Глава 21. Превращение
Спрятаться от ливня стрел, со свистом проносящихся по коридору, было просто негде. Краем глаза я заметил Толстяка — его спина щетинилась стрелами, точно подставка для благовоний в курильнице. Впрочем, больно ему почему-то, кажется, не было, и я решил, что у него шок.
Пока я смотрел на него, в голове промелькнуло, что в прочитанных мною романах люди, утыканные таким количеством стрел, походили на дикобразов. Мы тоже будем так выглядеть, когда кто-нибудь найдет здесь наши трупы? И вообще, ну и безумие — сдохнуть в чужой могиле! Мысленно я наградил Третьего дядю самыми нелестными эпитетами в своей жизни.
А потом меня дернуло вперед, словно кто-то схватил меня. С облегчением я обнаружил, что это Нин, но тут заметил, какой холодный и зловещий у нее взгляд. Я рванулся, но не успел освободиться, как она ударила меня коленом в пах, и вся моя решимость растворилась в чистейшей боли.
Держа меня перед собой, Нин бросилась к средней двери. В меня сразу же начали вонзаться стрелы. Черт возьми, подумал я, из меня просто сделали живой щит!
Однажды я уже добровольно рискнул ради этой женщины жизнью, и, похоже, она решила, что раз так — я с удовольствием пожертвую собой снова. Вот только она переоценила мою праведность. Во мне не было ничего от того мученика, за которого она меня принимала. Вырвавшись из ее хватки, я нырнул в ров у стены.
Теперь, когда я больше не прикрывал ее, перед Нин сразу же возникла проблема десятка летящих прямо в нее стрел, но она увернулась от них быстрым пируэтом, а затем обернулась и бросила на меня ненавидящий взгляд.
— Почему ты так смотришь на меня? — крикнул я.
Я рванулся к ней, но она с ловкостью ящерицы вскарабкалась на стену, а затем одним быстрым, отточенным движением отскочила за пределы моей досягаемости, после чего развернулась, с полным презрения видом послала мне воздушный поцелуй и, качнув на прощание бедрами, совершенно невредимая скрылась в среднем дверном проеме.
Я весь кипел от злости, но мог только смотреть, как она уходит. Вокруг по-прежнему свистели стрелы, с громким стуком ударяясь в нефритовые стены. Еще минут пять они шли нескончаемым потоком, а потом все прекратилось.
Я оглянулся в поисках Толстяка и обнаружил здоровенный шар, сплошь утыканный стрелами. Догадаться, что это он, я сумел лишь потому, что шар непрерывно бранился на чем свет стоит. Я бросился на помощь, но Толстяк только отмахнулся.
— Сяо У, что за хрень с этими стрелами? Втыкаются, а совсем не больно. Не поможешь вытащить?
Я протянул было руку, чтобы выдернуть у него из спины стрелу, и не смог — просто не хватило духа. Пока Толстяк костерил меня за то, что я такой слабак, из своего укрытия где-то позади него появился Лысый.
— Успокойся, — сказал он. — Все будет хорошо.
Мы с Толстяком уставились на него. У него изменился голос — и он был прекрасно нам знаком. Разинув рты, мы наблюдали, как Лысый потянулся всем телом, что-то несколько раз хрустнуло и щелкнуло, и он вырос на несколько дюймов. Затем он вытянул перед собой обе руки, и они с еще одним щелчком тоже сделались длиннее.
Быть не может, подумал я. Я читал об искусстве сокращения костей, но и подумать не мог, что увижу его собственными глазами. Этот древний навык кунг-фу помогал расхитителям гробниц выбираться из непростых ситуаций, позволяя уменьшить кости так, что выйдет протиснуться в отверстие, которое впору одной лишь ласке. Овладеть им было крайне непросто; хоть мой дедушка и описал его в дневнике, сам он таким талантом не обладал.
Вот только у Лысого оказались припасены для нас и другие сюрпризы. Глубоко вдохнув, он потянул себя за уши и, к нашему ужасу, стянул лицо, словно невероятно реалистичную латексную маску. Перед нами оказался Молчун.
Ни слова не говоря, он подвигал руками и плечами так, словно заново учился ими пользоваться. Наконец, Толстяк прервал молчание.
— Что за хрень вообще? Решил просто так прикольнуться или все же по поводу?
Молчун, не ответив, помог Толстяку сесть, осторожно взялся за одну из торчащих у него из спины стрел, резко повернул и выдернул. На ее месте остался небольшой красноватый синяк — ни раны, ни крови.
Вдохновленный его примером, я схватил стрелу, засевшую у меня в груди, и она легко, без всякой боли, поддалась. Тщательный осмотр наконечника показал, что убить им невозможно. Едва он достигал цели, как острие автоматически втягивалось внутрь, сменяясь металлическим захватом, который с силой сжимал плоть жертвы, но не причинял ни малейшего вреда.
Молчун посмотрел на усыпанный стрелами пол и наконец заговорил:
— Нин наступила на ловушку специально. Похоже, она не только одаренный мастер кунг-фу, но и убийца и собиралась избавиться он нас.
— Да уж, окажись эти малютки с зубами, и она бы добилась своего, — с облегчением ухмыльнулся Толстяк. — Вот же зараза, надо мной бы все ржали, если бы я сдох, утыканный стрелами, как ежик.
Я поднял одну из стрел, чтобы еще раз ее осмотреть.
— Но какой смысл в ловушке с бутафорскими стрелами?
— Не знаю, — ответил Молчун. — Я понял, что они безвредны, как только первая попала тебе в грудь, а ты не только не упал, но и не был ранен. Возможно, создатель этой гробницы хотел остановить непрошеных гостей, не убивая их.
Предположение выглядело неубедительно, но спорить на эту тему было некогда.
— Нин уже направляется в главную камеру, — сказал я. — Нельзя дать ей туда пробраться, все забрать и удрать. Эту дрянь надо срочно найти!
Я направился к двери, но Молчун удержал меня.
— Не действуй сгоряча. Что бы ни было в той вазе, оно дало нам понять, что стоит воспользоваться левой дверью. На то была причина. Мы сейчас на его территории, не стоит пренебрегать советами.
— Проклятье! Если мы не пойдем за Нин в среднюю дверь, она вернется через нее, сбежит, и тогда нам ее уже не отыскать.
— Не проблема, — заверил меня Толстяк. — Сперва заглянем в слуховую камеру и спрячем водолазное снаряжение. Без кислородного баллона ей в жизни отсюда не свалить. Не видать ей тогда корабля, как своих ушей.
— Отличная мысль, — согласился я. — И почему я сам не додумался?
Мы поспешили туда, где оставили все свои вещи, и замерли как вкопанные. В слуховой камере было пусто.