

- Сейчас давай поворачивай, поворачивай! - в какой-то момент закричала она. Я надавил рукой на снег, а Герцог навалилась на меня, столкнув с игрового полотна. Мимо нас пронесся бочонок, он прокатился прямо по красному пунктиру игрового полотна, где незадолго до этого сидела Герцог, затем ударился об ограждение автомагистрали, перескочив через него. Что было потом, я не видел, но слышал: бочонок сильно вспенившегося пива налетел на что-то острое и взорвался, словно огромная пивная бомба.

Грохот был такой, что Томми, Тимми и Джей замерли секунд на пять. А когда снова побежали, Томми поскользнулся и рухнул лицом вниз. Увидев, что брат упал, великан Тимми сменил тактику: вместо того чтобы гнаться за Джеем, он прорвался сквозь сугроб на обочине и бросился к «Вафельной». Джей, который бежал чуть впереди, сразу же сделал то же самое. Мы с Герцогом были уже рядом, в самом низу спуска, так что скорость стала падать, и оказались настолько близко к близнецам, что нам стало слышно, как они перекрикиваются друг с другом и Джеем. Окна «Вафельной» частично запотели, но я уже видел, что происходит внутри. Черлидеров в зеленых костюмах, в которых они обычно разминаются. Их задорные хвостики.

Но когда мы встали и я поднял игровое поле от «Твистера», я понял, что на самом деле мы еще далеко. Тимми несся к входной двери по обледеневшей дорожке, энергично размахивая руками, в его мясистых лапах коробка с «Твистером» казалась до комичного крошечной. Джей бежал чуть под другим углом, по щиколотку в снегу, выкладываясь на полную. Мы с Герцогом тоже старались как могли, но сильно отставали. Я еще надеялся на победу Джея, но лишь до тех пор, пока Тимми не осталось всего несколько шагов до двери: тогда я осознал, что он будет первым. У меня душа ушла в пятки. Ведь Джей был так близко от цели. Его родители-иммигранты стольким пожертвовали ради него! Герцог останется без хашбраунов, а я - без сырных вафель.

Когда Тимми протянул руку к двери, Джей сделал внезапный рывок, подпрыгнул, вытянувшись всем телом, как баскетболист, пытающийся взять слишком высокий мяч, ударил плечом Тимми Рестона в грудь, и они оба упали в засыпанные снегом кусты. Джей выбрался первым и кинулся к двери, открыл ее и запер у себя за спиной. Мы с Герцогом были уже совсем рядом и услышали из-за стекла его ликующий клич. Джей вскинул над головой руки, потрясая кулаками, и этот его радостный крик длился несколько минут.

Джей с поднятыми руками смотрел во тьму на нас, к нему сзади подбежал Кеун в черном козырьке с эмблемой «Вафельной», бело-желтой полосатой футболке и коричневом фартуке. Он обхватил Джея за живот и поднял, а тот все размахивал руками. Столпившись, за происходящим наблюдали черлидеры. Я посмотрел на Герцога, которая тоже смотрела на меня, а не на них, я рассмеялся, она - тоже.

Томми с Тимми какое-то время колотили в окна, но Кеун лишь развел руками, типа: «Что я могу поделать?», так что они вскоре двинулись обратно к машине. Когда мы с ними поравнялись, Тимми сделал в мою сторону угрожающий выпад, но этим все и ограничилось. Обернувшись, чтобы посмотреть вслед близнецам, я увидел, что парни из колледжа скользят по съезду с автомагистрали.

Наконец мы с Герцогом добрались до двери, я потянул ее на себя.

- Формально я не должен вас впускать, поскольку Рестонов обогнал только Джей, - сказал Кеун. - Но у вас «Твистер».

Мы протиснулись мимо него, мне в лицо хлынул поток теплого воздуха. До этого я даже не замечал, насколько окоченел, но теперь стал отогреваться, и тело покалывало. Я бросил мокрую насквозь коробку с игрой на кафельный пол.

