Невеста дьявола

После каникул Адель вернулась в Хогвартс обновленной и повеселевшей. Всю неделю мистера Орна не было в приюте: он уехал на какую-то конференцию в Эдинбурге. Кроме того, Дьявол что-то совсем успокоился. На протяжении всех каникул он только один раз явился к волшебнице и то во сне. Поэтому для Адель эти каникулы были просто сказкой.

Но потом, хочешь не хочешь, а в Хогвартс пришлось вернуться. И снова должны были начаться уроки, домашние задания, занятия в Больничном крыле и походы к Слизерину в подземелья.

А за неделю в Хогвартсе произошло достаточно интересного: во-первых, Гарри с Роном проникли в гостиную Слизерина и убедились в непричастности Малфоя к нападениям на грязнокровок; во-вторых, Гермиона превратилась в кошку; в-третьих, мадам Помфри сама серьезно заболела. Так что, будучи единственной в школе, обладающей достаточными познаниями в колдомедицине, Адель пришлось практически переехать жить в школьный госпиталь. МакГонагалл освободила волшебницу от занятий, позволив ей свободное посещение уроков, и девочка, движимая указаниями  мадам Помфри, помогала заболевшим, в том числе и самой медсестре, и Гермионе. Неукоснительно раз в два или три дня в Больничном крыле появлялся Златопуст Локонс, чтобы навестить Гермиону, которая от этих визитов была на седьмом небе от счастья, а Адель от россказней профессора хотелось биться головой об стену или волком выть на луну. Мадам Помфри тоже совершенно не одобряла визитов Локонса, потому что каждый его приход неизменно сопровождался советами и лишней суетой, что очень раздражало: «Мадам Помфри, вам следовало бы пить побольше укрепляющих...», «Позвольте, мисс Ансо, мне поглядеть на его рану, я знаю одно заклятие, которое вмиг все исправит...», «Ах, у вас кончилась заживляющая мазь? Не беспокойтесь, я вам мигом новую приготовлю!..» и так далее и тому подобное. Медсестра безуспешно старалась выпроводить неугомонного профессора. Но попробуй выпроводить Златопуста Локонса! Он то ли притворялся, что не понимает намеков, то ли действительно по глупости своей их не понимал.

Адель на время его приходов старалась под любыми предлогами сбегать из госпиталя. То ей нужно взять справочник из библиотеки, то попросить у профессора Снейпа какое-то зелье, то срочно поговорить с профессором МакГонагалл... В общем, неуемной фантазии сообразительной гриффиндорки можно было позавидовать.

У Адель появилось много больше свободного времени, тем паче что Антрагэ так и не захотел появляться, хотя гриффиндорка несколько раз звала его, касаясь волшебного шара в Выручай-комнате. В освободившееся время Адель читала книги, сидя в Общей гостиной, или прогуливалась по территории Хогвартса.

В конце января мадам Помфри окончательно выздоровела, и Адель снова вернулась к урокам. Следом за медсестрой в начале февраля поправилась и Гермиона.

Чувствовалось приближение весны: солнце чаще и дольше радовало своим теплом, ночи становились заметно короче. Нападения прекратились, и замком овладело спокойствие. Все как-то позабыли и о наследниках, и о Тайной комнате, и о чудовищах.

Локонс приписывал лично себе это обстоятельство. Сколько всяких небылиц от него на тему Тайной комнаты наслушалась Адель, пока помогала в Больничном крыле. Оказывается, это наследник Слизерина испугался того, что может быть раскрыт Локонсом и прекратил свои нападения на учеников. По словам профессора-хвастуна он смог бы сразиться с этим монстром и выйти полностью целехоньким из схватки. Да что там! Встреть он самого Салазара Слизерина, то он такую трепку задал бы великому основателю, что тот горько пожалел бы о создании в школе Тайной комнаты. Когда Адель рассказала о таком смелом высказывании Локонса самому Слизерину, тот так расхохотался, как ни смеялся ни разу на памяти юной гриффиндорки, и все несколько часов занятия с ней был в хорошем расположении духа.

А на следующий день Локонс как оголтелый примчался в Больничное крыло и с жаром принялся рассказывать о том, как ему явился Салазар Слизерин и поведал, что он, Локонс, избран, чтобы спасти мир от зла, что он превзошел в магии даже его, основателя Хогвартса. Незаметно один основатель превратился во всех четырех. Со слов профессора они убеждали его принять какую-то особую миссию. Короче, ученики вместе с преподавателями еще долго потешались над нелепыми баснями Локонса. А Адель таким образом узнала о наличии чувства юмора у своего великого наставника.

Сам Слизерин после встречи с Локонсом рассказывал, что горе-профессор совсем перетрусил, увидев его. Кроме того, Салазар, ранее равнодушный к недовольству Адель профессором защиты от темных искусств, теперь полностью разделял ее мнение. 

Так незаметно настал праздник, к которому усердно готовился Локонс, а именно — День Святого Валентина.

Адель, конечно, знала, что Локонс что-то придумал, чтобы такой день всем запомнился, но к тому, что она увидела в Большом зале, девочка готова не была.

Перед самыми дверями Адель столкнулась со Снейпом и Флитвиком. Вежливо поздоровавшись и перекинувшись несколькими словами, они втроем вошли в зал. И так и замерли. По стенам вились ленты розовых цветов, с бледно-голубого потолка сыпались бумажные сердечки разных размеров и оттенков розового, свечи под потолком горели розоватым огнем, на полу были разбросаны лепестки цветов, на факультетских столах стояли мраморные статуэтки купидонов и сердец.

