Обновление 17.07.
Ладно, нужно будет подумать об этом на досуге, может, нашим карту передать с навигационными путями, пусть понаблюдают с орбиты за этим местом. Так-то, на вид, оно от других ничем не отличается. Море, на горизонте переходящее в океан.
– Солнце припекает, нужно где-то остановиться искупаться, – говорю. Вода здесь тёплая, даже где глубоко. – Ты точно не сгоришь? Не видела тут медика, хотя, по идее, должен быть.
– Да что мне сделается, – отвечает.
Ещё какое-то время сидим, пока солнце не становится совсем палящим, потом перебазируемся на носовой диван, сверху запускаем защитный тент. Хочу отплыть подальше от оживлённой территории. Едим, смеёмся, боже, как замечательно!
Олинка не была бы Олинкой, если бы не решила позвонить именно сейчас. У неё определённо нюх на такие вещи.
– Интересно, может, она нам какого-нибудь «жучка» засадила? – смеюсь, когда бортовой сетевик сообщает о звонке. – Иначе как настолько удачно моменты выбирает?
– Ментального, – улыбается в ответ, хотя по глазам вижу, что хочет где-нибудь спрятаться и в кадр не попадать. Ну нет уж! По крайней мере, я тебя никуда отправлять не буду, если сам не решишь сбежать. Не решает.
– Ага, который реагирует, когда нам хорошо, – киваю.
Вижу слегка удивлённый взгляд, но приходится всё-таки ответить Олинке. Подружка, как-никак.
У Олинки лёгкий ступор. М-да, нос яхты, море, я в купальнике... ну и Антер, хоть и в брюках, зато верхние рельефы визуально доступны. И всё это на фоне огромного дивана и столика с разными вкусностями.
– Привет! – машу рукой.
– Я... – начинает Олинка. – Хотела... – бросает взгляд на Антера, облизывает губы, ох ты ж, надеюсь, никто там сильно не пострадает... Ну не могу я проигнорировать её звонок... Продолжаю как ни в чём не бывало улыбаться. Знаю, чего ты хотела на самом деле, ненормальная.
– Хотела узнать... – пытается не упустить мысль Олинка, – как ты... Отошла уже?
– Сколько ж можно, – вздыхаю. – И так три дня в истерике провела.
Ну, допустим, только полтора, но ладно.
– Вот решила обстановку сменить, отдохнуть.
– С собой бы позвала, – с лёгкой обидой.
– Да я подумала, зачем вам мои истерики? Вот успокоюсь, тогда и в свет выгляну. Я же... нервная периодически бываю.
– Могу приехать, поддержать, – жертвует собой Олинка. Лучше бы на вечеринке поддержала, коза, а не тыкала в пульт Антера своими ненасытными пальцами.
– Нет-нет, что ты! – ужасаюсь. – Не нужно, что ж я тебя буду от дел отрывать...
– Да мне не сложно... – говорит.
– Ну перестань, не нужно, ты что, у меня уже всё в порядке, проветрюсь – буду как новенькая. Позвоню завтра-послезавтра, выберемся куда-нибудь! Свелла тоже звала, устроим девичник...
Мысль о девичнике Олинку не вдохновляет, но я заверяю, что её бесценная помощь слишком бесценна, чтобы злоупотреблять, и, преодолевая почти ощутимое сопротивление, отключаюсь.
– Через сколько перезвонит? – спрашивает Антер, высвечивая на окошке часы. – На что ставишь?
– Час? – предполагаю.
– Может и продержится, если не придумает чего-нибудь сверхважного.
– А мы в это время будем очень заняты и не сможем ответить, – улыбаюсь. Отводит взгляд. Что-то перестаралась я с шуткой, наверное.
– Это правда? – вдруг спрашивает, не успеваю сообразить, о чём он, как поясняет: – Что тебе хорошо?
– А тебе? – удивляюсь. – Плохо, что ли?
Предпочитает улыбнуться.
– А ты в курсе, что она из-за тебя изводится? – не удерживаюсь.