- «Твистер» прибыл! - прокричал я.

- Ура! - заорал Кеун, но стайка девчушек в зеленом едва удостоила эту новость вниманием.

Одной рукой я обнял друга, а другой взъерошил ему волосы:

- Срочно требуются сырные вафли.

Герцог попросила хашбраунов, а потом плюхнулась за столик рядом с музыкальным автоматом. Мы с Джеем бочком уселись на стол и стали болтать с Кеуном, пока он готовил нам поесть.

- Не могу не отметить, что черлидеры, скажем так, на тебя не вешаются.

- Ну, - начал он, стоя к нам спиной у своих вафельниц, - надеюсь, что «Твистер» изменит ситуацию. Они все-таки пытались флиртовать с мистером «Я-мачо-несмотря-на-хвостик». - И Кеун кивнул в сторону парня, заснувшего за столиком. - Но он, по всей видимости, только о своей подружке и думает.

- Да, «Твистер» оказался очень в тему, - согласился я.

Игра валялась на полу, никому не нужная.

Джей наклонился в мою сторону, чтобы посмотреть на черлидеров, и покачал головой:

- До меня только что дошло, что бросать на них смущенные взгляды я могу почти каждый день за обедом.

- Ага, - кивнул я.

- Они явно не настроены с нами общаться.

- Точно, - поддакнул я.

Девчонки сбились в кучку у одного из столиков. Разговаривали они друг с другом очень быстро и эмоционально.

До меня долетали некоторые слова, но смысла беседы я понять не мог - всякие черлидерские термины: видимо, обсуждали соревнования. В жизни есть темы, которые интересуют меня меньше, чем эта. Но их немного.

- Эй, вон соня очнулся, - заметил Джей.

Я посмотрел на парня: темноглазый, с хвостиком. Я довольно быстро его узнал.

- Он в Грейстауне учится, - сказал я.

- Ага, - подтвердил Кеун. - Это Джеб.

- Точно.

Этот парень был студентом первого курса колледжа. Я с ним не был знаком, но замечал его здесь раньше. Он меня, видимо, тоже узнал - судя по тому, что встал и направился ко мне.

- Ты Тобин? - спросил он.

Я кивнул и пожал ему руку.

- Эдди знаешь?

Я недоуменно смотрел на него.

- С первого курса, красотка.

Я захлопал глазами:

- Э, вроде нет.

- Длинноволосая блондинка, похожая на актрису? - В голосе Джеба звучало и отчаяние, и недоумение по поводу того, что я не знаю эту девчонку.

- Извини, чувак, - вздохнул я. - Вообще ни о чем не говорит.

Он закрыл глаза. И словно поник.

- Мы начали встречаться за день до Рождества, - сказал он, глядя куда-то вдаль.

- Вчера? - И подумал: «Вы были вместе всего один день, и тебя так колбасит? Очередной повод избегать этих отношений».

- Не вчера, - устало сказал Джеб. - Год назад.

Я посмотрел на Кеуна:

- Дружище, человеку плохо.

Кеун кивнул, вывалив на гриль Герцоговы хашбрауны.

- Утром подброшу его до города, - предложил он. - Хотя какие у нас правила, Джеб?

Джеб проговорил, словно Кеун повторял ему это уже тысячу раз:

- Никто не уходит до последнего черлидера.

- Правильно, дружище. Тебе бы в постель вернуться.

- Только это... - попросил Джеб, - если вы ее вдруг увидите... или типа того, передайте, что меня задержали.

- Ладно, - согласился я.

Прозвучало это, наверное, не очень убедительно, по тому что Джеб после этого развернулся и посмотрел на Герцога:

- Скажи ей, что я иду.

И, как ни странно, она его поняла. Ну, по крайней мере, так показалось. Она кивнула, словно говоря: «Да, если я вдруг увижу эту незнакомку где-нибудь в четыре утра в метель, я непременно передам». Герцог улыбнулась парню с сочувствием, и у меня опять возникла такая мысль, от которой никак не отделаться.

