Глава 8
Между тем, что я думаю,
Тем, что я хочу сказать
Тем, что я, как мне кажется, говорю,
Тем, что я говорю,
И тем, что вы хотите услышать,
И тем, что, как вам кажется, вы слышите,
Тем, что вы хотите понять,
Тем, что вы понимаете,
Стоят десять вариантов возникновения непонимания.
Но все-таки давайте попробуем …
Эдмонд Уэллс
- Аккуратнее, аккуратнее заносите! – взволновано говорит мадам Помфи.
- Куда его положить? – заботливо спрашивает директор Дамблдор.
- Сюда, профессор, - раздались тихие шаги, громкое сопение и приглушенный удар.
- Аккуратнее, профессор. Это же ребенок, а не бревно, - рассержено прошипела целительница.
- Извините, - нехотя сказал профессор Снейп.
В звенящей тишине медицинского крыла, я услышала приглушенное бормотание целительницы, шелест одеяла и тихий вопрос:
- Профессор Дамблдор, я могу идти?
Хм, знакомый голос. Где-то я его уже слышала.
- Да, Гарри, иди. Тебе нужно отдохнуть, - ответил старый волшебник. – Сегодня был очень трудный день. И, спасибо, что помог нам спасти мистера Малфоя, мы бы без тебя не справились.
- Неужели? – саркастически спрашивает Снейп.
- Северус! – укоризненно отдергивает старый волшебник мужчину.
- Еем … Спокойной ночи, - поспешно говорит Гарри, и я слышу его торопливые, шаркающие шаги, которые замирают возле моей кровати.
- Гермиона? – взволновано выдыхает он.
- Мистер Поттер! Тише, здесь вам не Большой зал, чтобы кричать! – сердито шепчет мадам Помфи и, предугадывая следующий вопрос грифиндорца, говорит:
- Мисс Грейнджер простудилась. У нее высокая температура и сухой кашель. Как видите – ничего смертельного. Полежит пару дней, отдохнет.
- Мадам Помфи, - перебил целительницу Гарри, - а можно, завтра я и Рон навестим Гермиону?
- Думаю, да. Приходите завтра после обеда, - раздался утвердительный шепот волшебницы. Затем, я услышала шаги и скрип закрывающейся двери.
- Что будем делать с Драко? – напряженно спросил Снейп.
- Ничего. С ним и так уже все сделали, - мрачно проговорил директор. – Поппи, позаботься о мальчике. Ему нужны тишина и покой.
- Как скажете, Альбус, - покладисто ответила целительница.
- И все же, - настойчиво пробормотал мужчина.
- Северус, давай поговорим об этом завтра в моем кабинете за чашкой чая …
- С лимонными дольками, - уныло закончил предложение Снейп.
- Как ты догадался? – искренне удивился директор и неожиданно заявил:
- Вот, я всегда знал, что они тебе нравятся. Признайся, Северус.
- Угу, - лаконично ответил волшебник.
Тихо прошелестела мантия, раздался мягкий стук закрывающейся двери. Наступила тишина.
- Альбус, все очень серьезно? – робко спросила мадам Помфи.
- Да, все очень серьезно, - устало подтвердил директор. И со словами «Спокойной ночи» покинул медицинское крыло.
Днем меня пришли навестить друзья. Оба были взволнованные, но весьма бодрые. Рон пытался шутить, а Гарри время от времени зевал.
- И как ты умудрилась простудиться? – озадаченно спросил Поттер.
- Мне захотелось подышать свежим воздухом, вот я и пошла погулять на улице, - отвечаю ему охрипшим голосом.
- Угу. И как, хорошо погуляла? – насмешливо спрашивает Гарри.
- Замечательно, - мрачно отвечаю ему. – Кстати, тебя вчера не было весь день в замке.
- Герм, я тебе обязательно все расскажу. Только позже, когда тебя выпишут, - обещает грифиндорец, украдкой бросая взгляд на белую ширму, за которой скрыт Малфой.