— Это что за идиотизм? — прошипела Адель, поморщившись и скинув со своего плеча одно из упавших сердец.

— Мисс Ансо, что за выражения? — отдернул ученицу Флитвик.

— Филиус, — вставил Снейп, тоже откидывая от себя падающие сердца. — Мисс Ансо просто называет вещи своими именами. Это форменный идиотизм.

— Ох, Северус, — пропищал Флитвик. — Он идет к нам.

И впрямь к преподавателям торопился затейник всего этого — сам Златопуст Локонс. Он был весь в розовом, на шляпе красовался пышный цветок. Как обычно, на лице учителя сияла широкая улыбка.

— Профессор Снейп, профессор Флитвик, — Адель слегка кивнула головой, прощаясь. — Я, пожалуй, пойду, — она собиралась быстренько улизнуть, но не тут-то было.

— Северус, Филиус, рад вас видеть! — воскликнул Локонс. — Мисс Ансо, мисс Ансо!

Адель пришлось остановиться.

— Да, профессор, — обреченно сказала она. Снейп злорадно глядел на волшебницу, попытка которой незаметно скрыться не увенчалась успехом.

— Как вам это нравится? — Локонс обвел рукой разукрашенный зал.

— Это невероятно, — без особого энтузиазма ответила гриффиндорка, а про себя дополнила: «Это невероятно глупо».

— Я знал, что вам понравится! — возликовал Локонс.

Адель заставила себя учтиво улыбнуться и произнесла:

— Сэр, я пойду завтракать. Не буду мешать вашему разговору.

Прежде чем Локонс успел что-либо возразить, волшебница быстро ретировалась, юркнув к своему столу.

А Локонс пошел рядом с коллегами, сопровождая их к профессорскому столу и яростно жестикулируя, видимо, что-то объясняя. Снейп всем своим видом выражал презрение, даже не смотря на Локонса, а маленький Флитвик был явно удручен всем происходящим.

Адель подсела к Гермионе, которая ела, одновременно читая учебник по трансфигурации. Девочка, похоже, так углубилась в чтение, что не заметила прихода подруги.

Через пять минут в зале появился Рон. Он не переставал ругать Локонса. Гермиона отложила учебник и принялась отстаивать своего любимого профессора. У друзей завязалась серьезная дискуссия.

Вскоре к ребятам присоединялся измотанный и невыспавшийся Гарри: вчера он допоздна тренировался на поле для квиддича. Не успел мальчик высказать своего мнения относительно украшения Большого зала, как Локонс поднялся с места и, лучезарно улыбаясь, заговорил:

— Друзья, я счастлив вас поздравить с таким замечательным праздником! С Днем Святого Валентина! Для начала хочу поблагодарить всех, кто сегодня прислал мне поздравительные открытки — а их сорок шесть!

— Поразительно, сорок шесть таких же дураков, как он, — брезгливо заметил Рон. Румянец, появившийся на щеках Гермионы после слов друга, выдал, что она была в числе этих сорока шести.

— Но это еще не все! — продолжал Локонс, — Я хочу представить вам моих маленьких купидончиков! Целый день они будут разносить валентинки.

В зал вошли мрачные гномы. Хмуро, исподлобья, они оглядели весь зал. В руках каждый из них держал позолоченную арфу, а на чуть сгорбленных спинах красовались крылышки.

— Я уверен, что мои коллеги тоже захотят внести свою лепту в этот праздник. Давайте попросим профессора Снейпа научить желающих варить любовный напиток! А профессор Флитвик мог бы кое-что рассказать нам о приворотных заклинаниях. Он ведь знает о них, старый проказник, больше любого чародея!

Адель могла только пожалеть Флитвика, который спрятал  лицо в ладонях, и позлорадствовать над Снейпом, убийственный взгляд которого отбивал любое желание обращаться к нему с какими бы то ни было просьбами.

Девочка думала, что радостная речь Локонса кончена, но нет — преподаватель после паузы продолжил:

— Еще я хотел бы обратиться к мисс Ансо.

Адель так и поперхнулась соком, глоток которого она успела сделать. Локонс нашел ее взгляд и сделал жест, чтобы она поднялась. Пришлось волшебнице встать. Все ученики косились на гриффиндорку, а она была в недоумении, что этому шуту понадобилось от нее.

— Мисс Ансо, я тут узнал, что вы выказали желание помочь мне в ответах на поздравительные письма, — Локонс подмигнул Адель. — Я прошу вас, в следующей раз не стесняйтесь. С такими просьбами вы можете ко мне смело обращаться, не боясь получить отказ!

«Какое я желание выказала, черт возьми?»

Волшебница  перевела недобрый взгляд на Снейпа. Тот насмешливо ухмыльнулся так, что у Адель не осталось никаких сомнений насчет того, что стараниями профессора зельеварения Локонс узнал о ее мнимом желании. Снейп не смог удержаться и не сыграть с Ансо ответную злую шутку. На последней отработке Снейп переборщил с колкостями в адрес Адель, и та натравила на него удачно зашедшего Локонса, которого зельевар сумел выставить лишь через час. Теперь Снейп решил отомстить, подставив волшебницу. Но гриффиндорка сдаваться не собиралась. Ее совершенно не радовала перспектива провести с Локонсом наедине несколько долгих, мучительных часов, поэтому она готова была сделать все что угодно лишь бы избежать этого.

