Проклятие зеркал: По пути предков.

Бенахард.

Удар по рёбрам заставил согнуться и взвизгнуть, но мучительница на этом не остановилась и схватила Бес своей худой рукой за волосы. Ведьма безвольной куклой подняла голову и заглянула в ярко-синие глаза, которые больше походили на две крупные льдинки.

Жизнь Бес вновь разделилась на «до» и «после», когда Брент отдал приказ вернуть к жизни Вигдис — самую неконтролируемую и опасную ведьму всего магического мира. Однако, пока добрая часть силы воскрешённой перетекала Королю, контроль всё же какой-то был.

— Ничтожная. Это из-за тебя Айрус залез туда, куда не должен был, — каждое слово разъярённая ведьма выплёвывала, продолжая ногой наносить удары по животу Бес, отчего та уже хрипела. — Он нашёл мою тайну по твоей наводке, безмозглая девка! Что же теперь делать...

Вигдис прекратила истязать другую ведьму, отпихнула её и перебежала в другой угол своей камеры. После чего начала ладонями бить по каменным стенам. В её хаотичных движениях читалась нарастающая тревога: красноволосой ведьме было не по себе, но не из-за поступка северного мага и ошибки подчинённой. Возвращение к жизни не прошло бесследно. Сквозь пелену, что окутала глаза, Бес видела трупные пятна, которые не успели сойти с бледной кожи. Ноги покрывала грязь темницы, сама она была облачена в лохмотья, которые едва прикрывали выпирающие ребра; волосы торчали в разные стороны и по длине сбивались в крупные колтуны. Впалые глаза выражали безграничное безумие и потерянность. Вигдис походила на дикого зверя. Она перебегала от одного трупа северной ведьмы к другому, но все они были пустыми оболочками, у которых уже не было сердец. Во рту воскрешённой пересохло от сильного голода, тело бросило в дрожь, зато слух стал острее — она слышала каждый шорох в пределах тёмной камеры. Вигдис склонилась к груди одной из мёртвых девушек и опустила руку в дыру, надеясь ладонью почерпнуть скудную порцию крови, дабы на мгновение избавиться от ломки.

Не в самое лучшее время Бес предприняла попытку подняться, воскрешённая резко повернула голову на звук.

— Бе-е-ессария, — её голос стал ниже и зловеще, отчего высокая ведьма затаила дыхание, — ты посмела дёргаться без моего позволения?

Вигдис облизала пересохшие губы, слушая звонкие удары чужого сердца, которые сильнее разыгрывали аппетит. Воскрешённая решила не отказывать себе в удовольствии и полакомиться верной помощницей. Но стоило броситься в сторону Бессарии, как шею ведьмы обвила тяжёлая цепь.

— Янсон. Ещё один отброс, я проклинаю тот день, когда вытащила тебя из петли! — прорычала она, ногтями шкрябая по звеньям.

Она сразу узнала статного мужчину с длинными каштановыми волосами, который внешне походил на Короля Бенахарда, но легко угадывался по круглым очкам. Он одарил Вигдис испепеляющим взглядом и бросился на помощь избитой Бес.

— Ай-яй, не успела воскреснуть, а уже чуть не убила мою приближённую. И враждебно настроена к Советнику страны, — в камеру пробился луч света, который озарил ехидный лик самого Короля. Он медленно хлопал в ладоши, бросая короткие смешки: — Браво, Вигдис! Я не сомневался в твоей наглости.

Вигдис на миг встала в ступор, округлив глаза. Когда Янсон успел стать правой рукой Короля? Что произошло во время её отсутствия? Однако присутствие Брента не позволило Вигдис и дальше предаваться рассуждениям. Она рухнула на колени и склонила голову, содрогаясь от лёгкого испуга.

— Ваше Величество, Вы пришли сюда по мою душу. Прошу наказать проклятую, что заставила Вас спуститься до этого убого места, — взор синих глаз был направлен в пол: непозволительно ей, которая так сильно провинилась, даже мельком смотреть на Короля.

Брента же развеселил её ответ ещё больше — смешки сменились на ледяной хохот. Он стянул с руки перчатку и пальцами осторожно провёл по щеке «игрушки», пока Янсон собирал свои цепи обратно в рукав, а Бес держалась за его плечо.

