Глава 16
День третий
Мастер Вилмер вывел меня из замка через тот самый «пожарный выход», который был в каждой башне, и повёл в обход главного здания в ту сторону, где я прежде ещё не была.
— Мне нельзя отходить далеко, — напомнила на всякий случай, а то мало ли.
— Мы почти пришли, — успокоил он меня, и, свернув за очередной угол, а их, благодаря башням, было немало, мы оказались… даже не знаю, как это и назвать. Мини-полигон, наверное. Пространство, размером где-то со школьный спортзал, пустое, то есть, без строений и деревьев, зато с толпой студентов в тёмно-голубом, столпившихся возле преподавателя в белой мантии, который что-то им объяснял.
Мы прошли мимо них, потом — мимо полосы деревьев, отгораживающих этот «полигон» от следующего, пустого, мимо него мы тоже прошли. А вот на третьем, таком же, нас уже ждали студенты в тёмно-фиолетовом с серебром — человек пятнадцать-двадцать, причём среди них было несколько девушек, примерно столько же защитников в синем, русоволосый парень постарше в сером с серебром и… дракон Килиан собственной синеволосой персоной. А ещё — кучка соломенных чучел на палках с крестовиной.
Мы обменялись с драконом недовольными взглядами, он явно был не рад моему присутствию, я отвечала ему взаимностью, но, кажется, выбора у нас обоих не было. Зато остальные смотрели на меня с доброжелательным любопытством, и это радовало.
— Студенты, разрешите представить вам Габриель, — мастер Вилмер сделал широкий жест в мою сторону. — Она — зеркальщик, и любезно согласилась помочь нам на сегодняшнем занятии.
Я согласилась? Да меня никто и не спрашивал, куда привели и зачем, тоже не объяснили. Словно прочитав мои мысли, блондин продолжил.
— Как все вы знаете, сегодня у ваших групп ежемесячный зачёт, но мы решили его слегка усложнить, — часть устремлённых на меня взглядов сменились с доброжелательных на подозрительные. — Зато те, кто лучше всех выдержат испытание, получат по шесть баллов.
Народ удивлённо загудел, кажется, для них это было чем-то необычным, что каждый хотел бы получить, но догадывался, что вряд ли это будет легко.
— Итак, ваша задача, как обычно — «убить» чучело противника и защитить своё. Пять пар, первыми потерявшие подзащитного, баллов за зачёт не получают. Шестая, седьмая и восьмая — по одному баллу, следующие три пары — по два, ещё три — по три соответственно. Пятнадцатая — четыре балла, шестнадцатая — пять и семнадцатая — шесть. Всем всё ясно?
Мне — не очень, я вообще запуталась, но не я же буду эти баллы зарабатывать и подсчитывать. И всё же решила уточнить. — Это много?
— Обычно максимальная оценка за зачёт — три балла, — улыбнулся моему незнанию магистр Вилмер. — Промежуточные испытания оцениваются для того, чтобы позже суммировать эти баллы. Тот, кто набрал за четыре зачёта десять и более баллов — экзамен не сдают. От трёх до девяти — сдают. Два и меньше — отчисляются.
Ничего себе! Ведь с такими правилами отстающие будут всегда, значит, всегда будут отчисленные. Начинаю понимать, почему в нашем классе шестьдесят студентов, а здесь, получается, только семнадцать. Меньше трети! Интересно, какой это курс?
— А пересдать? — не удержалась от вопроса.
— Что значит «пересдать»? — удивился магистр. — Мы учим лишь лучших, поэтому те, кто не справляются, должны уйти. Другие учебные заведения примут их с распростёртыми объятиями.
— Может, хватит лирики? — не выдержал дракон. — Побеседовать можно и после, если так хочется, а сейчас у нас зачёт, и время идёт.
— Да, конечно, — кивнул блондин. — Всем разобрать подзащитных и встать на позиции.
Студенты заспешили, забегали, словно муравьи, в чей муравейник уронили гусеницу. Я лишь пару раз моргнуть успела, как они выстроились в большой круг, объединившись в группы — защитник, фиолетовый студент и между ними — чучело. Друг от друга эти группы находились на расстоянии в пять-шесть футов. В центр круга кто-то поставил большое полено, на которое мастер Вилмер галантно указал мне.— Прошу, Габриель!
Мало что понимая, я прошла и села на импровизированную табуретку.
— Итак, — он снова обратился к студентам, — схема прежняя. Одни бьют по чужим мишеням, другие прикрывают себя, бойца и свою мишень щитом. Загораживать мишень собой запрещено, если кто-то попытается это сделать, разрешают целиться в него.
Возражений не последовало, мне даже показалось, что эта речь произносилась и слушалась регулярно.
