«Резервация»
«Сейчас мы пишем, создаем не для потомков, а чтобы осталась память для будущих, будущих себя»
Когда я понял, что не следует в нее стрелять? Возможно, это было, когда я в самый первый раз увидел ее, между сопок заснеженных деревьев. Что она делала там? На тихой, покрытой снежным покрывалом, земле: разъяренной и пламенной от разрывающихся в воздухе осколков?
«Ждали ли Вы кого-то? Или это было самодурство? А быть может, Вы спасали раненых?» - только спустя три месяца нашего знакомства я смог задать ей эти логичные, но столь запоздалые вопросы впервые. Тогда, когда мой больной разум впервые возбудило что-то большее, чем мысль о свободе и победе моего народа.
Читатель, верно, спросит меня, о каких событиях идет речь? Какая была война?
Если возвращаться к истокам, мы всегда сражались, то это была борьба за инквизицию, то за огромные клочки земли, а иногда просто за право быть услышанным. Они всегда по-разному назывались, итог был один - мы постоянно горели. Остановиться было уже невозможно.
Это было несвойственно, крайне несвойственно для меня. Обычно я с легкостью действовал по уставу и справлялся с заключенными в нашем лагере. Однако, здесь вышла крайне запутанная история. Все было изначально не очень хорошо и неблагоприятно для меня. Для начала - вместо того, чтобы доложить о «схваченном противнике» я сразу же направился с ней в свой кабинет. Да, мне хватило ума связать ее. Спасибо мне хотя бы за это. Так, на некоторое время я смог снять с себя вязкие подозрения, касаемо того, что найденная девушка чего-то для меня стоила. Хочу отметить, весьма и весьма пошло, но за женщин мы отчитывались намного меньше. В основном это начиналось с «что, уже нашел себе новую девку? хорошенькая, одолжишь?» и заканчивалось когда они в край наскучивали всем тем, кто уже не раз распробовал. Приведя ее к себе в кабинет, я предусмотрительно закрыл за собой дверь, повернув ключ ни единожды. В тот момент мне казалось, что я совершаю что-то греховное, за что мне стоило бы покаяться. Перед ее ногами я был готов каяться вечно. Я смотрел в ее распахнутые темные глаза и так и не смог и до конца понять, что в считывалось с них? Тоска по отчему дому или может страх передо мной: страх перед тем, что уже было или только будет? В миг мне показалось, что то, что она сидит здесь - оплот моего воображения, поэтому я провел рукой по ее черным струящимся волосам, как бы поправляя их, приглаживая. Подобно матери, которая отправляет своего ребенка на праздник в детском саду, начищая его костюмчик. В этот момент она легонько вздрогнула всем телом, но я смог поймать этот баланс. Стараясь успокоить и себя и ее, я спустился к ее обнаженным белоснежным коленям и глядя глаза в глаза, поцеловал. В тот момент наш контакт прервал неумолимый стук в дверь. На первый раз, ради ее безопасности я решил запереть ее в шкафу. На мое удивление, она спокойно опустилась среди шинели, коробок со старыми пожелтевшими газетами и отстреленными гильзами.
После пронзительного стука в кабинет зашел Пауль.
- День добрый, Гюнтер. Мне сообщили о проблемах с обогревательной системой по вашему блоку. Решил проверить, как тут у тебя.
Пауль спешно провел рукой по подоконнику.
- У тебя кто-то был?
- Ага. Несколько красивых британок.
Конченный? (Парировал я с улыбкой, однако не переставая периодически коситься на шкаф с драгоценной добычей)
- я бы не отказался от британочек.
Слегка педантичны, но не менее горячи. Ладно, вижу у тебя такой же дубак, как и описывали. Разрешаю в честь этого воспользоваться камином. Я попрошу, чтобы кто-нибудь из «этих» занес тебе хоть что ли бумагу на топку.
- Да-да, я тебя понял. (Мысленно я надеялся, что он не задержится у меня столь долго)
- Ты давай, вечером заходи к нам, будем играть в покер, к тому же нам привезли отменный шотландский виски. Что скажешь?
- Будет возможность - загляну.
Пауль слегка усмехнулся и на миг мне показалось, что он нас раскрыл. Но все же он развернулся и ровным шагом покинул мою обитель.
Когда мы поняли, что беда действительно миновала, я спешно закрыл дверь на ключ и подошел к шкафу. Раскрыв его, я бросил на нее пронзительный взгляд, будто передо мной все еще стоит Пауль, а не хрупкая женщина. В начале она посмотрела на меня грустными глазами, а потом и вовсе опустила взгляд в пол.
- Мои нежданные гости ушли, можете выходить. Жаль, что заставил вас ждать. Ах да, я до сих пор не спросил вашего имени. (На мгновение я задумался: если я буду знать ее настоящее имя, в случае, если нас раскроют - это сыграет явно нам не на руку и принял еще одно здравое решение). Хотя знаете, меня не интересует ваше имя. С этой минуты вы та - кем я вас назову. Мария. Моя любовница для всех и для меня. Сегодня, сейчас и навсегда.
Она все также молчала в ответ, но все поняла. Я вывел ее из шкафа и ослабил веревки на ее руках.
Мари присела на край кровати и провела по покрывалу рукой.
- Я думала, у вас здесь как-то по другому... Здесь такой же холод, как и у нас...
- Вы не правы. Обычно здесь довольно тепло. У нас сломалась обогревательная система. Но сегодня нам позволили воспользоваться камином.
После чего я разжег огонь и кинул в них стопку документов со стола.
- Вы топите чем попало?
- Нет, это дела тех людей, которых уже нет в живых.
- Вы выносите им приговор?
- Да.
- Вы палач.
В этот момент она будто вся поникла и опустила голову.
- Сколько мне осталось здесь?
-Я хотел бы надеяться, что много.
- Вы не убьете меня? Тогда... Вы бы могли отпустить меня домой. Я уверена, у вас есть «потайные ходы» или люди, которые смогут укрыть нашу тайну мраком. Никто об этом никогда не узнает.
В этот момент я переменился в лице и бросился к кровати, где сидела она. Я достал из кобуры пистолет и приставил ей к виску.
-Вы останетесь здесь. Любое ваше движение против - и я пристрелю вас, как уличную шавку. И поверьте, мне не придется отчитываться, что в своей комнате я застрелил грязную шлюху.
Тогда я почувствовал, что после моей речи она задрожала всем телом. Будто у нее сильный озноб, но я понял, я напугал ее. Вновь.
В моей голове снова перещелкнуло и я припал к ее ногам и начал жадно целовать их. Будто голодный пес, у которого хотят отобрать последний кусок мяса.
- Простите, простите. Я не должен был...
Она тоже переменилась в лице, склонилась ко мне и прижалась губами к моим волосам.
- Встаньте, офицер. Вы запутались.
Эти слова для меня тогда прозвучали как выстрел. И даже спустя 10 лет я это помню.
Да и тогда, меня нехило тряхнуло. Я поспешно встал, отряхнулся, снял с нее веревки и покинул комнату, предусмотрительно закрыв ее на ключ.
Когда я вышел, мне казалось, что я иду не по темному коридору, а прямиком на плаху. Один неверный ее шаг - и мы раскрыты. Только, если она не умеет играть также, как я.