Глава 3
«Люди одиноки, потому что вместо мостов они строят стены.»
Черчилль
- Рон, ну что ты так переживаешь! Каждый человек может обознаться, - пытался утешить друга Гарри. Младший Уизли лишь грустно вздохнул и отправил в рот очередной пирожок с мясом. По подсчетам Гермионы – восьмой за последние полчаса. И как в него столько влезает? Впрочем, сам метод терапии не так важен, как результат. А что бы вы делали, если б запали на спину Малфоя? И не столь важно, что спутали его с девчонкой. Но давайте-ка все по порядку.
После феноменального открытия золотой троицы, что «само совершенство» и слизеринский хорек одно и тоже лицо, началась банальная драка. Причем первой начала потасовку Пэнси Паркинсон. С боевым воплем, который больше походил на визг поросенка, слизеринка вцепилась ногтями в лицо Рона. У бедного гриффиндорца от шока началась трястись голова, и он стал отступать назад вместе с повисшей на нем взбешенной фурией. Но, к несчастью, споткнулся и упал на пол. Пэнси тут же накрыла его своим стройным телом. При этом она продолжала визжать, царапаться и даже попробовала пару раз укусить бедного юношу. Примерно в тот же момент Малфой выхватил палочку и запустил в Гарри каким-то заклятием, от чего у последнего вся кожа стала покрываться маленькими язвами. К слову сказать, эти язвы ужасно чесались. Что наглядно и продемонстрировал всем Поттер, выпучив глаза и начав судорожно чесать свои подмышки.
Гермиона попыталась остановить творящееся перед ней безобразие. Но, увы, из-за неподдающегося контролю смеха палочка дрожала в руках девушки, и вместо первоначального «Финита Инкантатем» с ее губ слетело что-то сильно смахивающее на «Финити Инкантанти». Результатом этой гениальной фразы стало полное исчезновение дверей Большого зала. Профессор Флитвик так и не смог сказать по этому поводу ничего конкретного, но сделал Грейнджер предложение поработать с ним над новым проектом с таинственным названием «Антипорча». Гриффиндорка пообещала профессору, что подумает над предложением.
Впрочем, как в таких случаях и бывает, драка закончилась, так толком и не начавшись. С исчезновением дверей практически вся школа имела возможность наблюдать за последствиями шутки Поттера. Как позже выяснилось, роскошная шевелюра Малфоя – итог заклятия, наложенного Гарри на уроке травологии. Мадам Помфри, несмотря на некоторые возникшие трудности, все же сумела убрать последствия проклятия практически на всем теле слизеринца. Но когда дело дошло до шевелюры хорька, юноша отказался возвращать своим волосам прежнюю длину, обосновывая свое решение тем, что так он выглядит солиднее. Медсестра не стала переубеждать капризного пациента, и, с явным облегчением, выпроводила его.
Кстати, при своей худощавой фигуре, идеальной осанке и надменном взгляде Малфой выглядел весьма внушительно. Но, увы, со спины-то глаз не видно. Потому и не странно, что Рон принял слизеринского принца за девушку.
Но пока драку остановили (свою лепту в воспитательный процесс внес Снейп, сняв с Гриффиндора и, как ни странно, Слизерина по сто балов), пока разобрались во всех тонкостях и нюансах этого щекотливого дела …. В общем, завтрак гриффиндорцы благополучно пропустили и голодными пошли на урок трансфигурации. А к обеду уже вся школа знала о драке и ее причине. В результате половина школы хохотала над «влюбленным» Роном, а вторая половина – над Малфоем. Поэтому, проводив взглядом девятый пирожок, которому суждено бесславно сгинуть во рту Уизли, Гермиона встала из-за стола и направилась на сдвоенный урок по рунам. Если честно, то девушке было совершенно не жаль Рона (меньше со всякими Лавандами надо обниматься по углам), собственно как и Малфоя. А всю эту историю она находила весьма забавной.