— А теперь — самое главное, то, из-за чего вы получили шанс на дополнительные баллы. Габриель не просто так сидит в центре круга, летящие камни она будет воспринимать как угрозу лично ей, поэтому что?..— Наши снаряды полетят в нас же, — догадался кто-то.
— Именно. И не только ваши, и не только в вас. Особенность зеркальщика в том, что он не просто возвращает ваше, а ещё и своё добавить может. Более того, отзеркаливая ваш дар, он его на время забирает себе.
— А как же тогда?.. — растерянно протянул кто-то.
— Вот поэтому я и не поставил Габриель против вас один на один. Вас семнадцать пар, и пока она забирает дар одних, снаряды смогут запустить другие, и так по кругу. И да, сомневаюсь, что целиться она будет в чучело, не оно же ей угрожает.
Осознав всё сказанное, студенты дружно застонали.
— А вы думали, высокие баллы вам просто так достанутся? Их придётся заработать. И хорошая новость — поскольку защитники лично на Габриель воздействовать не будут, их дар останется при них. Но и им придётся попотеть, поскольку, напомню, снаряды будут летать хаотично, а их количество увеличится в разы.
Стон стал громче. Я виновато улыбнулась тем, к кому сидела лицом, и развела руками, мол, извините, не хотела, я человек подневольный, привели, посадили — сижу.
— Приступайте, — дал отмашку магистр Вилмер, отойдя в сторону, к Килиану и серому парню.
И они приступили. Оказалось, что снарядами здесь служит крупный гравий, которым была щедро усыпана площадка. Он поднялся в воздух и полетел… во все стороны внутри круга. В основном, как мне показалось — в меня. В первый момент я перепугалась, втянула голову в плечи и зажмурилась. Но когда ничего в меня не врезалось, приоткрыла глаза и обнаружила, что, не долетая до меня совсем чуть- чуть, камушки разворачивались и летели обратно в противников. Более того, с земли поднимались те, что лежали рядом, и тоже веером разлетались от меня.
В общем, залетевшей в наш круг мухе я бы не позавидовала. А вот в студентов камни не попадали, словно бы врезались в невидимую стену и падали, не причинив вреда. Да и я была в полной безопасности, поэтому через какое-то время расслабилась и стала внимательнее наблюдать за происходящим и обдумывать услышанное.
Вскоре я заметила и ещё одну… не странность, скорее особенность, которую не заметила сразу — часть камней неожиданно падала на полпути к цели или же, едва взлетев. Интересно, это происходит в те моменты, когда я «забираю» магию у её обладателей? Учитывая чертыхания, раздающиеся примерно оттуда же, откуда летели упавшие камни, думаю, так оно и есть.
В какой-то момент я услышала: «Бенсор и Харлони, ноль баллов» и, обернувшись, успела увидеть, как из круга, понурив головы, уходят парень в синем и девушка в фиолетовом, волоча за собой растрёпанное чучело. Спустя пару минут — новые имена, новые уходящие. На четвёртой паре я заметила момент, когда камни, пробив щит, врезались в чучело, уронив его, а вот студентам вреда не причинили, хотя мне показалось, что в них тоже попало. Как интересно, нужно будет у кого- нибудь спросить, почему так вышло.
Число выбывших росло, вот уже стали вылетать те, кто заработал по одному баллу каждый, потом по два. Кто-то уходил сам, кто-то — лишь по команде мастера Вилмера, но он всегда озвучивал полученные баллы. Когда осталось меньше половины студентов, один из только что выбывших, тот, что в фиолетовом, возмутился:
— Но это же Нивен уронил щит, это только его вина. Я лично сбил не менее трёх чучел, я заслуживаю большего, чем этот слабак.
— Студент Лусорин — один балл, студент Нивен — три балла, — прозвучал ровный голос блондина.
— Но за что? — взвыл фиолетовый. Мне тоже стало интересно, да и, как мне кажется, и остальные прислушивались, во всяком случае, камни стали летать чуть менее интенсивно.
— За то, что забываете — вы команда, пусть и на время зачёта. А вы на это наплевали. Ваш напарник выдохся, и вместо того, чтобы ему помочь, вы сосредоточились лишь на том, чтобы выставить себя в лучшем свете, забыв, что здесь не индивидуальные соревнования.
— Но это он — защитник, он обязан был держать щит, а не я. Что я мог сделать?
— Вы могли отводить камни, чтобы дать напарнику передышку, но не захотели этого сделать. А ведь работать в паре — это не значит просто стоять рядом. — Но!..
— Хотите потерять последний балл, студент Лусорин?
— Нет, магистр, — сдулся возмущающийся. — Простите, — и ушёл в сторонку, подальше от остальных, в то время как Нивена его товарищи одобрительно хлопали по спине, явно не считая слабаком, как его напарник.
