Проклятие зеркал: По пути предков.

Мир стал слишком большим в то время как Ингвальд в мыслях сжался до едва различимой точки. Всхлипывая и мышью попискивая, он склонился над матерью, чтобы смахнуть прилипшие кудри с её лба, но руки превратились в камень.

— У меня не получилось его убить, слишком проворным оказался. След терялся, словно необычная сила прятала. Так у этой семейки и впрямь есть оружие, которое может большую часть чародеев убить?

Облако материализовалось в знакомую девичью фигуру. Водная дева изящно обошла погибших людей и остановилась подле их убийцы — молодым магом. Длинные русые волосы неряшливо прикрывали острый нос и подбородок,
— Мы не убиваем детей. Пока что. А эти, — он повернул голову, — давно отошли от дел, Инек бы им не доверил хранить оружие. Но уверен, что они участвовали в его создании.

«И всё же в доме не оказалось ни единой наработки», — больше общался сам с собой, пытаясь прийти к какой-то мысли.

— Кажется, ты вернул нас к жизни, чтобы мы тебе помогали и защищали. Так вот, считаю, что в целях безопасности детей надо отправлять к родителям.

Однако Айрус не слушал союзницу, витая где-то: его серый и спокойный взгляд периодически скользил по Ингвальду. Оттого мальчику становилось не по себе.

Позади вновь послышались шаги — тяжёлые, отдающие резким и противным скрипом по старым половицам.

— Надо рыскать дальше. Мы нигде не встретили Мелиссу. Видимо, смылась уже со своим отребьем, заодно и наработки прихватила. Она же тоже из этих, — вышедший мужчина оказался не таким уж и большим, только выше шире Айруса в плечах.

В следующее мгновение Ингвальд стиснул зубы от нахлынувшей ярости, судорожно сжимая пальцы в кулаки. Здоровяк подошёл к телам его родителей, а после носком сапога пнул по лбу матери, словно её голова — мяч.

— Из Идеального поколения ордена Жнецов, — мужчина выплюнул эти слова с огромным пренебрежением. Альф не знал, что это всё значит, но ему не нравилось то, как обходились с его родными. Здоровяк затылком почувствовал агрессию, исходящую от маленького существа, и начал злорадствовать ещё больше. Дева поддержала его настрой, пуская смешок в ладонь. А вот маг нахмурился и поднял руку, приказывая им прекратить неуместное веселье.

— Избавь меня от этого, Рас. И прояви хоть немного уважения к усопшим. Пусть они и не обладали магическими силами, но были достойными противниками. Если бы мы их врасплох не застали, то так бы быстро не управились. Лучше займитесь поисками Мелиссы. Отправьте отряды и выдвигайтесь сами, но к ночи приведите её, — закончив свою речь, Айрус присел на одно колено и стянул с руки перчатку. Инг заметил на коже кисти большое количество маленьких пятен, словно всю руку покрывали веснушки.

— Ты! Кто тебе вообще дал право командовать?! То, что ты зарекомендовал себя в столице, ничего не значит. С тех пор, как кое-кого правительство Инека вышвырнуло из столицы, ты потерял прежнее величие, понимаешь?!

Здоровяк разговаривал много и не по делу, достаточно язвительно; удивительно, как руководителю повстанцев хватало терпения. И совсем не странно, тело Раса покрывали шрамы. Вероятно, много раз получал за свой длинный язык.

Айрус раздражал своей непоколебимостью. Отсутствие ответной реакции убивало всякий интерес, поэтому Рас громко фыркнул и широкими шагами пошёл прочь из дома. В отличие от союзницы маг даже не вздрогнул, когда со злостью хлопнули дверью, отчего на пол упала посуда, осколками разлетевшись по кухне.

Девушка присела рядом и стала наблюдать, как маг тянет свою пятнистую ладонь к лицу мальчика. Совсем недавно он этой же рукой убил родителей Ингвальда, а теперь пальцами водил по щекам, смахивая слёзы. Какая наглость!

— Может, не будешь оставлять его в живых? Я вижу, как ваши с ним линии жизни в будущем плотно пересекаются. Возможно, малец станет великим Жнецом и отправится мстить тебе. Не испытывай судьбу.