Не садясь, Адель, стараясь говорить как можно громче, обратилась к Локонсу:

— Профессор, я тут подумала... Мы все — она обвела рукой зал. — целых полгода имели счастье лицезреть вас! Ежедневно, — добавила она, а в голосе ее мелькнула обреченность. — И мы сможем видеть вас еще более трех месяцев, а если судьба позволит...

«Боже, избавь нас от этого», — подумала Адель и закончила мысль:

— То и в течение последующих годов вы будете преподавать в Хогвартсе.

Никто в зале еще не понимал, к чему клонит девочка. Все замолчали, внимательно вслушиваясь в ее слова. Локонс весь напыжился от гордости, а остальные преподаватели удивленно переглядывались.

— Но! — волшебница сделала трагическую паузу. — Как же ваши поклонники и поклонницы? Вы же целых полгода не радовали их своей...

«Прости господи».

— Восхитительной улыбкой! — закончила фразу Адель. Стараясь говорить воодушевленно и убедительно, она продолжала, — Я знаю, — она чуть было не сказала "увы", — что вам за время вашего пребывания в Хогвартсе пришло не менее тысячи писем от поклонников. Я уверена, что они очень ждут вас и очень хотят вновь увидеть вас! Им не терпится получить ваши автографы!

Локонс улыбнулся еще шире и согласно закивал головой. Адель тем временем подошла к основной части в своей речи.

— Вы бы могли в такой прелестный, добрый праздник порадовать ваших поклонников и поклонниц, — последнее слово она выделила, — своим присутствием в Лондоне! Вы только представьте — сколько людей соберется на вашу автограф-сессию!

Адель бесстыдно соблазняла Локонса, оттягивая решающую фразу, чтобы профессор сам дошел до того, на что ему усердно намекала юная волшебница. Она видела, что Локонс постепенно поддается на ее уверения. Адель слишком хорошо знала слабые места этого гордеца, чтобы без особого труда словами направить его действия в нужное ей русло.

— Мы готовы пожертвовать вашим обществом ради многих других людей, которые просто нуждаются в нем! Вы уже и так сделали для нас слишком много: украсили зал, пригласили... купидончиков, — последнее слово далось ей тяжело; язык упорно не хотел называть мрачных гномов купидонами. — Мы все очень ценим ваш труд! Вы подготовили для нас удивительный праздник, создав необычайную атмосферу, так подарите же и вашим многочисленным поклонникам праздник, вместо того чтобы отвечать им по почте. Через письмо, увы, не передашь вашу улыбку! Не оставляйте поклонников без своего внимания, не лишайте их своей персоны! Вам лучше нас всех известно, что когда вы популярны, вы принадлежите не себе, а публике! Равно как короли принадлежат своему народу!

Адель, закончив речь несколько перефразированными словами самого Локонса и добавив последнее предложение от себя, замолчала, чтобы перевести дух. Она надеялась, что преподаватель именно сейчас согласится. Тем более некоторые ученики сначала робко поддержали ее, а потом в зале поднялся одобрительный гул.  

Локонс не устоял. Последние слова окончательно его убедили. Как и ожидала волшебница, он, поглощенный гордыней, воскликнул:

— Мисс Ансо, вы совершенно, абсолютно правы! Мои поклонники и поклонницы ждут меня, нуждаются во мне! Они слишком долго были лишены возможности видеть меня! Каюсь, с моей стороны это было эгоистично и неправильно! Но ведь это поправимо! Я немедленно отправлюсь к директору, чтобы просить его сегодня дать мне выходной!

Профессор, словно розовая птица, выпорхнул из-за стола, быстро направляясь к выходу из столовой и бормоча себе под нос:

— Нужно еще предупредить Протла, чтобы подготовил зал... И Кантер, чтобы принесла все необходимое... 

Проходя мимо Адель, он остановился и с благодарностью пожал ей руку. Затем снова уйдя в мысли об организации необходимых мероприятий, покинул Большой зал, на секунду задержавшись в дверях и крикнув:

— Не скучайте!

Адель победно улыбнулась и, сохраняя во взгляде блеск торжества, посмотрела на Снейпа. Она еле сдержалась, чтобы не показать язык вредному профессору. Хотя тот, кажется, был не против отдохнуть от Локонса один денек. И глубоко в душе одобрил действия Адель. Что и говорить о других преподавателях: МакГонагалл просияла, Флитвик готов был прыгать от радости, Стебль довольно улыбалась, а профессор Вектор закусила губу, стараясь скрыть непрошеную улыбку, даже Хагрид, которому Локонс тоже успел надоесть, пару раз стукнул ладонью по столу и, рассмеявшись, пробасил:

— Ну Адель! Ну дает!

МакГонагалл, стоило Локонсу выйти из зала, мгновенно выпроводила нелепых гномов, избавилась от украшений и остановила сердцопад, который всех только раздражал и не давал нормально есть.

— Адель, ты просто гений! — радостно оповестил волшебницу Гарри, когда она села за стол, намереваясь продолжить прерванный завтрак.

— А ты правда хотела помочь ему... — начал Рон.

— Нет, конечно, — Адель поморщилась. — Меня кое-кто подставил.

— А кто? — тут же спросил Рон.

Волшебница только махнула рукой, принимаясь за аппетитный омлет.

Но спокойно поесть ей не удалось: к ней подлетели, словно вихри, Фред с Джорджем.