Улыбка Герцога как будто успокоила Джеба, и он снова опустился на стул с поникшей головой.

Я болтал с Кеуном, пока тот не подал мне дымящуюся вафлю.

- Боже, Кеун, какая красотища! - воскликнул я, но он уже отвернулся, чтобы выложить на тарелку хашбрауны для Герцога.

Тут же появился Билли Талос, выхватил тарелку у него из рук и понес Герцогу. Он сел рядом с ней.

Я несколько раз бросал на них взгляды, они буквально лежали на столе лицом друг к другу и о чем-то оживленно разговаривали. Мне хотелось встрять и рассказать подружке, что он заигрывал с одной из множества Мэдисон, пока мы тащились сюда по сугробам, но решил, что это все же не мое дело.

- Пойду поговорю с кем-нибудь, - объявил я Джею и Кеуну.

Джей как будто не поверил:

- С кем? С черлидером?

Я кивнул.

- Дружище, - вздохнул Кеун, - я пытался всю ночь. Их слишком много, чтобы пытаться разговаривать с одной. А если со всеми, то тебя просто игнорируют.

Но мне надо было хотя бы создать видимость.

- Вспомните льва, охотящегося на газелей, - сказал я, пристально наблюдая за стайкой девчонок. - Выбираешь отбившуюся от стада и... - одна крошечная блондиночка смотрела не в ту сторону, что и все, - бросаешься.

Я соскочил со стула. И целенаправленно подошел к ней.

- Я Тобин, - представился я, протягивая руку.

- Амбер, - ответила она.

- Красивое имя.

Девчонка кивнула, глаза у нее забегали. Амбер хотелось уйти, но я пока не мог ее отпустить. Так что попытался придумать, что бы еще спросить.

- Насчет вашего поезда что-нибудь известно? - поинтересовался я.

- Да, может, даже завтра не пойдет.

- Вот не повезло, - с улыбкой сказал я и бросил взгляд через плечо в сторону Билли с Герцогом, но она куда-то исчезла.

Хашбрауны все еще дымились на тарелке, на край которой она налила, как обычно, кетчупа, но после этого почему-то ушла. Я оставил Амбер и подошел к Билли.

- Она вышла, - сразу сказал он.

Какой нормальный человек выйдет, если все тепло, хашбрауны и четырнадцать черлидеров еще внутри?

Я схватил шапку, натянул пониже на уши, надел перчатки и тоже вышел на ветер. Герцог сидела на тротуаре возле стоянки, даже почти не под навесом, который защитил бы ее от все не прекращавшегося снега.

Я сел рядом:

- Что, нос давно не закладывало?

Она пошмыгала, а на меня и не взглянула.

- Возвращайся, - сказала она. - Ничего страшного.

- В чем?

- Ни в чем ничего страшного. Возвращайся.

- «Ни в чем ничего страшного» - хорошее название для группы. - Я хотел, чтобы Герцог на меня посмотрела, чтобы я мог оценить ситуацию, и, когда она наконец это сделала, я заметил, что у нее красный нос, и, несмотря на холод, заподозрил, что она плакала. Это показалось мне довольно странным, потому что Герцог обычно не плачет.

- Я... я бы просто предпочла, чтобы ты при мне этого не делал. Ну что в ней интересного? Серьезно, ответь, что в ней такого. Да или хоть в какой из них...

- Не знаю, - сказал я. - Ты же с Билли общалась.

Герцог пристально посмотрела на меня:

- Я сказала ему, что не пойду с ним на этот идиотский бал, потому что не могу заставить себя перестать думать о другом.

Я соображал очень долго.

- Да, они хихикают, а я смеюсь, у них декольте, а у меня нет, но чтоб ты знал - я тоже девушка.

- Я в курсе, - защищался я.

