Часть 12
Пока разношёрстная толпа передвигалась по кладбищу в одном из помещений первого этажа психиатрической больницы слышались недовольные разглагольствования о тупости неких "идиотов". Приятной наружности парень сейчас активно жестикулируя, ругался в пустоту, словно репетируя то, что скоро удастся высказать кучке психов. Но это будет нескоро, нам стоит уделить внимание нашим новоиспечённым призракам.
Евгений приглашающе развёл руками перед ребятами, идущими за ним. Он широко улыбался всем проходящим мимо, подавая руку детям и девушкам на небольшой лестнице. Мальцхир нашёл самым удобным местом для разговора белокаменную беседку. Она находилась в восточной части на территории больницы и сильно выделялась из всех немногочисленных построек. Вьюн обвивал колонны держащие крышу и небольшой забор. Посередине беседки стоял круглый стол, обрамлённый такими же белокаменными лавками, как и он сам. С этого места, окружённого деревьями и кустами роз, цепким вьюном и всё той же, нескончаемой прохладой исходила другая атмосфера, нежели от кладбищенских могил и склепа или от кабинетов больницы. Здесь чувствовалась отстранённая холодная романтика, было нечто завораживающее.
Евгений часто посещал беседку, особенно когда ему наскучивали пустые разговоры с Марком или бесцельные прогулки по кладбищу, на котором он был похоронен. Мальцхира можно назвать романтичной натурой, хотя сам он признавал это только в своих мыслях. Даже сейчас, со своей лучезарной улыбкой, он казался холодным для окружающих.
– Проходите, располагайтесь, – приглашающе сказал Евгений, подавая руку Алине. Девушка посмотрела на руку того с презрением и прошла сама, не замечая раздражения в глазах Мальцхира. " Наглая" – решил для себя брюнет и последним поднялся в беседку, садясь рядом с Марком.
После небольшой заминки первой нарушила тишину Вика, держащая на своих коленях металлическую палку, чуть меньше чем та, которой некогда угрожал Никита:
– И так, почему у меня серые глаза? – она подумала и добавила, – У нас. Почему у нас серые глаза?
– Нам бы кто ответил... – со скучающим взглядом сказал Томас.
– И как это понимать? – недовольно спросила Катя, придвигаясь ближе к Лесе, подальше от пристального взгляда близнецов.
– Как сказано, так и понимать, – раздражённо кинула Римма, нервно теребя подол платья. На неё буквально пялиться Никита, притом, парень не отвёл взгляд даже когда та начала смотреть ему в глаза. Краузе не смогла долго держать зрительный контакт, особенно после картин, всплывших в памяти: как она подходила к парню с кинжалом; как его рыжие волосы казались пламенем в лучах заката. Девушка смутилась и отвела взгляд.
– Вы обещали, что будете отвечать, – почти крича, заявила Вика, немного подскакивая с места.
– Вот только без агрессии, – сказал Евгений, расслаблено закинув ногу на ногу и стуча пальцами по столешнице.
– Тебе ли это говорить? – саркастично подняла бровь Алина, сверля взглядом хмыкнувшего в ответ Женю.
– Знаешь, тебе не идёт... – Евгений скинул одну ногу с другой и указал на Алину ладонью, обведя её всю, – Твоё поведение, эта раздражительность и недовольство: не то, что должно выражать твоё личико, солнышко.
– Прошу простить, что не смогла соответствовать ожиданиям, дорогой, – блондинка подпёрла подбородок рукой и сердито сдвинула брови, – Просто, сложно, знаешь ли, смотреть на наглую, самодовольную рожу своего убийцы. И быть в приподнятом расположении духа, когда хочется вмазать хорошенько.
К концу алининой фразы оба встали и опирались кулаками о белую столешницу. Их лица приблизились друг к другу – она всей натурой указывала на внутреннюю ненависть, а он был раздражён поведением девушки.
Евгений смотрел в серые, полные ненависти глаза и сжимал кулаки так, что ногти больно впивались в кожу ладоней. Он раздражался от того, что находил симпатичными её пухлые щёчки, от того, что представлял, как на них может разгореться пунцовый румянец; от того, что её пшеничные пряди, сейчас одна за другой спадающие на лицо так и манили прикоснуться; от того, что сознание туманно выдавало воспоминания о зелени глаз. Он начинал ненавидеть эти изменения в себе, с того самого момента, как встретил Алину. Мальцхир ножом бы вырезал противное чувство, если бы это не было душевной практикой. А с душой, да и с разумом у него были проблемы. Теперь ещё и мысли направлялись в сторону блондинки, окончательно спутываясь. Поэтому Женя и хотел избавиться от неё, да не вышло. Поток мыслей прервал Марк:
– Сядьте оба, я всё объясню, – Вернер посадил Женю на место, многозначительно смотря на не шелохнувшуюся Алину. Тут Вика, подхватив порыв благоразумия Марка, потянула подругу за локоть и усадила рядом с собой. Блондинка теперь отдавала всё своё внимание Марку, игнорируя взгляды Евгения.