— Мисс Ансо! — хором воскликнули они и, бесцеремонно подвинув студентов, плюхнулись на лавку: один рядом с гриффиндоркой, другой напротив нее.

— Итак, в студии мисс Ансо, которую, я думаю вы все прекрасно знаете, — Джордж, севший рядом, взяв ложку, изобразил микрофон.

— Мисс Ансо, поведайте же нам о ваших отношениях с профессором Локонсом! — он поднес импровизированный микрофон ко рту Адель.

— Нам нужны подробности, — подхватил Фред.

На волшебницу посыпались вопросы:  "Как часто вы с ним видитесь наедине?", "Чем вы в это время занимаетесь?", "Что вы к нему чувствуете?", "Есть ли у вас общие интересы?".

Адель сначала попыталась объяснить назойливым близнецам, что она хочет нормально позавтракать, а потом не выдержала и послала их ко всем лешим. Но когда и после этого они не ушли, а продолжили забавляться, гриффиндорка серьезно пригрозила им тем, что она заколдует их. Тут уж братья вынуждены были отступить, хотя на протяжении всего дня отпускали подобные шуточки.

А Дамблдор и впрямь отпустил Локонса из школы на целый день. Другие преподаватели с радостью заменяли его уроки. Профессор защиты от темных искусств не вернулся и к вечеру, что было неудивительно. Адель надеялась, что он еще на пару деньков задержится в Лондоне.

Этим вечером волшебница пришла к Слизерину пораньше, а он, будучи в хорошем расположении духа, рассказывал ей теорию и отпустил ее всего лишь через два часа.

Адель вернулась в свою гостиную, когда не было еще и десяти часов. Девочка решила не подниматься в свою комнату, а остаться в Общей гостиной и поиграть с Роном в волшебные шахматы. Она слышала, как Парвати вместе с Лавандой и еще какой-то старшекурсницей недовольно обсуждали ее сегодняшнюю речь. Гермиона тоже, кажется, ее игнорировала.

— Шах и мат! — объявила Адель. Ей решительно сегодня везло. Она два раза переиграла Рона, в то время как мальчик выиграл у нее одну партию.

— Ладно, — Рон широко зевнул. — Я, наверное, спать пойду.

Он собрал шахматную доску, спрятал волшебные фигурки в кожаные мешочки и вопросительно глянул на подругу.

— Я еще посижу, книгу почитаю, — ответила на немой вопрос гриффиндорка. Мальчик кивнул головой, снова зевнул и медленно поднялся в свою спальню.

Адель поудобнее устроилась в глубоком кресле и погрузилась в чтение книги по Темным искусствам, взятой из библиотеки Слизерина и замаскированной под простой учебник. Девочка вовсе не считала черную магию чем-то запретным. Она была даже не обратной стороной Белой магии, а просто особой отраслью общей магии, построенной в основном на ритуалах и обрядах. Люди боялись черной магии, потому что она была направлена и работала как правило на плохие дела, будь то порчи, проклятия, смертоубийства. Но Темная магия многое дала Белой: та же стихийная магия, если верить словам Слизерина, была изобретена колдунами, приверженными к темным силам. Слизерин вообще рассказывал много такого, чего не найдешь ни в одной книге. Адель нравилось слушать его лекции. Когда она его спрашивала, откуда ему все это известно, маг чаще всего ссылался на старинные фолианты и собственные наблюдения и исследования. А с тех пор, как волшебница посетила Тайную комнату и узнала о деде Слизерина, в речи основателя Хогвартса стали мелькать такие фразы: «Как дед мне рассказывал...», «Дед однажды упоминал...». Адель невольно задавалась вопросом, кем же был дед Слизерина. Он явно знал чрезвычайно много о магии, но о нем самом ровным счетом ничего не известно. Адель облазила всю школьную библиотеку, в том числе и запретную секцию, но не нашла ни одного упоминания об Амадее Слизерине. О родственниках Слизерина вообще не было ничего известно. Адель вполне справедливо полагала, что сам основатель изрядно постарался над тем, чтобы люди гадали о его происхождении, уничтожив все заметки о своих родичах и тем самым стерев их из людской памяти...

Погруженная в свои думы, Адель не сразу заметила, как в гостиной появился Гарри. Похоже, он тоже не обратил внимания на волшебницу. Было уже поздно, гостиная опустела: кроме Адель и Гарри, в ней никого не было.

Девочка решила не привлекать к себе внимания, надеясь, что Гарри сейчас поднимется к себе наверх, а ее оставит наедине со своими мыслями. Ей хотелось побыть одной.

Мальчик так и сделал. Адель слышала, как тихо застучали по ступенькам башмаки Гарри. Волшебница выдохнула и только успела прочитать одну строчку, как заскрипела дверь спальни и снова раздались осторожные шаги. Девочка вжалась в кресло, а когда услышала звук выдвигаемого стула и стук выставляемой на стол чернильницы, аккуратно выглянула из-за спинки кресла.

Гарри уселся за письменный стол у одного из стрельчатых окон гостиной. Из-за спины мальчика Адель удалось разглядеть, как он, макнув длинное перо в чернильницу, трясущейся рукой что-то написал и тихо пробормотал, диктуя:

— Меня зовут Гарри Поттер.

Адель подумала, что гриффиндорец пишет письмо. Но тут же разуверилась в своих предположениях, когда Гарри продиктовал следующее, шурша пером по бумаге:

— Ты знаешь что-нибудь про Тайную комнату?

Становилось ясно, что Гарри беседовал с кем-то или чем-то. Видимо, с какой-то волшебной книгой.