Губ мага коснулась лёгкая усмешка: уж он-то знал, что мальчишке не пойти по пути родителей. Дэро попытался сделать вдох, чтобы дать ответ, но почему-то перестал дышать, а затем и вовсе закатил глаза, чувствуя, как всё вплоть до конечностей начало неметь; боль пронзала голову, словно в неё входила сабля. Прежде видения никогда не накрывали.

Он очутился в неизвестном, но в просторном зале. Первым делом маг огляделся и заметил большие зеркала: от пола до потолка. Они создавали замысловатый лабиринт. Было неясно, куда идти и почему они дрожат. Но вдруг послышались всхлипы и тихий голос, Айрус решил идти на звуки.

Минуя препятствия, он вышел на небольшой выступ и увидел на полу потрёпанного юношу, который, судя по всему, принял серьёзный бой. Рыжий незнакомец тяжело дышал, зажимая ладонью рану на плече. Видимо, глубокую, раз крупные бордовые пятна капали на безупречный, казалось бы, пол. Пыльная одежда местами разодранная, а рядом лежали разбитые доспехи. От парня исходил запах гари и нежити — такой стойкий, что Дэро на мгновение перенёсся на выжженную землю, где никого не осталось, кроме снующих туда-сюда опороченных.

— Пожалуйста... Я готов на твои условия. Забери моё — отдай своё, — рыжий шмыгал носом, обращаясь к своему отражению в зеркале. — Я готов на всё, лишь бы убить её. Отомстить за... за...

Сидящего захлестывали эмоции, но больше внимания привлекало то, что отражалось в зеркале. Пока в действительности раненый чуть ли не лежал на полу, в зазеркалье он стоял. И не просто стоял, а с гордо поднятой головой, без ран, в чистой одежде и целых доспехах. Глаза поблескивали от предвкушения и веселья — последнее он даже не скрывал на своём лице.

— Наконец-то, хы-хы. Давно пора, — отражение вытянуло руку вперёд, пальцами разрывая тонкую грань и оказываясь в материальном мире. По спине Айруса прошёл обжигающий холод. Осознание происходящего заставило кинуться вперёд и перехватить запястье чудовища. Хищная ухмылка исчезла с губ отражения, пока раненый парень и вовсе не замечал мага, который подоспел на помощь. Конечно, вне реальности люди не могут видеть тех, кто к ним приходит; но тот, кто находится в зеркале, не человек. И он злится, щурит глаза от негодования. Однако не бездействует, дёргая мага на себя, из-за чего тот врезается, проходит сквозь зеркало и оказывается в настоящем.

Получилось! Получилось сделать вдох. Дэро быстро заморгал, оттягивая ворот своего одеяния: во рту пересохло, но сейчас не время искать воду.

«Может, так и должно быть. Значит, чары сильные. Удивительно, какой маг помог Жнецам их наложить?» — взгляд серых глаз вновь скользнул по испуганному Ингвальду. Большое количество мыслей роем крутилось после «путешествия» в голове мага, но он не озвучивал их своей напарнице, которая по ладоням и глазам могла предсказать человеку его судьбу.

—  Я умру не от его рук или меча. Нет смысла переживать, — голос Айруса смягчился и стал намного тише. — Лучше сними зеркала и выстави из них преграду, чтобы до мальчишки не добрался кто-либо, если его пойдёт кто-то спасать. Оставим всё на волю Создателя. Выживет, спасётся или погибнет. В последнем случае я смогу обмануть судьбу. Но какую-то часть его воспоминаний придётся стереть. Так что займись зеркалами и жди меня во дворе.

Дева посмотрела скептически на своего напарника. Пусть её не так давно выдернули из мира мёртвых в мир живых (вероятно, вообще перед восстанием), но интуиция подсказывала: каждое действие Айруса несёт в себе скрытый смысл. По крайней мере, впечатление именно такого человека он оказывал на окружающих.

Она была уверена, что не просто так маг выбрал зеркала, но от вопросов воздержалась, понимая, что всё равно на них правдивые ответы не получит. Закончив с преградой, нежданная гостья покинула дом, оставляя Ингвальда наедине с тёмным магом.

Он не мог больше сопротивляться и бояться. Сверля стену пустым взглядом, приходилось принимать свою судьбу и чары.