– Угу, – мрачнеет слегка. – Из-за надписи моей и... – замолкает.
– Что и?
– Можно, не буду рассказывать, как она меня осматривала и какие вопросы задавала? По-моему, ей Корнель не разрешил меня оставить, она хотела.
– Почему не разрешил? – удивляюсь, прикусываю язык, вот дура, зачем лезешь с расспросами на эту тему...
– Неэлитный, – пожимает плечами.
– Хм, ну если она рассчитывала, что буду делиться, то просчиталась, – говорю, сжимаю его руку.
– Слава богу, – едва слышно.
– Ммм, давай забудем об Олинках. Нужно где-то остановиться. Купаться будешь?
– Под душем, – улыбается.
– Ну чего ты упрямишься! Купайся в брюках.
– Вот ещё.
– Тогда без!
Смущается, усмехается.
– Купайся ты, а я полюбуюсь.
И что вот ему ответить?!
Антер
Мы уже далеко отплыли, здания сменились небольшими природными вкраплениями. Тали находит какую-то пустую бухту, направляет яхту туда. Ещё немного, и не удержусь, полезу в этих дурацких брюках плавать. Жара, да и вообще...
Останавливает, вода чистая, прозрачная, слегка красноватая, неглубоко, пахнет солью и водорослями, ни ветерка. Оказывается, иногда можно почти забыть о чипе. Почти поверить, что свобода совсем рядом, вот она, прикоснись рукой...
Тали зачем-то забегает в каюту, возвращается без очков, оглядывается, будто снова собирается звать меня купаться, но передумывает. Формирует полупрозрачную лесенку, легко слезает и падает на спину в воду.
– Какой кайф! – кричит оттуда. Стою, облокотившись на перила, смотрю на неё сверху, представляю... Ну, пожалуй, то, что представляю, ей лучше не знать. Ведь буду же скучать, как же я буду по ней скучать... Даже просто по её обществу, по таким замечательным часам, проведённым вместе.
И с чего ты снова решил, что тебя действительно отпустят, что это всё на самом деле – а не очередная игра? Вчера тебе такой отменный спектакль показали, почему думаешь, что сегодня не просто смена репертуара?
Сколько там месяцев осталось, в которые ей необходимо видеть тебя рабом... По совершенно неясным причинам. И для чего тогда такие передышки, после которых так тяжело возвращаться обратно в грязь, боль и унижения...
Отгоняю эти мысли, не хочу думать об этом сейчас, хочу наслаждаться тем, что есть. Сегодня я свободный, пусть и в пределах яхты. Пока госпожа не передумает.
Красиво так плавает, ныряет, может, надо было подобрать эти чёртовы плавки?
Бортовой сетевик сообщает о звонке от Олинки. Смотрю на часы – сорок девять минут.
– Тали! – зову. Поворачивается, машет рукой. – Ты почти выиграла!
– Что? – переспрашивает.
– Олинка звонит.
– Что?
– Олинка! – кричу громче.
– Не слышу! – показывает. Подойди, мол, поближе.
Вот лиса, улыбаюсь, посылаю всё подальше, спускаюсь в воду. Высохну. Плавание – вроде из тех умений, которым раз научился, и тело помнит. Действительно помнит, плыву.
Демоны, как давно я так не бесился! Хохочем, бегаем, плаваем, брызгаемся, просто забываю обо всём на свете, даже забываю сообщить, что Олинка звонила. Ну да она слышала, уверен, не хуже, чем я её. Даже забываю про брюки, которые, конечно, не самая удобная одежда для купания, но впервые за шесть лет... Как-то хозяева попадались не слишком жаждущие видеть развлекающегося в воде раба. Да и где бы то ни было развлекающегося... Часа полтора, не меньше, пока даже такое тёплое море начинает холодить, пора сушиться, плывём наперегонки к яхте, как во сне.
Тамалия
Ух ты, даже не предполагала, что будет так здорово.