Я согласно киваю. Постепенно разговор сходит на нет, и ребята, попрощавшись, оставляют меня в гордом одиночестве.
«Ну, что я могу сказать в свое оправдание? Да, я простудилась. Вот только не на улице, где «дышала» свежим воздухом, а на Астрономической башне, где битый час, как дура, ревела на сквозняке. По правде говоря, не столько из-за пощечины, сколько от обиды. Впрочем, я была неправа. Том ведь не сказал мне, что хочет мирового господства и смерти всех грязнокровок. Он, всего лишь, признался, что было бы здорово быть свободным.
Но вернемся к нашим баранам, то есть к Малфою. Слизеринец нашелся – это, несомненно, плюс. Помятый и до смерти напуганный (насколько я смогла понять со слов мадам Помфи), но живой. Мне нужно с ним поговорить. Нужно узнать, что он хотел от меня в тот день, когда исчез».
Приняв решение, Гермиона дождалась того момента, когда мадам Помфи напоит ее и Малфоя зельями и уйдет спать. Для верности полежав в кровати десять минут, грифиндорка, стараясь не шуметь, направилась к кровати слизеринца. Аккуратно обойдя ширму, девушка увидела мирно спящего парня. Лицо Малфоя было освещено лунными лучами, в свете которых его кожа слегка серебрилась. «А ведь он красивый», – с грустью подумала грифиндорка. Тяжело вздохнув, девушка пошла обратно к своей кровати. Слизеринца будить не хотелось, уж слишком умиротворенным казалось его лицо во сне. «Завтра спрошу, - пообещала себе Гермиона, благополучно уходя в царство Морфея.
Гермиона проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо. С трудом, открыв глаза, девушка невольно вскрикнула. Над ней склонился бледный взъерошенный Малфой с нездоровым блеском в стальных глазах.
- Что ты тут делаешь? – спросила грифиндорка.
Не ответив, слизеринец одной рукой закрыл Грейнджер рот, а второй сильно надавил на правое плечо девушки. Несколько секунд Гермиона пыталась понять, что понадобилось Малфою от нее в три часа ночи. Не дав грифиндорке прийти к каким-то логическим умозаключениям, юноша резко наклонился над Гермионой и зашептал:
- Тише, Грейнджер. Никто тебя не тронет. Мне нужно с тобой поговорить, - сказал он, убирая руку со рта девушки.
- А до утра нельзя было подождать? – рассержено спрашивает Гермиона, садясь на кровати.
К несчастью, слизеринец не успел ответить, так как со стороны комнат мадам Помфи послышался шум. Недолго думая, слизеринец опрокинул грифиндорку на спину, попутно наваливаясь на нее всем своим весом. От неожиданности, смешанного с возмущением, девушка попыталась пнуть парня ногой. Но, увы, слегка не рассчитала сил и эффектно забросила ногу ему на бедро. В результате получилась весьма занимательная сцена, изображающая два юных тела, страстно переплетенных на узкой больничной кровати.
- Грее-е-ейнджер ! Ты идиотка! – просипел Малфой, когда Гермиона сумела вывернуть руку и весьма ощутимо врезать ему локтем по уху. – Далась ты мне, заучка несчастная!
- Слезь с меня, хорек! А то еще по второму уху получишь, - огрызнулась грифиндорка.
- Я – хорек? А ты бобер-переросток!
- Слизняк!
- Зубрила!
- Маменькин сынок!
- Грязнокровка!
- Пожиратель смерти!
На этих словах слизеринец поморщился. Взмахнув палочкой, он наслал на Гермиону заклятие немоты.
- Это чтобы ты не перебывала, - объяснил юноша, игнорируя яростный взгляд девушки. Удобно устроившись на кровати, слизеринец начал говорить: тихо, неуверенно, с оттенком отчаяния в голосе.