— Как я мог пропустить такое шоу? Тем более я пришёл забрать тебя отсюда. Вигдис, твоя сила наполняет меня, но ты всё ещё не ослабла, — Король наклонился, дабы быть на уровне воскрешённой, в его тёмных глазах горел нездоровый огонь. Его не смущала ни грязь, ни остывшие тела девиц, ни запах крови. — Это достойно того, чтобы ты стала полководцем моих войск и возглавила орден Могильщиков.

Губы Короля дрогнули. Янсон и Бес предполагали такой исход, но всё же удивленно переглянулись.

Вигдис тут же расслабилась, опуская плечи. Что же, Брент не нарушил их договор, что был составлен до её смерти:

— Мой Король, это большая честь для меня, — она схватила край плаща Брента, чтобы оставить невесомый поцелуй. Теперь всё было на своих местах: Вигдис и Янсон поддерживали Короля ещё с тех времен, когда он состоял в группе стихийников — неудивительно, что им двоим раздали высокие чины. Что до Бес... Воскрешённая взглядом нашла ведьму и нахмурилась. Брент понял все без слов:

— Она полностью в твоём подчинении, можешь определять Бессарию на любое место.

Такой расклад более, чем устроил Вигдис, отчего она ухмыльнулась:

— Я отправлю её в Империум, в ссылку на несколько лет. Пусть попробует выжить среди обезумевших людишек, — ведьма задрала нос, упиваясь собственным решением.

Зато у Бес внутри всё рухнуло от такого вердикта, она поддалась вперёд. Янсон схватил её за плечи, чуть сжимая их.

— Нет! Пожалуйста! Не отправляйте меня туда! Умоляю, — ведьма готова была вытерпеть любые истязания, лишь бы не возвращаться на родную землю, но её духовная мать была непоколебима, а Король поддерживал чужое решение.

— Янсон, оставьте нас с Вигдис наедине, — строгим тоном приказал Брент.

Советник кратко кивнул и повёл Бес прочь из темницы. Лишь в коридоре мрачного замка он остановился и позволил себе заключить ведьму в трепетные объятия.

— Бессария, не совершай бездумных поступков. Я найду способ тебя вытащить из Империума. Вигдис не права, твоё место в ордене, рядом с нами, — его голос был мягким, а ладонь скользила по прямым волосам.

Бес смирилась со своей участью довольно быстро, поскольку не собиралась публично показывать отчаяние. Однако от объятий Янсона её всю передернуло, она резко отстранилась и слабо поклонилась.

— Не надо. Не хочу доставлять Вам проблемы, — шмыгнула носом.

Советник вытянул руку вперёд и собирался что-то ответить, но его перебили громкие споры стражей в конце коридора. Буркнув что-то из разряда: «Позже поговорим», мужчина поспешил узнать, в чём дело.

Избавившись от Янсона, ведьма свернула за колонну, к которой тут же прислонилась спиной; затем стала часто дышать, поправляя ворот платья. Её шею будто вновь обвила рука Вигдис и не позволяла сделать вдох без боли в области солнечного сплетения. С губ слетел тихий писк, ведьма тут же накрыла рот ладонью и зажмурила глаза, понимая, что не в силах больше сдерживать поток слёз. Бес долго терпела. Неделю. Затем другую. Ни издевательства воскрешённой Вигдис, ни упреки Короля не ранили сильнее, чем внимание Янсона. Но больше всего ведьма не хотела возвращаться в Империум, где ей всё будет напоминать о Шарлине. Бес не успела с ним даже попрощаться; за это ненавидела Айруса, который лишил её возможности вернуть любимого к жизни.

— Убью. Только попадись мне, — тихо прошипела ведьма, сжимая пальцы в кулак.

Не хотелось верить, что младший Дэро разбился: она мечтала, чтобы смерть мага была более мучительной.

***

В нос ударил резкий запах лилий, лицо Бес начали щекотать русые пряди, когда над ней склонился Шарлин, перегородив собой вид на чистый небосвод. Впрочем, ведьма была не против, взглядом янтарных глаз пробегаясь по идеальным чертам лица и останавливаясь на тонких губах, что уже расплылись в улыбке. Сердце забилось быстрее, когда мужские пальцы скользнули вперёд по траве и переплелись с пальцами Бес. Она тут же подскочила и принялась протезом убирать чёрную прядь за ухо, пытаясь скрыть своё волнение.