— Ты расскажешь мне? — пробубнил Гарри.

Адель затаила дыхание и напряглась. То, с чем мальчик разговаривает - что-то знает о комнате, раз Гарри просит его рассказать.

Но больше Гарри ничего не сказал и не написал. В гостиной повисла тишина, нарушаемая треском поленьев в камине да тиканьем часов.

Адель удивленно наблюдала, как юный волшебник стал похож на призрака: его силуэт побледнел, будто исчезая, сквозь него стало видно окно и стол. А сам Гарри застыл, не двигаясь.

Девочка, отложив книгу, встала с кресла и подошла к однокурснику. Но тот уставился пустым, невидящим взглядом в какую-то книжонку с девственно-чистыми страницами, не замечая волшебницы, склонившейся над его плечом. Внезапно Гарри вздрогнул и ожил. Мальчик был весь в поту. Он безумным взглядом посмотрел на Адель. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно вернуться в реальность.

— Гарри, что это только что было? — строго спросила гриффиндорка.

— Адель, это Хагрид. Хагрид открыл Тайную комнату, — прошептал мальчик.

— Чушь, — отрезала волшебница. — С чего ты взял?

— Он показал, — Гарри указал на книжку.

— Кто он?

— Том Реддл.

— Кто?! — удивленно воскликнула Адель и схватила книжку. Девочка знала, что Томом Реддлом звали Волан-де-Морта в юности. Еще давно, в прошлом году, читая старые газеты, волшебница пару раз натыкалась на упоминание настоящего имени Волан-де-Морта, да и потом Слизерин часто пренебрежительно называл Лорда Реддлом.

Адель быстро перелистала пустые страницы книжки. Ей не составило труда понять, что это был дневник Тома Реддла. Но в нем не было ни одной записи.

— Адель, ты знаешь, кто такой Том Реддл? — осторожно спросил Гарри.

— Понятия не имею, — легко соврала гриффиндорка, продолжая рассматривать дневник. — Гарри, откуда эта вещь у тебя?

— Я...я нашел его в туалете Плаксы Миртл, — неуверенно ответил мальчик, — Его кто-то там выбросил.

— И ты не знаешь, кто?

Гарри сокрушенно покачал головой, а Адель недовольно поджала губы.

— Так с чего ты решил, что комнату открыл Хагрид? Что он тебе показал?

Гарри во всех подробностях, слово в слово, рассказал подруге, как Том предложил ему показать события пятидесятилетней давности: как он беседовал с Диппетом, предыдущим директором, как выдал Хагрида.

Для Адель сразу стало все понятно. Этот дневник выбросил тот, кто открыл Тайную комнату. Именно с помощью книжки Лорд, проникнув в чужое сознание, открывал комнату. Он пятьдесят лет назад натравил василиска на Миртл. А потом, когда Диппет из-за нападений отказал в просьбе Тома остаться в Хогвартсе и грозил отправить его в приют, чего сам юноша не хотел, Волан-де-Морт выдал Хагрида с его пауком. Мотивы Лорда открылись волшебнице, и теперь она знала, как он открывает комнату, пусть пока и не знает, в кого он для этого вселяется.

— Гарри, Хагрид не открывал Тайную комнату, — уверенно заявила Адель, как только друг кончил рассказ. Гарри нахмурился, не веря гриффиндорке.

— Ни один паук не в состоянии превратить человека в статую. Они убивают своих жертв клыками и иногда ядом. И уж паук никак не может заставить мертвого призрака окаменеть.

Гарри этот весомый аргумент не убедил. Он уверил себя в том, что Хагрид — убийца и не хотел отказываться от своих соображений.

— Гарри, позволь, я еще порассматриваю этот дневник, — небрежно попросила волшебница.

Но тут мальчик уперся и не отдал книжку подруге. Пожелав ей спокойной ночи, Гарри поднялся в спальню мальчиков, оставив Адель одну в гостиной. Впрочем, девочка не долго там оставалась.

Уже меньше, чем через пятнадцать минут, волшебница была у Слизерина и рассказывала ему обо всем произошедшем. Для мага это открытие вопреки ожиданиям Адель стало неожиданностью. Может он и впрямь знает не больше нее? Нет, это невозможно.

— Значит, ты говоришь, что это был его дневник? — поглаживая бородку, уточнил Слизерин, когда девочка замолчала.

— Ну что-то вроде дневника.

Маг поднялся со своего любимого кресла и принялся расхаживать по комнате. Его шаги гулко отдавались во всем зале. Наконец, он остановился и, не глядя на свою ученицу, спросил:

— У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу этого дневника?

— Я же тебе уже все рассказала.

— Ты не поняла моего вопроса, — холодно констатировал Слизерин. — Я спрашиваю, есть ли у тебя идеи, чем может являться дневник Реддла?

— Я не совсем понимаю тебя, Салазар. Дневник заколдован — это яснее ясного.

Слизерин медленно развернулся и насмешливо глянул на волшебницу. От такого взгляда Адель почувствовала себя какой-то дурочкой, не способной понять простейших вещей.

— Подумай, будь так добра, — протянул он. — Или я зря тут перед тобой каждый вечер распинаюсь?

Вот что было действительно зря — так это последнее слово неосторожно сказанное магом. Он ведь вполне мог сказать "рассказываю" или "объясняю". Адель была очень чутка к речам других людей. Эта пренебрежительность в тоне, само слово "распинаюсь", несущее небрежность в своем значении, лишний раз убедили волшебницу в том, что Слизерин просто "распинается" перед ней и у него есть скрытые цели.