- Наверное, нужно начать сначала. Помнишь, тот день, когда я послал тебе записку с просьбой о встрече?
Дождавшись утвердительного кивка от Гермионы, юноша продолжил:
- Так вот, накануне меня вызвал к себе Темный Лорд и дал весьма необычное поручение. Он приказал мне доставить письмо в гостиную Слизерина и спрятать в тайнике. Перед этим он, конечно же, назвал мне отпирающие чары, чтобы меня не размазало по стенке, - говоря это, слизеринец мрачно улыбнулся. – Знаешь, Грейнджер, чем это письмо было необычно?
Гермиона отрицательно замотала головой, так как заклятие не давало возможности что-либо сказать.
- Оно адресовано некому Тому Риддлу. Представляешь, там так и было написано: « Тому Риддлу от лорда Вольдеморта». Мне это показалось странным, так как никакой Риддл на слизерине не учится. И тогда я решил спросить у тебя. Возможно, ты знаешь, кто такой Том Риддл. Но я не успел. Буквально за час до встречи с тобой, Грейнджер, он опять призвал меня к себе.
Выговорив это, Малфой замолчал. Через некоторое в ремя Гермиона начала волноваться: не заснул ли он. Но нет, слизеринец не спал. Судорожно проведя рукой по лицу, он продолжил:
- Он призвал меня к себе и начал расспрашивать о некой Мие Браун, которая учится на шестом курсе факультета Грифиндор. Я сказал ему, что впервые слышу это имя, и что единственная грифиндорка, которая носит фамилию Браун – это Лаванда. Ты, наверное, удивишься, но он мне не поверил. Знаешь, Грейнджер, как это больно, когда тебе выворачивают память наизнанку? Нет, ты не знаешь …
Малфой протянул руку и цепко взял Гермиону за подбородок. Повернув ее лицо так, чтобы видеть глаза девушки, он вновь начал говорить:
- Представь себе, какого было мое удивление, когда Темный Лорд добравшись до воспоминаний, связанных с вашим трио, начал их просматривать. Год за годом, эпизод за эпизодом, уделяя особое внимание тем воспоминаниям, которые были связаны с тобой, Грейнджер. Когда он закончил эту … это, он спросил меня, как зовут ту девушку, которая всегда находится рядом с Поттером. И я сказал: Гермиона Грейнджер.
Заметив испуг в глазах грифиндорки, Малфой хмыкнул. Далее, он взмахнул палочкой и снял заклятие немоты с девушки. Видимо, он думал, что она засыплет его вопросами, как учителей на уроках. Но он ошибся. Гермиона молчала, выжидающе смотря на слизеринца.
- Что молчишь? Все «интересное» я уже рассказал.
- Что он сделал с тобой? – хриплым голосом спросила грифиндорка.
- Кроме того, что едва не свел меня с ума, потроша мою память? Ничего. Ни-че-го. Отправил домой и приставил охрану. Знаешь, мне кажется, что я еще легко отделался, - задумчиво протянул парень.
- Малфой, мне жаль …
- Жаль? – насмешливо переспросил слизеринец. – Ей жаль. А вот мне тебя нисколечко. Тебя и Риддла. Потому, что когда он доберется до вас, то вам будет очень больно. Поверь мне.
С этими словами Малфой встал с кровати и пошел к себе. Некоторое время Гермиона сидела в тишине, бездумно смотря перед собой на стенку. Потом, словно очнувшись, протянула руку и достала из-под подушки волшебную палочку. Встав с кровати, девушка направилась к ширме, за которой лежал Малфой. Медленно приблизившись к нему, Гермиона резко взмахнула палочкой и шепнула: «Паворус». Мягкий, серебристый свет осветил лицо юноши. Несколько секунд, Грейнджер напряженно смотрела на слизеринца. Затем довольно улыбнулась и шепнула:
- Сладких снов, Малфой.