— Ты уже принял решение? Неужели нет больше никаких вариантов?

Ведьма чувствовала, что возлюбленный пришёл к ней не с самыми хорошими вестями: за его улыбкой пряталась тревога. В воздухе повисло напряжение, пока Бес сидела в ожидании ответа. Она знала, что для Шарлина на первом месте всегда будет Империум. Знала, что ради страны он пожертвует собой и подвинет дорогих людей в своём сердце. Пальцы начали неметь, но она не отпускала руку любимого, словно с этим жестом оборвётся и их душевная связь.

— Давай поговорим об этом позже, — мужчина сам отпустил руку и встал с травы, но взгляд, целиком и полностью направленный на Бес, заметно смягчился, как и голос. — Я хочу искупаться. Давно не плавал в реке. Присоединишься?

Советник усмехнулся и начал оголять тело, спуская вниз по плечам белое одеяние. Под выпирающими ключицами мужчины красовалось изображение из стаи маленьких птиц. Ведьма обращала на них внимание чаще, чем на всю фигуру Шарлина, пересчитывая каждый раз зачем-то. Горький ком образовался в горле, Бес резко отвернулась, пытаясь совладать с эмоциями. Она знала, что их ждёт в будущем.

— Присоединюсь, — сухо ответила и принялась развязывать шнурки на своем платье.

Шарлин принял решение не без её участия. Не только для него долг был превыше всего. Если её возлюбленный нужен ордену Могильщиков, как сосуд, то выбора поступить как-то иначе просто нет. Однако ведьма давно продумала план, как вернуть Советника к жизни в случае чего.

Даже если ему придётся пополнить армию нежити. Воображение уже рисовало картину, в которой Советник Империума становится таким же Могильщиком, как и Бес. Главное — вовремя внушить необходимость такого сотрудничества.

Ткани остались на траве, длинные ноги ведьмы выпутались из платья. Она грациозно обошла обнаженного Шарлина, едва пальцами касаясь его плеча. А после прильнула всем телом к его спине, томно вздыхая:

— Я поддержу любое твоё решение.

Империум. В это же время.

Внушительные здания Инека завораживали своей высотой не только в самом городе, но и на его окраинах. Несмотря даже на то, что построек здесь было значительно меньше. Однако прежде, чем выехать за столицу, карета пронеслась по пустырю, где когда-то были посевы, а ныне — выжженная земля, и остановилась лишь у одинокого серого замка. Первый солдат, что вышел из транспорта, держа в руках стопку бумаг, свёл брови к переносице и покрутил головой.

— Неужели это и есть приют «Милорс»? Кругом сплошная разруха. Неудивительно, что сюда нехотя распределяют детей, — его взгляд пробежался по высокому ржавому забору, между прутьями которого на ветру колыхалась серебряная паутина.

Замок, как и другие постройки на территории, был кривым и на вид неряшливым; в крыше так и вовсе красовалась огромная дыра. Деревья, перед забором и за ним, были голыми и чёрными. Солдат поморщился: выглядело всё так, будто кто-то проклял этот приют, поэтому и растительность не радовала зелёными красками, и всё было на вид удручающим. Он не представлял, как здесь адаптируется мальчишка, которого полгода выхаживали в лучшем лазарете Империума.

— Ха! Гирс, а ты не знал, что на него финансирование не выделяется?

Из кареты вышел второй солдат, ведя за руку рыжего мальчика.

— До войны здесь был дом какой-то знати, после уже переделали в приют. Даже начали отстраивать, пока Советник был жив. А как умер, так и средства перестали поступать.

Гирс фыркнул и обхватил свои бумаги одной рукой, прижимая к груди:

— М-да уж, как и многие здания в столице. Словно только господину Дэро это и нужно было, — солдат вытянул свободную руку, чтобы Ингвальд за неё зацепился.