Но по обыкновению спрятав все лишние мысли подальше, Адель сосредоточилась на том, чего требовал от нее Слизерин. Прошло несколько минут, и гриффиндорку осенило. Она вспомнила разговор в Тайной комнате.

— Крестраж, значит... — полностью уверенная в правильности своих слов, произнесла она.

— Браво, — усмехнулся маг. — Да, дневник не что иное, как крестраж.

— Ты знал об этом? — недоуменно спросила Адель.

— Знал — слишком громко сказано. Догадывался. Еще после нашего с тобой разговора в моей комнате я подумал, что мой милый наследник выпускает и управляет василиском уцелевшей частью своей души. Только я не знал, где именно он спрятал ее. Теперь я целиком и полностью уверен, что кусочек души Реддла находится в этом дневнике и открывает комнату, — глаза Слизерина загорелись стальным блеском, на губах заиграла хитрая улыбка. В эту секунду Салазар Слизерин был страшен. Именно таким его когда-то представляла Адель — грозным и несгибаемым колдуном. Хотя он таким и был, только постоянно скрывал свою истинную сущность.

— Жаль, что ты не смогла принести мне его. Но не суть важно, — он скрестил пальцы обеих рук и отвел взгляд, словно что-то обдумывая. Затем он криво улыбнулся своим мыслям и резко перевел взгляд на волшебницу. — Не хочешь сегодня заночевать здесь?

Этого вопроса Адель точно не ждала. Слизерин ей не предлагал остаться у него по меньшей мере с середины осени.

— Не думаю, что сегодня подходящий для этого день. Ночь, — поправилась девочка. — Поттер может что-то заподозрить после того, как я узнала о дневнике. Как-то странно будет, если мое отсутствие обнаружится. Грейнджер и так постоянно пытается раскрыть меня, — Адель говорила искренне.

— Твоя правда. — Слизерин слегка кивнул. — Что ж, не буду настаивать. Ступай к себе в спальню.

Адель тихо хмыкнула и встала.

— До завтра, Салазар.

— До завтра, Адель, — рассеяно бросил маг и уселся в свое любимое кресло.

***

Завтра превратилось в сегодня слишком быстро.

В дверь спальни Адель кто-то колотил. Волшебница не сразу сообразила, что этот шум раздается наяву, а не во сне. Неохотно разлепив глаза, она медленно встала, проклиная того, кто поднял ее в такую рань в выходной.

— Адель, это кошмар!

Перед заспанной гриффиндоркой стояла растрепанная Гермиона в пижаме.

— Какого черта, Гермиона? Я спать хочу, — возмутилась Адель, зевая и намереваясь закрыть дверь.

— Кто-то залез в комнату мальчиков и украл у Гарри ценную вещь! — Гермиона совсем разволновалась. Адель спросонья не могла быстро думать. Ей понадобилась минута, чтобы осознать слова подруги.

«Как и следовало ожидать, Слизерин решил не затягивать и сразу забрать себе дневник», — подумала девочка и вновь зевнула.

— Идем, идем! — Гермиона потянула подругу за рукав.

В спальне мальчиков собрались, наверное, все гриффиндорцы. Адель с Гермионой протиснулись к кровати Гарри. На полу были раскиданы книги, одежда, чистые листы пергамента — все вещи Поттера были высыпаны из чемодана, а один из ящиков прикроватной тумбочки валялся под кроватью. Не оставалось сомнений, что кто-то пытался что-то найти.

Адель, которая до того была абсолютно уверена в причастности Слизерина к краже, несколько поколебалась. Слизерин сделал бы все куда аккуратнее, пропажу бы заметили лишь спустя некоторое время.

Подавленный Гарри в пижаме сидел на кровати.

— Что пропало? — первым делом спросила Адель.

— Дневник, — еле слышно ответил мальчик.

— Это был кто-то из гриффиндорцев, другие не знают пароля, — вставил Симус.

— У вас комнату грабили, а вы в это время спокойно спали? Неужели вы ничего не заметили? — задала Гермиона справедливый вопрос. Но все мальчики: и Невилл, и Симус, и Дин, и Рон — только опустили головы.

— Ну и вот из-за этого тебе понадобилось будить меня? — недовольно прошипела Адель на ухо Гермионе и, выдернув руку из хватки подруги, вернулась к себе в комнату. Там она привела себя в порядок: приняла душ, переоделась, причесалась.

Затем не долго думая поспешила в подземелья к Слизерину. Ей не терпелось порасспросить его еще о крестражах.

Адель не застала Слизерина в полукруглой комнате, чем была немало изумлена. Конечно, она редко в такую рань прибегала...

Девочка пошла проверить покои мага. Слабо постучавшись и не надеясь на то, что ее наставник пребывает в помещении, она уже было развернулась, чтобы возвратиться в полукруглый зал. Какого же было ее удивление, когда дверь распахнулась, и перед ней предстал сам Слизерин, одетый в изумрудный кафтан с крупными черными пуговицами, плотно прилегающий к телу, и длинный плащ застегивающийся серебряный фибулой в виде свернувшейся змеи. Для Слизерина была характера старомодная одежда, что вполне понятно. Вот привесить ему на бок шпагу или меч  — и сразу подумается, что это какой-нибудь лорд, сошедший со страниц книги о Средневековье.

— Адель? — Слизерин, кажется, был удивлен не меньше девочки.