Только вот Айрус явно что-то недоговорил своей напарнице, ведь помимо заклинания, которое стирало память или меняло события в голове, шепталось ещё одно. Инг не мог понять его природу: просто слышал разные слова — ощущал себя по-разному. Накатывало то тепло, то холод. То голова раскалывалась, то боль отпускала — наступало облегчение.

— Зачем ты убил моих родителей?

Измученным голосом спросил выживший, падая плечом на стену; он тяжело дышал и не сводил взгляд с лица мужчины, чувствуя себя загнанным зверьком. Айрус вёл себя сдержанно и аккуратно, не позволял себе резких движений. Почему-то Ингвальд чувствовал, как от того исходит аура благородства, словно он королевских кровей и нашёл время спуститься до таких простых, как семья Альфов. Однако ни аура, ни красивые черты лица, ни его аккуратные движения не вписывались в картину действительности. В конце концов, он хладнокровно расправился с родителями того самого мальчика, на которого наложил облегчающие чары.

В силу своего возраста Инг не понимал, что магия Айруса связана с воздействием на сознание своих жертв. Их он мог погружать в иллюзии, в кошмарыи переворачивать реальность с ног на голову.

Может, нельзя смотреть в глаза мага или слушать его голос?

Его вид сейчас особенно пугал ребёнка.

Айрус всерьёз озадачился тем, что их линии судьбы пересекаются, но при этом в них нет отпечатка враждебности. Точнее, он не намекал на серьёзный бой, однако и не исключал мелкие стычки. Так какого рода взаимоотношения их ждут впереди, если мальчик выживет? Маг не знал, но определенно заинтересовался.

«Что же, время покажет. Выживи и найди меня», — мысленно обратился убийца.

— Ты поймешь, наверное. Не сейчас. Придёт тот день, когда всё встанет на свои места, но сегодня тебе нельзя покидать дом, — какое резкое заявление для того, кто устроил здесь резню и даже не удосужился убрать тела; он прикусил губу, чувствуя отвращение к самому себе. Где-то в груди уставшего Инга зарождался целый клубок возражений. Возможно, он хотел что-то рявкнуть в ответ, но сбился с толку магом, который взял детскую ладонь в свою и надавил на чужие пальцы, заставляя те сжаться в кулак. Поражало спокойствие, с которым говорил Айрус: — В Лавьирне сейчас хаос. Чародеи убивают всех на пути. Я скрыл твой дом от их глаз и с помощью магии направил помощь. Будь послушным мальчиком.

Свободной рукой он хотел дотронуться до рыжих волос, но мальчишка так сильно сжался и затрясся, что мужчина передумал, дабы не пугать ещё больше: страх детей Айруса точно не питает.

— П-почему ты мне помогаешь? — едва шевеля губами, спросил Инг. Он не рисковал открыть глаза, но содрогался в плечах и всхлипывал. Маг же давно отпустил чужую руку — он лишь хмыкнул прежде, чем покинуть дом Альфов. Инг чувствовал тяжесть на своей ладони. Брови поднял от удивления, когда всё же увидел, что было в руке всё это время — чёрное яблоко. Мальчишка впервые видел что-то подобное — явно магия, тем более, плод так и манил.

Кажется, он целую вечность просидел в углу, не смея пошевелиться даже несмотря на то, что дом давно опустел. Остались только холодные тела родителей и собственное отражение в зеркалах. В какой-то момент второе начало напрягать несколько больше, чем два трупа. Смутное чувство внутри нагнетало. Скорее всего, из-за того, что на плечи Инга навалилось всё и сразу.

Он маленький, но понимает: ярмарка обернулась крахом. До слуха доходили различные звуки: брань, крики, звон металла и свист стрел. Кто-то на улице запустил огненный шар, который озарил всю комнату и тут же погас. Восстание разгоралось. Маги вышли против людей. Снаружи шли бои, но в дом Альфов никто не смел заглянуть. Для них его будто не существовало.

Тем не менее Ингвальд по-прежнему пребывал в состоянии критического страха и периодически задерживал дыхание, чтобы его наверняка не нашли. Мелькали тени, он видел их в зеркалах и боялся ещё сильнее. Перенервничал настолько сильно, что живот начал урчать, а из еды рядом лежало лишь яблоко. Несмотря на большой соблазн, у него сохранялась воля, которая всё же треснула по швам спустя несколько часов. Он откусил пару раз и уже не мог остановиться. Фрукт оказался горьковатым и терпким на вкус, с отдаленными оттенками цитрусовых.