За высоким железным забором три женщины готовились встречать нового воспитанника. Мальчика удивило то, насколько они были разными: по росту, возрасту и одежде. Если самая молодая и самая старая не особо заинтересовали Инга, ведь в своих пышных платьях и нелепых чепчиках они не выделялись из общей среды, где обитали сиротки и их «надзирательницы», то особа, которая стояла посередине двух других, будто выбивалась абсолютно из любого места, куда её ни запихни, и привлекала к себе внимание не только нового подопечного, но и солдат, что его вели. Двухметровая и такая худая женщина, в отличие от местной формы, где было принято, судя по всему, носить платья, облачилась в строгий чёрный костюм. Пиджак был широк в плечах, а декольте непозволительно глубоким — ещё бы солдаты не засмотрелись.

«Ей точно можно доверять детей?» — подумал покрасневший Гирс, кашляя в кулак.

Широкая шляпа и жёлтого цвета очки мешали женщине в полной мере разглядеть мальчишку, потому чего пришлось низко наклониться. Солдаты в этот момент смущённо отвернулись, а и без того серьёзная старуха, что стояла рядом, нахмурилась на их жест ещё больше.

— О-о, малыш, так это твой первый день, — прощебетала она, шевеля чёрными от краски губами, пока пальцы держали Ингвальда за щеки; длинные когти царапали кожу, как та трава на пути к ручью в родном городе. В нос ударил запах хвои, тяжёлого парфюма и табачного дыма. От последнего щипало глаза, но страшная «надзирательница» продолжала зубами зажимать край сигары, несмотря на то, что ребенок явно испытывал дискомфорт.

«Непозволительно курить при детях», — вслух свои претензии Гирс так и не решился озвучить.

Ингвальд уже мысленно прозвал «надзирательницу» вороной за её прямые чёрные волосы, которые доходили до плеч и были похожи на крылья этой птицы, и за острый нос.

— Меня зовут Бессария, я директор этого приюта. Но ты можешь звать меня мамой или мамочкой, — каждое слово она произносила с большим удовольствием.

Солдаты же искренне удивились, ведь считали, что перед ними тот тип женщин, которым не очень-то нравились дети. Возможно, так оно и было, но директриса действительно старалась считать себя мамой для детей, которые попадали в её приют, хотя и пересекалась с ними редко.

Она протянула Ингу вторую руку, которая была в перчатке. Тем не менее ткань не спрятала от взора мальчика часть металлического протеза. Теперь странная женщина его пугала ещё больше, оттого он сперва скептически посмотрел, но потом всё же протянул руку в ответ, чтобы ему показали территорию. Бес расхохоталась, пряча хитрый прищур за жёлтыми очками, и повела подопечного вперед, заметно сутулясь.

— Эрна, дальше ты. Проведи нашего нового жильца до его домика и покажи здесь всё по пути, — скомандовала директриса, оборачиваясь на сотрудниц. — Мне надо бумажные вопросы с этими стражами решить.

Кланяясь, вперёд вышла старушка, что напрягло Инга не меньше, чем вид Бессарии. Как-то молодым он доверял больше, да и к компании директрисы успел привыкнуть.

— Пойдём, — велела строгим голосом старуха.

Мальчик взял её за руку, и они вместе пошли по каменной дороге. Эрна показала ему домики, в которых жили дети, учебный корпус, конюшни, развлекательные комплексы и сад. От последнего Ингвальд был в полнейшем восхищении; он на мгновение забыл о всех своих тревогах, отпустил руку воспитательницы и побрёл в густую зелень кустов.

— Эй! Ты куда это пошёл? — изумилась Эрна, но так и не двинулась с места, пока не дождалась ответа.

— Мне здесь нравится, — ответил мальчик, выползая на тропинку и оказываясь напротив красных ароматных цветов.

Он пальчиками аккуратно взял бутон и наклонился, вдыхая приторный запах. Старушка за это время успела обойти кусты и появиться на тропинке. Она молча наблюдала за тем, как новенький изучает их сад, мысленно добавляя: «Мне тоже он нравится».