— Неужели ты никогда не спишь? — поинтересовалась волшебница, не объясняя своего нежданного появления.

— Сплю, но мало, — резко ответил маг и, слегка сдвинув брови, посмотрел на свою ученицу, — Что-то случилось?

Теперь Адель нахмурилась.

— Давай поговорим в зале, — не дав волшебнице ответить, предложил Слизерин, и волшебники прошли в полукруглую комнату с высоким потолком.

Привычным движением отстегнув фибулу, Слизерин изящно кинул плащ на диван, а сам сел в кресло.

Иногда Адель просто до костей пробирало восхищение и странное благоговение перед своим наставником. Все его движения, жесты, осанка, походка, каждый его взгляд, каждая улыбка — все в нем казалось таким непринужденным, но при этом пропитанными величием. Слизерин завораживал. Околдовывал без магии.

— Садись, — Адель вздрогнула и тоже присела в кресло.

— Итак, что произошло, что ты так рано пришла? — спросил Слизерин.

Волшебница еще раз окинула взглядом своего наставника и заметила, что черные сапоги покрыты тонким слоем пыли и грязи — Слизерин выходил из своих подземелий на улицу.

— Салазар, мне кажется, это очевидно. Ты завладел дневником, и мне хочется поподробнее узнать об этом крестраже, — гриффиндорка пожала плечами.

— Я не завладевал дневником, — холодно сказал Слизерин.

Адель несколько нервно рассмеялась и развела руками:

— Тогда спешу тебя обрадовать, дневник украден.

Слизерин подался вперед, а глаза его грозно сверкнули.

— Ты сейчас шутишь? — прошипел он.

— Когда я с тобой шутила, Салазар? Сегодня ночью у Поттера кто-то выкрал дневник, — невозмутимо ответила Адель.

Маг быстро встал со своего кресла. Он минуты две мерил широким шагами комнату и наконец остановился, сложив руки за спину, около камина, спиной к волшебнице.

— Ну что ж, тогда подождем развязки всей этой маленькой комедии, — непонятно, кому он это сказал: самому себе или волшебнице, что не отрываясь наблюдала за ним.

— Салазар, ты ведь знаешь, кто украл дневник, — уверенно произнесла Адель. Пора было раскрывать карты. Игра в молчанку слишком затянулась.

— Знаю.

Волшебница опешила. Она не думала, что Слизерин вот так легко признается.

— Это сделала та девочка, которая открыла Тайную комнату, — вместо мага сказала Адель.

— Именно, — сухо ответил Слизерин, все так же стоя спиной.

— Салазар, ты все это время знал, кто она и не говорил мне об этом.

— А ты все это время знала, что я знал, кто она, и тем не менее ни разу не спросила об этом, — насмешливо протянул хитрый колдун.

— Я тебя сто раз спрашивала. Да, не прямо, но не говори, что ты не понимал, о чем идет речь.

— Нет, Адель, ты ни разу об этом не спросила. Ты лишь намекала на вопрос. Но запомни, спросить и намекнуть — это две разные вещи. От намеков легче увильнуть, а если задать правильно поставленный вопрос, то во-первых, человеку будет тяжелее уйти от него, а во-вторых, он скорее выдаст свои чувства и мысли. Поэтому нужно не намекать, а учиться задавать правильные вопросы.

— Салазар, ведь даже если бы я тебя в лоб спросила, ты бы не ответил, — усмехнулась Адель.

— Не ответил, — хмыкнул Слизерин. — Я и сейчас тебе не отвечу.

— Но почему? Почему ты не хочешь, чтобы я знала об этом?

Слизерин неожиданно резко повернулся. Адель на секунду показалось, что глаза мага впитали в себя пламя камина. Было в его взгляде что-то устрашающее и вместе с тем манящее. Он был словно тем огнем, к которому так стремятся мотыльки, хотя знают, что непременно обожгутся об него.

Маг слегка наклонился, пристально глядя в глаза Адель, и, уперевшись руками в подлокотники кресла, в котором сидела девочка, прошипел, чуть прищурившись:

— Потому что у тебя обязательно возникнет соблазн остановить нападения и спасти бедную девочку.

Казалось, что маг видит ее насквозь. Адель испугал такой взгляд. Но она, не подав виду, лишь склонила голову набок и хитро улыбнулась.

— Никогда не думала, что скажу тебе это, но ты неправ, Салазар.

Слизерин распрямился и вопрошающе посмотрел на волшебницу. Теперь в его глазах читался интерес.

— Я бы при желании уже давно могла остановить эти нападения, убив василиска или рассказав о том, где находится Тайная комната. Но я не сделала и не собираюсь делать этого. Ну, во-первых, потому что мне откровенно все равно. Одним учеником больше, одним меньше, — девочка презрительно хмыкнула. — Тем более князь будет рад, если ему удастся отхватить заблудшую юную душонку. Во-вторых, все боятся вовсе не потому, что могут убить кого-то еще, а их самих. Мне же с этой стороны ничего не грозит. Ну а в-третьих, я же вижу, что ты по каким-то причинам не желаешь останавливать нападения. А я хочу играть за тебя, а не против. Я слишком уважаю и ценю тебя и твое мнение обо мне, Салазар. Поэтому даже возникни у меня такой соблазн, что вряд ли, я бы без труда подавила его.