- Да? Неужели хоть кто-то? В магазин захожу, и там я Герцог. Я - один из трех великих мужей. Джеймс Бонд нравится только педикам. Да ты и не смотришь на меня, как на других девчонок, разве только... А, ладно. К черту! Когда мы сюда шли, еще до того, как появились близнецы, мне на миг показалось, что ты увидел во мне женщину, и я подумала, а может, Тобин не самый жуткий на свете гаденыш, а потом я сижу объясняю все Билли, а ты болтаешь с какой-то девчонкой так, как никогда не разговаривал со мной, и... да фиг с ним.

И тут до меня хоть с запозданием, но дошло. Та мысль, от которой я пытался отделаться, пришла в голову и Герцогу, и мы оба пытались от нее избавиться. Я нравился ей. Я опустил глаза. Надо было все обдумать, прежде чем на нее смотреть. Так. Ладно, решил я, я посмотрю на нее, и если она посмотрит на меня, я рассмотрю ее как следует, потом снова опущу взгляд и снова все обдумаю. Всего чуть-чуть посмотрю.

И я посмотрел. Она сидела, склонив голову в мою сторону, не моргая, и в ее глазах была палитра цветов. Герцог поджала свои потрескавшиеся губы, затем улыбнулась, прядь кудрявых волос выбилась у нее из-под шапки, она шмыгнула красным носом. Я не хотел отводить взгляда, но все же отвел и снова уставился на снег под ногами.

- Скажи что-нибудь, пожалуйста, - попросила она.

И я заговорил, обращаясь к земле:

- Я всегда считал, что нельзя отказываться от счастливой середины в надежде на счастливый конец, потому что никакого счастливого конца нет. Ты меня понимаешь? Страшно все потерять.

- Знаешь, почему я рвалась сюда, Тобин? Почему хотела забраться на холм? Ты, разумеется, понимаешь, что не из-за того, что перед Кеуном маячила перспектива протусоваться всю ночь с Рестонами, и не для того, чтобы смотреть, как ты лебезишь перед черлидерами.

- Я думал, ты хотела встретиться с Билли.

Герцог смотрела на меня пристальнее некуда, я даже видел ее дыхание в окружившем меня морозе.

- Я хотела приключений. Я это люблю. Потому что я не такая, как вон она. Мне не кажется, что пройти шесть километров по снегу - это жуть как тяжело. Мне это прикольно. Я так хочу. Когда мы сидели и смотрели кино, я мечтала, чтобы навалило еще больше снега. Много-много! Так интересней. Может, конечно, я и ошибаюсь, но мне кажется, что и ты такой же.

- Да, я тоже этого хотел, - согласился я. Я еще не мог посмотреть Герцогу в лицо, потому что боялся того, что могу сделать, если увижу близко ее глаза. - Чтобы снег не прекращался.

- Да? Круто. Круто! И пусть из-за снега вероятность счастливого конца все меньше. Ну, машина, может, встанет - да плевать! Дружбу можем разрушить - плевать! Я целовала парней, которых не боялась потерять, и после этого мне хочется только одного - такого поцелуя, когда на кону стоит всё...

Я взглянул на тех, «которых не боялась потерять», и выждал до «всё», после чего уже не смог сдерживаться. Я положил руку на затылок Герцога, ее губы коснулись моих, я ощутил тепло ее языка, мягкого, сладкого, со вкусом хашбраунов, открыл глаза и коснулся перчатками ее бледного от холода лица. Это был мой первый поцелуй с девушкой, которую я любил. Потом я робко посмотрел на Герцога и сказал:

- Ух ты!

Она рассмеялась и снова прижала меня к себе, а потом из-за спины раздался звон колокольчика, оповещающий о том, что дверь «Вафельной» открылась.

- ЧЕРТ! ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?

Я смотрел на Джея, пытаясь стереть с лица идиотскую улыбку.

- КЕУН! - заорал Джей. - ТАЩИ СЮДА СВОЮ КОРЕЙСКУЮ ЗАДНИЦУ.