Ингвальд вприпрыжку побежал дальше по тропинке, рассматривая всё вокруг себя. Его остановило лишь большое зеркало на пути. Оно было в красивой золотой раме, на которой сидели бабочки и плавно махали своими крыльями. Ингу было страшно и любопытно одновременно. Но несмотря на страх вновь встретить сущность, которая притворялась им, он рискнул посмотреть в зеркало. Отражение вело себя так же, как и Ингвальд — спустя несколько секунд он понял, что ничего страшного здесь нет. Начал более пристально себя разглядывать, и именно в этот момент взгляд зацепился за фигуру в чёрном одеянии позади. Однако, поняв, что её заметили, фигура стремительно исчезла в кустах. Инг схватился ручками за раму, готовясь заплакать от испуга. Эрна быстро отреагировала и бросилась к новенькому:

— Ох, он тебя напугал? Не бойся, это Жнец приходил. Они нас защищают, — молвила старушка, попутно приглаживая рыжие волосы. На самом деле, ей было очень интересно, что здесь забыл Жнец. Без причины они никуда не приходили. Необходимо было сообщить директрисе, но сперва успокоить новенького: — Это настоящее чудо — увидеть их, пусть и мельком. Ты ведь знаешь, кто такие Жнецы? Тебе рассказывали?

Инг кивнул головой, вытирая слёзы.

— Мама... и папа были ими, — добавил он.

Эрна выгнула бровь от удивления и недоверчиво покосилась на мальчишку.

— Да? Это вряд ли. Наверняка они шутили. Жнецы очень сильные люди, они практически не покидают свой тайный орден. Тем более тебя бы тогда отправили к ним, а не сюда, — она хмыкнула, пристально разглядывая рыжего. — Скорее, они хотели быть сильными в твоих глазах, поэтому придумали такую легенду.

Альф резко отстранился, ощетинился и топнул ногой на слова воспитательницы.

— Они не обманщики, ясно?!

Эрна тяжело вздохнула, но решила не спорить с ребёнком, а пойти на уступки. Иначе это бы могло затянуться на долгие часы.

— Ладно-ладно, верю, — она утянула ребёнка в свои объятия. — Так тебе и правда здесь нравится?

***

Именно в саду зародилась их дружба. Эрна нашла отличного собеседника для вечеров в беседке, в то время как Ингвальд — своего первого наставника. Со временем мальчик перестал воспринимать других воспитательниц. Они ему казались никчемными и глупыми на фоне Эрны.

Про то, что его родители были Жнецами, Ингвальд больше не говорил, поскольку сам стал об этом забывать.

Вирус магии начал стремительно расползаться по континенту после восстания. Из Лавьирна вывезли всех жителей, после чего небольшой город превратили в крематорий.

***

За три года Ингвальд стал неотъемлемой частью приюта; жизнь там текла размеренно, потрясений более никаких не было. Все дни были похожи на один: подъём, завтрак, обучение, задания после уроков, ужин и сон. День, когда в общей комнате зашипел едва живой радиоприемник, был похож на все остальные. Девятилетний Альф даже ухом не повёл, продолжая рисовать на полу, когда из странного предмета послышался голос директрисы. Зато другие дети заметно напряглись.

Бессария обращалась к персоналу, говоря, что в стенах приюта находится заражённый, и требовала незамедлительно вывести детей из здания. Воспитательницы тут же похватали своих подопечных.

Ситуация оказалась куда сложнее, чем один проклятый человек, погрузившийся в буйство. Альф видел, как детей, с которыми он рос, разрывала на части не виданная ранее сила, но не это отпечаталось в детской памяти, а то, как путь маленькому Ингвальду преградила большая мужская нога в массивной обуви. Голову поднимать не хотелось, но любопытство заставило. Их с Жнецом взгляды пересеклись, несмотря на то, что рыцарь упорно пытался спрятать свои глаза за металлическим шлемом. Многим ведь известно, что способна развернуть детская фантазия — мальчик разглядел за доспехами сущность, страшнее любого зверя, и почувствовал нечеловеческую силу.

«Я видел эти глаза, но не помню, где и когда», — даже топот сапог казался знакомым, но как бы Инг ни напрягал память, никто не приходил на ум.

Этот образ ещё долгое время преследовал парня во снах, наяву и, самое ужасное, в зеркалах. Возможно, это подлило масло в огонь его страхов. Фигура в тёмных доспехах, гуляющая и преследующая по отражающим поверхностям. Однако, даже пугающий рыцарь не сравнился бы с лже-Ингом, который всегда смотрел на себя с хитрым прищуром. Дай возможность — он бы навредил. Каждая встреча сопровождалась тем, что поверхность зеркала начинала дрожать.