Однако Инг не задумывался, как и зачем маг создавал такие странные яблоки. Мальчик просто утолял чувство голода. И вот, когда жевал кусок фрукта в очередной раз, случайно бросил взгляд на свои руки. Раны на них начали гореть и чесаться. Это всё ещё те царапины, которые Ингвальд получил от высокой травы, когда бежал к ручью. Удивительно, что теперь они начали стремительно заживать. За короткое время затянулись не только физические повреждения, но и душевные. Маг по имени Айрус не только не стал убивать ребёнка Альфов, но ещё и вылечил его. Инг не понимал, почему с родителями обошлись так, а с ним по-другому. Тем не менее в следующее мгновение он уже и не успел бы об этом подумать: из другого угла послышался шорох. Ингвальд всем телом почувствовал чужое присутствие, по спине пробежал холод, а сам он повернул голову на источник звука. И ничего не увидел, кроме своего отражения в зеркале.

Кажется, звук издавало что-то за ним. Может, мышь или другой маленький зверь? Любопытство одолело с такой силой, что мальчик встал на четвереньки и пополз к зеркалу. Понятное дело, что отражение двигалось навстречу. Тем не менее где-то на половине своего пути Ингвальд замер, пристально за собой наблюдая. Собственное отражение казалось каким-то не таким, чужим.

Неужели этот день высосал жизненные соки настолько, что мальчик не признавал самого себя? Во взгляде считывалась некая твёрдость и даже грубость. Инг отказывался верить, что заглядывает исподлобья в свои же глаза. Руки, которыми он упирался в пол, стали тяжелее, словно что-то, а может и кто-то их окутывал. Или это тревога не позволяла сдвинуться с места.
Инг сперва подскочил, а потом словил оцепенение, когда сильный поток ветра настежь открыл окно и поднял к потолку белый тюль. Скорее всего, еще днем мать плохо закрыла ставни.

Из-за магии Айруса никто снаружи не обратил внимание и не поддался любопытству. Если на улице вообще кто-то остался, поскольку какое-то время назад голоса начали стихать. Это для ребенка время остановилось, как и для домашних часов, которые перестали раздражающе тикать после ухода магов.

Вечер сменила ночь, температура стала стремительно падать. Особенно сейчас ребёнок дрожал в два раза сильнее, чем пару минут назад, ведь к душевному потрясению добавилось внешнее воздействие. Онемевшими пальцами он провёл по ткани на плечах, пытаясь себя хоть немного согреть, но не помогло. Он видел плавные движения тюля в отражении. Из-за зеркального коридора кружилась голова, потому Инг решил отползти назад. Однако, сильно сконцентрировавшись на отражающих поверхностях, мальчик не успел разглядеть, что перекатилось из одного тёмного угла в другой. Возможно, и вовсе разыгралось воображение, но Инг с твёрдой уверенностью заявил, что видел нечто шарообразное.

Тошнота подбиралась к горлу от страха, хотелось кричать, но открой ребенок сейчас рот — из него не выйдет ни звука. Боковым зрением опять уловил передвижение — на этот раз в зеркале. Ингу казалось, что собственное отражение прожигает глазами в нём дыру. И он не ошибся. Собрав остатки своей храбрости по крупицам, он посмотрел на собственное отражение.

Пронзительный взгляд исподлобья не вписывался в картину реальности, и та уверенность, что исходила от его отражения совсем ему не соответствовала. «Инг» в зеркале походил на маленького хищника, который только начал познавать основы охоты, в то время как у настоящего Инга случился припадок от охватывающего с каждой секундой ужаса. Казалось, его уже ничего не удивляло. Но стоило об этом подумать, как уголки губ отражения поползи вверх, образуя кривую ухмылку.

Мальчишка ахнул и пальцами дотронулся до своего рта, думая: «Это не я, в зеркале не могу быть я!»

— Это ты, — шёпотом и играючи ответило отражение, словно прочитало мысли того, кто находится по другую сторону. Того потрепанного и испуганного, пока Инг из зеркал откровенно забавлялся со своего же замешательства.

— Я не ты. Ты демон! Зло! Зло!