– Я думаю, нам стоит представиться, – начал Марк и поочерёдно познакомил всех, приятно улыбаясь. Он то и дело бросал мимолётные взгляды на Вику, надеясь, что та не заметит симпатии. – Ну а Женю вы уже знаете, – закончил Вернер, указывая на брюнета.
– Кто–то даже ближе, чем нужно, – качнул головой в сторону Алины Томас.
Прежде чем девушка успела открыть рот для новой желчной фразы Марк начал:
– Мы сами не знаем, почему глаза сереют после смерти, как видите мы такие же.
– Хм, это даже интересно, – тихо, словно для себя, сказала Леся.
– П–погоди что?! – срывающимся голосом прохрипела Катя, – Мы реально умерли?
После последовали слёзы и истерика со стороны длинноволосой, успокоительные слова которые долгое время не работали. Слава богам, что эта эпопея благополучно завершилась после получасовой тоски со стороны, пожалуй, всех ребят.
– Есть ещё вопрос, – сказал Никита, смотря на Марка с безнадёжностью. Вернер кротко кивнул и парень продолжил:
– Почему тут так холодно?
Евгений усмехнулся и покачал головой из стороны в сторону:
– Ну разве не ясно, что мы не можем знать почему тут вот так?! – парень встал ко всем спиной, вглядываясь в природные красоты дальше заросших зеленью ограждений, – Ни к кому не приходили ни ангелы, ни демоны... Никто не объяснял принципов этой загробной жизни и чёрт знает, кончиться ли это всё когда–нибудь или нет.
После этого короткого монолога все затихли. Каждый чувствовал какой–то тоскливый надлом в голосе Мальцхира. Евгений повернулся ко всем спустя минуты две и обошёл глазами призраков, останавливаясь на Алине. Они встретились взглядом на пару секунд, но на девушку успело нахлынуть чувство, что испытывал парень. Она различила боль, которая появлялось у неё самой, когда будущее было настолько туманным, что казалось глупым гадать на этот счёт. Хотя в сравнении с нынешним положением все прежние проблемы она сочла ничтожными и пустыми. Какую разницу сейчас составляло волнение о будущей журналистской практике? А сдача сессии казалась пустяковой царапиной от бумаги в сравнении с огромным клеммовым ожогом факта её смерти. Да что там она сама, друзья волновали не меньше.
– И всё–таки, – задумчиво вздохнула Римма, – шанс ещё может быть...
– Да, стоило спокойно выслушать Сашку, – закивал Томас, обнимая Мию за плечи.
– А я говорил, – поучительным тоном пробасил Марк, закуривая.
– Может подробнее объясните? – возмутилась, полностью успокоившись, Вика, – Мне жить хочется.
Марк выпустил первые клубы дыма в воздух и глянул на девушку:
– Мы тоже хотели жить, поэтому и ... – он запнулся, так и не закончив фразу.
Все подопечные психиатрической больницы потупили взгляд, стараясь не смотреть на своих жертв.
– Прости нас, пожалуйста, м тихо сказал Диан, поднимая глаза на Катю и тут же отводя в сторону.
Девушка зло сжала кулаки и сомкнула губы в ниточку, она боролась со своими противоречивыми ощущениями: с одной стороны она бы наорала на этих детей, подняла руку, но также думала, что они явно не от простой жизни так поступили. Скорее всего, все эти психи хотели начать заново, и у каждого были свои причины. Особенно у таких маленьких детей. Задумавшись, она твёрдо поняла, что хочет узнать их историю, понять, почему те так поступили, для чего им нужна была новая жизнь.
Все извинились, нашли слова. Даже Мальцхир бросил короткое " Извини" Алине, та лишь кивнула в ответ.
Ещё одна пауза посетила компанию своей тишиной, её словно ножом резанул голос Вики:
– Так что за Саша? – невольно сгорбившись в плечах, она так и смотрела на Вернера.
– Скоро познакомлю, – кинул Марк, туша сигарету о белый камень столешницы и выпуская вверх над их головами последние клубы сигаретного дыма.
Узоры белого тумана витиевато крутились в воздухе, пока полностью не растворились в примесях озона с кислородом. Белые колонны, как и всегда, заканчивались тяжёлой каменной крышей, под которой сидели опустошённые событиями души. Ветер также холодил кожу и развивал волосы ледяным дыханием. Белые розы манили запахом бутонов и отпугивали колючками на стеблях. Всё обычно сплеталось собой в простую картину, привычную и всегда принимаемую за обязанность таким являться. И эта красивая обыденность сплеталась сейчас в серость и холодность, как рутинные будни. Неприятное, неописуемое ощущение осадком падало на душу, заполняло лёгкие, словно обволакивая их упаковочной плёнкой из тонкого клейкого пластика. От такого разнообразного набора депрессивных чувств получалось дышать лишь медленно и прерывисто. Мысли поочерёдно загружали мозг нагнетая, накручивая и без того унылую, серую по своей гамме обстановку, такую же серую, словно глаза так и сидящих на своих местах призраков.