Эрна помогала побороть страх, но её попытка провалилась. Как и попытка отучить Ингвальда читать по ночам, используя тусклый свет фонарика под одеялом. Это была вечная борьба, в которой парень одержал победу, покинув приют в силу своего возраста.

Старуха вообще была для Альфа странным и неуклюжим комком. Наверное, для всех в приюте. Её побаивались не только дети, но и остальные воспитатели. Из-за неё на приют часто совершались облавы стражей порядка, а воспитанники тыкали пальцами и обзывали ведьмой. Ингвальд так же называл про себя, разглядывая её ярко-красные волосы, которых так и не коснулась седина за столь долгие годы. Это удивляло всех без исключений, но глаза всегда горели зелёным, а Эрна в ответ лишь добродушно улыбалась, отчего паутинка морщин на её лице становилась отчетливее: «Снова ничего не нашли, а я им говорила, что использую очень хорошую краску, мы фасады такой же красим, да-да, она очень стойкая».

Ингвальд не верил. Ему было десять или же одиннадцать, когда он всё же решился на один эксперимент: срезал целый клок волос старухи, когда та спала, и всю ночь погружал его в разные вещества, проверяя, краска или нет.

Удивительно, но волосы любого бы человека, самые натуральные, просто не пережили таких реакций, что проводил Инг. А волосинки Эрны всё ещё плавали в пробирке, алым цветом переливаясь. Немыслимо!

Мальчик стоял на стуле в небольшом сарае, который он и ещё несколько ребят переделали под лабораторию, и хмурил брови, не понимая, почему ничего не выходит. Может, маленькая концентрация вещества? Он потянул руку к самой высокой полке, предпринимая попытку достать ещё один растворитель. В таком положении его и застала Эрна. Она влетела, как ураган, чуть ли не снося всё в этом сарае; лицо старухи было багровым от злости, а ноздри широко раздувались, и вообще она вся тогда была похожа на дракона. Ингвальд с трудом устоял на стуле, но завизжал, правда, знатно, что даже Эрна за голову схватилась и закричала в ответ. Птицы с веток ближайших деревьев резко ввысь взлетели, стоило услышать только первые ноты этого громкого дуэта. В итоге Инг получил прутом по самым мягким местам. И за клок волос, и за то, что взял опасные реагенты без спроса, и за свои крики.

Старая воспитательница никогда не могла понять, почему этот мальчишка ни разу не попытался дать отпор. Ингвальд никогда не дрался и даже не интересовался драками, в отличие от других мальчишек в его возрасте. Эрна переживала, что Инга рано или поздно начнут задирать другие, а он будет молча принимать удары.

«Здесь есть воспитатели, а что будет во взрослой жизни? Пропадёт пацанёнок», — старуха стала забывать, что драки — нарушение местных правил, поэтому периодически выпрыгивала из кустов, играя на эффекте неожиданности, или просто нападала с палкой, швыряя вторую под детские ноги. Ингвальд в ответ лишь округлял свои глаза и сдерживал порыв покрутить пальцем у виска.

«Да она чокнутая», — иногда он всё-таки шёл у неё на поводу и принимал «бой». Эрна, естественно, побеждала, а её воспитанник всё ещё не умел драться. Принимая свою физическую слабость и нежелание с этим что-то делать, Альф пошёл другим путём и стал грезить о медицинской школе. Он всем начал рассказывать, что станет лекарем, который найдет лекарство от вируса «магия».

— Эх, какой мальчишка крепкий растёт! Какой потенциал, какие плечи! Ему бы больше тренироваться и проявлять себя на нормативах. Вдруг Ингвальд — будущий Жнец, — услышав, как сладко переговариваются между собой молоденькие воспитательницы, Эрна почувствовала, как волосы встали дыбом. Достаточно было услышать «Ингвальд» и «Жнец», чтобы она прошла ещё немного и остановилась. Послышался настолько тяжёлый и шумный вздох, что воспитательницы тут же прекратили щебетать и подняли взор на свою коллегу. Эрна опустила свои плечи, а вместе с ними опустились и края подола её длинного серого платья.