– А вон и местные аборигены! – слышу голос, на берегу детвора лет до десяти, смеются, указывая на нас, мы тоже смеёмся. Оказывается, иногда можно и забыть, где находимся. Правда, вспоминаю, что возле детворы непременно могут взрослые появиться. Рабы в ошейниках для развлечений, рабы-телохранители... На Тарине расслабляться нельзя.
Пора плыть дальше, мы и так уже насквозь просолились, Антер будто совсем расслабился, даже не замечаю обычной скованности, которая всегда хоть немного, но присутствует. По крайней мере, притопив меня, не спешит извиняться, какое счастье. Да и я что-то забываться начинаю, он же сильный, пару раз чуть не применила какой-нибудь из приёмов, которыми с Леркой или Райтером могла бы баловаться. Боюсь, не понял бы, если бы я вдруг начала ему руки профессионально заламывать. Приходится следить за выработанными на тренировках рефлексами.
Стаскивает меня с лесенки, позволяет стащить себя... Если бы действительно держался, я бы, без нажатия на какой-нибудь нервный центр, оттуда ни за что не отодрала, но он так мило поддаётся, якобы ничего подобного, всё честно, зато пропускает меня первой, догоняет, мчимся в каюту, на ходу мысленно подаю команду выруливать из бухты.
Возле душа с улыбкой отступает, мягко проводя рукой – пропускаю, мол. Ох и натекло с нас, особенно с его брюк. Захожу. Ощущаю странное разочарование. Сейчас бы вместе...
Обрываю себя. Не нужно нам этого. Не сейчас, не здесь. Да и его по-прежнему при мыслях об Амире с Олинкой передёргивает. Не хочу, чтобы ещё и от меня начало...
Смываю поскорее соль, даже не снимая купальника, выхожу, надо же, полотенце принёс, моя ты отрада. Благодарю, уступаю душ, иду к комбайну – голодно как-то, после такого-то веселья. Возвращаю на место бинокль с очками, обновляю крем, беру на всякий случай тюбик снимающего ожоги с собой, по-моему, плечи Антера всё-таки слишком красные.
Падаю на носовой диван, рассматриваю окрестности, по-прежнему ничего странного, выруливаем в положенный фарватер, задаю обратный курс. Солнце перевалило за середину, жара, хоть в каюту прячься да климат-контроль включай.
Обнаруживаю три пропущенных от Олинки и один от Свеллы, вот сговорились, то сидишь одна никому не нужна, то занята – и сразу все на горизонте обнаруживаются, планы строят. Точно ментальные маячки...
Наливаю сок со льдом, перезваниваю Олинке.
– Лита! Ты почему не отвечала? – с долей обиды.
– Занята была, – говорю многозначительно.
– Рабом? – интересуется, такое впечатление, что сейчас подробности начнёт выспрашивать. Киваю. – А где он?
– В душе, – говорю, – так чего ты хотела-то? Случилось что?
– Ну я просто думала, что если я тебе нужна... я все дела перенесла, могу прилететь...
– Дорогая, не нужно, ну зачем ты? Мы уже скоро домой поплывём, я успокоилась, Антер помог расслабиться, всё в порядке.
– Расслабиться? – повторяет. Киваю. – Когда ж он тебе надоест уже...
Пожимаю плечами:
– Пока не надоедает.
– Как надоест – я первая на очереди, – улыбается, обводит губы языком. – Нужно будет папин барк выпросить, он у него на заказ сделан, по старинным чертежам, трёхмачтовый, парусный, представляешь? Всех позову, развлечемся...
Да что ж у вас у всех по кораблю в чулане, а я-то думала, оригинальной буду. Смеюсь, конечно, почему бы аристократам у моря не держать корабли? Старинный, наверное, красивый... Только вот Олинка в придачу – пожалуй, перевешивает. Не хочу я никуда. Представляю себе, что там в трюмах.
– Хорошо, – говорю, – как-нибудь обязательно. До связи, звони!
И быстрее, чем успевает остановить, отключаюсь. Размышляю, звонить ли Свелле, но появляется Антер, и решаю отложить. Говорила ж ей, что буду отдыхать в одиночестве. Потерпит.