Он впивался пальцами в растрёпанные рыжие волосы, пока щёки обжигали горячие слезы. Удивительно, как они не полились раньше. По комнате пробежала волна детского задорного смеха, отчего задрожали зеркала. Инг покрутил головой в поисках источника, несмотря на то, что понимал: веселье исходит от отражения. И всё равно удивление перешло все грани, когда мальчик понял, что в остальных зеркалах коридора он не отражается.

— Оши-и-ибаешься. Я — это ты, — протянул мальчик из зеркала после того, как смех прекратился. Отражение наклонилось вперёд, всматриваясь в глаза Ингвальда и хмыкая. — Неправильно сказал. Я тот, кем ты захочешь стать.

Мальчик не сомневался более, что в их жилище проник демон или тёмная сущность, которая умеет одурманивать. Неужели её принёс на себе тот маг? Альф вновь пополз, пальцами задевая часть отцовского молотка, который лежал на полу. Бросил на инструмент короткий взгляд и, видимо, нашёл решение. Пусть Инг не понимал в силу возраста — подсознательно, на инстинктах, он решил бороться, пока дышит.

— Нет! Ты врёшь! Прочь, демон, — часть молотка полетела в зеркало, а мальчик согнулся и накрыл голову руками, спасаясь от осколков. Пусть и сильно это не помогло, и местами на детской коже выступили алые полосы.

Через несколько секунд снова послышался этот противный смех.

«Как? Я же разбил зеркало», — Ингвальд надеялся, что проблема заключалась в одном единственном отражении. Хотелось сейчас прижаться к маме и забыть об этом ужасном дне, но женщина без признаков жизни продолжала лежать на полу. На грудь мальчика опустились чьи-то руки. Такие же детские, с такими же порезами. Сложно поверить, что собственное отражение выбралось из зазеркалья и сейчас пыталось задушить Инга. Однако всё происходило именно так. Мальчик повернул голову и встретился с глазами, склеры которого стали чёрными.

— Мы станем единым целым, от судьбы не убежишь, — хрипело нечто необъяснимое, руками подбираясь к лицу. Сперва Альфа дёрнули за голову, заставляя развернуться всем телом к очередному зеркалу. От страха казалось, что отражение в раза два больше его самого.

—  Не сопротивляйся, — цедило оно сквозь стиснутые зубы, пока пальцами давило на верхние веки. Как бы Инг ни пытался жмуриться, деться от ощущения, что выдавливают глаза, не получалось. Не получалось и ничего сказать, даже закричать. Словно все звуки вырвали из глотки ребёнка.

Руки отражения находились в физическом мире, когда всё остальное в зазеркалье. Он понимал, что связан с этим нечто, но особенно ощутил их связь, когда собственные пальцы потянулись вперёд к серебру. Кончики дрожащих пальцев водили по зеркальной поверхности, за которой голубые глаза превратились в чёрные. Отражение наклонило голову — ребёнок нехотя за ним. Несмотря на все кошмары сегодняшнего вечера, самое страшное, пожалуй, оказалось потерять контроль над собственным телом. Стать безвольной куклой. И вот сейчас отражение умело дёргало за ниточки. Сильно впечатлило то, как широко оно открывало рот, отчего у Инга хрустнула нижняя челюсть. Однако отражение даже не думало останавливаться в своих истязаниях. Мало того, что рот продолжал открываться, так ещё и из носа, как змея, к губам поползла струя крови, а звон в ушах становился отчетливее.

Казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. Отражение покрыла тёмная аура, которая едва различалась из-за накатывающей на глаза пелены. Силы покидали Инга. Мучения продлились от силы несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Он всеми силами пытался дотянуться до своей шеи, пока невидимая сила заставляла отрывать ступни от пола.

Повиснув на мгновение в воздухе, он услышал треск. Сначала один, затем ещё и ещё. Пока зеркала не разлетелись на мелкие кусочки. На этот раз мальчишку не задело, словно та самая сила послужила неким коконом. Только вот эмоционально Инг истощился от увиденного за день — лишился сил и физических. Поэтому без сознания он полетел на пол, когда необъяснимое перестало держать.

Небольшая часть осколков вонзилась в руки и ноги мальчика. В доме же повисла гробовая тишина, лишь ветер изредка завывал и пробирался внутрь, поднимая тюль до потолка.