Слизерин долго смотрел на волшебницу с прищуром. Он размышлял, чего в его ученице больше — правды или лжи? Слизерин, человек невероятной проницательности, не мог с уверенностью судить об этом. Адель только и делала, что интриговала его. Это вечное разгадывание личности волшебницы забавляло мага. Так ему жилось много интересней.

Слизерин видел в Адель большой потенциал. Не раз он чувствовал гордость за свою ученицу; не только ученицу, но и наследницу. Она импонировала ему куда больше, чем другой его наследник — Волан-де-Морт. В отличие от Реддла, Адель обладала более гибким умом, легче подстраивалась под обстоятельства, напоминая Слизерину самого себя. Она была ему ближе и по характеру, и по образу мысли.

Слизерин пока для себя определил одно — Адель нужна ему. Она должна ему так или иначе доверять и быть на его стороне, поддерживая и при этом слушаясь его. Как бы маг ни гордился своей наследницей, он все равно желал держать ее под контролем. Из слов Адель вытекало, что так оно и есть.

— Что ж, твоя позиция мне по нраву, — наконец медленно произнес Слизерин. — Раз так... Слушай. Эта девочка с твоего факультета, — маг сделал короткую паузу, а Адель напряглась, не ожидая ничего хорошего. — Она младше тебя. И у нее рыжие волосы.

— Джинни, — с сокрытым ужасом в голосе выдохнула волшебница.

Адель подумала, что очень хорошо, что она поругалась с Антрагэ до этого разговора. Ведь теперь на ее совесть легла еще большая тяжесть. Слизерин бил метко. Он решил испытать свою ученицу, проверить, сохранит ли она это в тайне и как поведет себя.

— Да, это маленькая Джинни Уизли попала под влияние Реддла, — безразлично произнес Слизерин и вернулся в кресло, протянув ноги к полыхающему камину.

— Салазар, но значит, дневник у нее, — маг утвердительно прикрыл веки. — Так почему бы не забрать его?

— Терпение, Адель, терпение. Я хочу посмотреть, что Реддл предпримет в будущем.

— Всех врагов мы должны побеждать, будем ждать? — усмехнулась гриффиндорка, вспомнив слова песни из мультфильма.*

— Мудрые слова, — протянул Слизерин. — Да, нужно уметь ждать.

— Вот сказал бы ты то же Князю.

Слизерин поднял на нее взгляд, в котором смешивалось удивление и насмешка, но ничего не ответил. Он принялся разминать руки, вальяжно откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Адель поняла, что разговор можно было считать оконченным.

— Спасибо, Салазар, — поднявшись, поблагодарила девочка.

— За что же, интересно? — не открывая глаз, лениво произнес маг.

— За то что рассказал. Неизвестность тяготила меня, — спокойно ответила волшебница.

— Ах вот оно что. Ну тогда, пожалуйста, — хмыкнул Слизерин и тут же спросил, — Ты уходишь?

— Наверное. Мы же вечером будем заниматься?

— Да, позанимаемся вечером.

— Тогда до вечера.

Слизерин только кивнул головой, прощаясь с Адель.

Девочка поспешила выйти из подземелий. Ей надо было все хорошенько обдумать.

***

Шли дни. Кончилась морозная зима, уступив место сияющей весне. У всех на душе с появлением солнечных лучей и звенящих ручейков стало легче.

Но не у Адель. Волшебница отгородилась от всех и вся, пытаясь сбежать от своей вопящей совести. По ночам к ней теперь приходил не Дьявол, а Антрагэ и сильно ругал ее или пытался образумить. Он смотрел на нее печальным и укоряющим взглядом. Просил не допустить убийств. Это была самая изысканная пытка, которую только можно было придумать.

Перед пасхальными каникулами второкурсникам выдали списки тех предметов, которые они могли изучать в будущем. Поэтому на каникулах, возвратившись в приют, Адель с головой ушла в эту проблему. Из возможных пяти предметов Адель выбрала только три, а именно: древние руны, нумерологию и уход за магическими существами. В стороне она оставила магловедение, потому что о маглах знала достаточно, и прорицание, потому что будучи человеком весьма приземленным, она не верила в эту чепуху.

Но ни общество Эллантов, ни забота с дополнительными предметами, ни даже склоки с Орном, не могли отвлечь Адель от скверных мыслей. Генри по нескольку раз на дню спрашивала свою старшую подругу, чего это она такая хмурая. Но волшебница на это лишь улыбалась да отнекивалась. Лерой пару раз поинтересовался о состоянии Адель, но, видя, что девочка не желает говорить на эту тему, больше не спрашивал. Он все пытался хоть как-нибудь поднять настроение своей подруге. Это было бесполезно, но Адель очень ценила эти попытки и была благодарна за них юноше.

Вернувшись через неделю в Хогвартс, гриффиндорка нисколько не изменила своего поведения. Гарри, Рон да Гермиона только удивлялись и пожимали плечами, видя плохое настроение подруги и ее отрешенность.

Адель, слыша частые разговоры троицы, еле сдерживалась, чтобы не рассказать, да хотя бы намекнуть и на местонахождение Тайной комнаты, и на василиска, живущего в ней, и на причастность к нападениям Джинни. Кстати, Адель теперь внимательно следила за маленькой Уизли. С первого взгляда были видна измученность и изнуренность юной волшебницы. Она, как и Адель, мало с кем разговаривала, постоянно сидела в сторонке. Часто Адель видела покрасневшие глаза Джинни — девочка слишком часто плакала.

Ученица Слизерина удивлялась и корила себя за то, что не замечала всего этого раньше.