— Очнитесь, куры, — сухо произнесла старшая, медленно поворачивая на них голову и одаривая этих молодух озлобленным взглядом, из-за чего те попятились назад, а одна даже издала тонкий писк. Или же это в траве пробежала мышь — непонятно. Однако Эрна на них уже шла такой плавной походкой, словно кошка перед прыжком на свою добычу. — Что вы несёте?! Да из него Жнец, как из меня главная красотка этого приюта, ха! Пацан даже палку в руках держать не может, а вы тут такое воображаете.

Не ясно, почему старуху так взбудоражили сплетни девиц, но раздражение читалось в каждом её жесте. Её реакция была такой, словно Инга вот-вот завтра сделают Жнецом и отправят на войну против магов. Эрна пальцем указательным покрутила перед лицом одной из воспитательниц, чтобы та точно зарубила себе на носу:

— Забудьте. Никогда этому не бывать! Отстаньте от парня, у него миссия другая в жизни, нежели падаль по углам ловить. Ах да, и приготовьтесь, что нормативы он будет сдавать с натяжкой, — последнее, что прошипела старуха прежде, чем удалиться, тяжело стуча своими каблуками по земле.

Девицы так и остались стоять, разинув рты. Переглядываясь друг с другом, они не понимали, что сейчас произошло. Но, кажется, молодых воспитательниц быстро отпустила ситуация. Раз они в скором времени распахнули свои вееры и начали ими обмахиваться так быстро, из-за чего складывалось впечатление, будто бабочки порхают своими крыльями над их кожей. Вот только если воспитательниц отпустило, то Ингвальд, который просидел в кустах весь этот взрослый разговор, искренне не понимал, почему старуха поставила на нем крест. То над ухом жужжит, что надо учиться драться, и сама нападает, то говорит, что с него толку в физическом плане не будет, как ни заставляй.

И всё же Альф решил ей доказать, что при желании он может стать даже Жнецом. Этим же вечером мальчишка перегородил путь воспитательнице, выпрыгивая из кустов и выставляя вперёд свою палку.

— Защищайся, Эрна. Я тебя сейчас побью, — он всем своим важным видом показывал, что настроен очень решительно. А после с рыком звериным бросился под ноги старухи, чтобы нанести удар. Да вот только у Эрны было достаточно силы, чтобы ладонью перехватить чужую палку и за неё поднять Ингвальда, заставляя ноги оторвать от земли. Она наклонилась, чтобы заглянуть в глаза мальчишки.

— Молодой человек, немедленно выбросьте эту вещь. Забыли, что драки на территории приюта запрещены? Иначе мне придется Вас наказать, — женщина фыркнула прежде, чем отпустить палку, а вместе с ней и воспитанника на землю. Сказать, что Инг был в шоке, — ничего не сказать. Он даже слова вымолвить не мог, немой рыбой глотая воздух, пока фигура Эрны исчезала из поля зрения.

Тем не менее Альф не был бы собой, если бы не попробовал снова. Наверное, старуха просто проснулась в плохом настроении. Завтра проснётся в хорошем и снова будет досаждать со своими сражениями. Однако на следующий день ничего не изменилось. Инг решил совершить нечто феноменальное, думая, что Эрна просто устала от его мягкотелости и нежелании кому-либо навредить.

Жертвой своего плана по возвращении внимания старухи он выбрал задиру-Тома, с которым они были в одной группе. Мальчики не очень ладили. Задире не повезло, поскольку Альф знал, каким путем тот ходит незаметно в столовую, чтобы наворовать булочек. Там Ингвальд и разместил свои ловушки из верёвок и стал дожидаться пухлого мальчика. Когда «цель» была поймана в них, то вылетел из своей засады, запрыгнул на Тома и начал с таким удовольствием наносить удар за ударом, что в какой-то момент уже даже взялся за палку и чуть не выколол бедолаге глаз. Естественно, такая потасовка не могла пройти мимо воспитателей, и уже вечером Ингвальда вызывали к директрисе. От этой новости Альфа бросило в холодный пот. Еще бы, нарваться на Бессарию, которую все за глаза звали просто Бес, — такая себе перспектива. Ингвальд искренне надеялся, что до его выпуска они не пересекутся.