В дверях появился Кеун.

- А НУ РАССКАЖИТЕ ЕМУ, ЧТО ВЫ ТОЛЬКО ЧТО ДРУГ С ДРУГОМ ДЕЛАЛИ!

- Гм... - пробормотал я.

- Мы поцеловались, - улыбнулась Герцог.

- Да вы педики, - констатировал Кеун.

- Я ДЕВУШКА.

- Это я знаю, но Тобин тоже, - сообщил ей Кеун.

Джей все продолжал орать, словно забыл, как регулировать громкость голоса:

- МЕНЯ ОДНОГО, ЧТО ЛИ, ЗАБОТИТ БЛАГОПОЛУЧИЕ НАШЕЙ КОМАНДЫ? НИКОМУ ДЕЛА НЕТ ДО КОМАНДЫ?!

- Иди на черлидеров пялься, - ответила Герцог.

Джей какое-то время смотрел на нас, а потом улыбнулся:

- Только сильно не дурейте. - Он развернулся и ушел.

- Там хашбрауны стынут, - напомнил я.

- Если вернемся, с черлидерами не флиртовать.

- Я делал это, только чтобы привлечь твое внимание, - признался я. - Можно я тебя еще раз поцелую?

Она кивнула, и я сделал это. Хуже не стало, я мог бы продолжать вечно, но наконец, не отрываясь от меня, Герцог сказала:

- Я вообще-то хочу хашбраунов.

И я открыл перед ней дверь «Вафельной».

Герцог нырнула мне под руку, и мы поужинали - в три часа утра.

Потом мы спрятались между огромными металлическими холодильниками, и лишь иногда к нам заходил Джей и рассказывал подробности об их с Кеуном неудачных попытках завязать с черлидерами беседу. Через какое-то время мы с Герцогом заснули вместе на красном кафельном полу на кухне «Вафельной»; ей подушкой служила моя рука, а мне - моя собственная куртка. В семь нас разбудили, и Кеун даже ненадолго нарушил собственное обещание ни за что не покидать черлидеров и отвез нас в «Герцога и Герцогиню». Оказалось, что тягач, принадлежащий «Вафельной», водил Алюминиевый, и он вытащил машину, я поставил ее на домкрат перед домом, чтобы ось не сломалась, а колесо закатил в гараж, после чего мы с Герцогом пошли к ней домой и открыли подарки, и я старался не показывать ее родителям, что она окончательно свела меня с ума, а потом приехали и мои родители, и я сказал им, что машина сломалась, когда я попытался отвезти Герцога домой, они на меня покричали, но не слишком долго, потому что ведь Рождество, а у них есть страховка, да и вообще это всего лишь машина... Вечером, когда черлидеры наконец уехали и все съели свой праздничный ужин, я позвал к себе Герцога, Джея и Кеуна. Они пришли, мы посмотрели еще два фильма про Джеймса Бонда и еще полночи вспоминали свои приключения. А потом легли спать - все четверо в спальных мешках, как всегда, - и ничего не изменилось, разве что я-то не заснул, и Герцог тоже, мы просто лежали и смотрели друг на друга, а потом, где-то в полпятого, встали и пошли в «Старбакс» - полтора километра по снегу - вдвоем. Я преодолел все трудности путаной французской системы заказов, по которой там работали, и получил латте с кофеином, в котором на тот момент страшно нуждался, после чего мы с Герцогом уселись рядышком в мягких фиолетовых креслах. Я растянулся в нем, уставший, как никогда, так, что даже улыбаться едва мог. Мы болтали о всякой ерунде, у Герцога это все еще весьма неплохо получалось, через какое-то время возникла пауза. Герцог посмотрела на меня сонными глазами и констатировала:

- Пока ничего не испортили.

- Боже, я тебя люблю, - признался я.

- О!..

- «О» в хорошем смысле?

- В самом лучшем.

Я поставил латте на столик. Счастье светилось в моих глазах.