Сразу после рун в расписании стоял урок по зельеварению, который гриффиндорцы изучали вместе со слизеринцами. Вопреки опасениям Слизнорта занятие прошло без инцидентов (скорее всего, Малфой не придумал достойной гадости). После занятия профессор попросил Гермиону задержаться на пару минут. Он дал слегка озадаченной девушке задание взять у профессора Спраут зерна ядовитой ромашки и, заранее поблагодарив студентку, скрылся в своем кабинете. Уже возвращаясь с необходимыми зернами, девушка подумала, что неплохо было б срезать дорогу. А так как самый короткий путь лежал через внутренний дворик замка, то Гермиона недолго думая на следующей развилке свернула налево и, сбежав по ступенькам вниз, оказалась на уже знакомой утоптанной дорожке.
Идя по дороге и рассеяно смотря вперед, девушка боковым зрением увидела лавочку.
- О, знакомый предмет интерьера, - пробормотала она.
Подойдя к ней и не спеша стерев тонкий слой снега с каменной поверхности, Гермиона села на скамейку. В голову сразу же полезли разные мысли. Мысли о вчерашнем дне, о том, было ли это на самом деле или же все события всего лишь плод ее больного воображения. А еще она думала о Риддле. Ей почему-то с трудом верилось, что тот парень, которого она вчера встретила («Который привиделся», - тут же поправила себя студентка), и Вольдеморт один и тот же человек. Вчера он показался ей вполне адекватным и даже милым, правда, со своеобразным чувством юмора.
Задумавшись, девушка не услышала шагов. Лишь почувствовав, что кто-то на нее смотрит, Гермиона подняла голову.
«Хм, и почему я не удивляюсь?» – пришла в голову мысль. Напротив гриффиндорки стоял Том Риддл собственной персоной. Стоял и молча смотрел на нее. А вокруг не было ни души. Через некоторое время (минута? час?) юноша сделал несколько шагов в сторону Мии и осторожно сел на лавочку.
- Привет, - решилась первой нарушить затянувшееся молчание девушка.
- Привет, - ответил он, и, немножко помолчав, спросил, – Как дела?
- Хорошо.
- А почему тогда такая кислая?
- Баллы сегодня сняли с факультета.
- Много? – спросил Том, насмешливо глядя ей в глаза. Облизав обветренные губы, девушка настороженно взглянула на слизеринца. «Знает, или нет?» – Пронеслась в голове тревожная мысль. Риддл смотрел на девушку «честными» глазами.
- Сотню, – осторожно сказала Миа.
- Хм, расскажешь?
- Угу, - медленно кивнув головой в знак согласия, Гермиона рассказала Тому о сегодняшней драке. Но имен участников конфликта благоразумно решила не упоминать.
Часто бывает так, что благодарный слушатель и капля иронии вызывают людей на откровенность. Разговор двух студентов не стал исключением. Сидя на лавочке, они болтали обо всем на свете. Почти обо всем. Некоторые темы, в основном те, которые касались личной жизни и кое-каких событий, известных им обоим, ребята с удивительным единодушием обходили стороной. Ведь у каждого из них на это были свои причины. А еще Том почему-то не спрашивал о том, как Миа здесь оказалась. Гриффиндорка догадывалась, что он знает о ее маленьком обмане, но он отчего-то молчал, а она сама стеснялась об этом спросить.
Девушка давно уже потеряла счет времени и спохватилась лишь тогда, когда ночь окутала внутренний дворик Хогвартса непроглядной темнотой.
- Ты знаешь, что-то мы здесь засиделись, - встав с лавочки, сказала Гермиона.
Том поднялся следом и, протянув руку, развернул девушку к себе лицом.
Несколько минут холодный, цепкий, жесткий взгляд юноши изучал ее лицо. А потом он задал Гермионе вопрос:
- Ты придешь завтра сюда?
- Конечно, - ответила гриффиндорка и, подумав, добавила. - Если получится.
- Если получиться? – переспросил Том.
- Да. Ведь я не знаю, как у меня получилось опять сюда попасть. И … - гриффиндорка замолчала на полуслове: на лице Риддла игра снисходительная и в тоже время грустная улыбка.
- Приходи. Я буду ждать, - тихо сказал Том и, бросив на девушку задумчивый взгляд, ушел.