А битва за баллы продолжилась. Команды выбывали всё реже, их становилось всё меньше, пока вокруг меня не осталось четыре пары — семь парней и девушка.
Эти продержались дольше, никто не хотел выбывать, когда буквально перед носом висят вожделенные, ранее никем не полученные четыре балла. И, похоже, фиолетовые — так и не поняла, они телекинетики или только камнями могут управлять, — вняли словам блондина и помогали своим защитникам. В какой-то момент я даже заскучала от того, что ничего не происходит — полёты камней не в счёт, — но вдруг моя голова буквально взорвалась резкой болью, а потом наступила темнота. Очнувшись, поняла, что полулежу на земле, усыпанной гравием — я отчётливо чувствовала его нижней частью тела, не самое приятное ощущение, хотя едва заметное на фоне сильно болевшей головы, — под спину меня поддерживает чья-то сильная рука, щекой я прижата к чьей- то груди, а к самому больному месту над ухом кто-то прижимает какую- то ткань.
— Почему так долго? — послышался недовольный голос, который я сразу же узнала — мой дракон. То есть, лорд Линдон.
— Я пытаюсь, магистр Ардерик, — другой голос, незнакомый и растерянный. — Не могу понять, почему не получается.
— Потому что она — зеркальщик, — этот голос я тоже узнала, другой дракон, синий. И голос такой недовольный, словно с идиотом разговаривает, наверное, ещё и глаза закатил. — Если на неё не действует никакая магия, то и исцеляющая тоже.
— Ты можешь хоть что-нибудь сделать? — снова голос лорда Линдона.
— Можно… по-старинке, — растерянный голос второго. — Зашить, перевязать. Есть настойки, зелья, часть делалась без применения магии. Должно помочь.
— Зашить? — тело подо мной содрогнулось, я прекрасно ощутила это ухом.
— Возможно, не понадобится. Кажется, кровь течёт уже не так сильно. — Тряпку от моей головы убрали, потом снова прижали. — Странно… Кровь едва сочится, словно моя магия подействовала. Но я же чувствую, что это не так. Я вообще её рану не чувствую, только вижу, словно магия меня покинула.
— Она и покинула, — снова недовольный голос Килиана. — Может, перейдёте в лечебницу порталом и там продолжите? А то у нас здесь зачёт ещё не закончен.
— А ты вообще помолчи, — рявкнул на родственника лорд Линдон. — Скажи лучше, почему на девочку щит не поставил, как на остальных студентов? Ты же знаешь, что она для меня значит, почему не обезопасил? — Да потому что я был уверен, что как зеркальщик она и так неуязвима! — синий дракон тоже перешёл на крик. — Откуда мне было знать, что та идиотка шарахнет камнем просто так, без магии? Рукой!
— Ты должен был всё предусмотреть, — не сдавался лорд Линдон, а я, наконец, поняла, что случилось. Всё верно, от простого, физического, а не магического воздействия защиты у меня нет. — Даже если бы не этот идиотский поступок нашей бывшей студентки, существует такая вещь, как рикошет. Ты придурок, Кил, и сегодня я в этом убедился окончательно.
— Рик, не при студентах же, — теперь голос Килиана звучал тихо и пристыжённо.
— Бывшей? — раздался вскрик, голос был женский, и его обладательница находилась от нас на некотором расстоянии.
— А на что вы надеялись, студентка Салина? — холодный голос магистра Вилмера тоже прозвучал издалека. — Тем, кто совершает подлые поступки, не место в нашей академии.
Послышались женские рыдания, перемежающиеся словами «простите» и «не понимаю, что на меня нашло», а я хотя и злилась на неё — боль не была уже такой сильной, но ещё вполне чувствовалась, — почему-то пожалела дурынду. Что такое азарт боя, пусть и учебного, понимала даже я.
— Не надо, — открыв глаза, я уставилась во встревоженное лицо фиолетового дракона, в чьих объятиях полулежала.
— Очнулась! — обрадовался он. — Лежи, не шевелись, сейчас я отнесу тебя в лечебницу, где тебе помогут.
— Не надо в лечебницу, — хотела покачать головой, но вовремя передумала. — И отчислять её не надо. Пусть фонари моет.
— Она поступила недостойно студентки нашей академии, — нахмурился лорд Линдон.
— Ой, можно подумать, Лерой и Хоуи поступали просто суперблагородно…
Придерживая рукой прижатую к голове тряпку, я села и обнаружила, что грудь, к которой я прижималась щекой, совершенно обнажена. И на какое-то время залипла, любуясь идеально вылепленной мускулатурой.
— Что ты имеешь в виду? — дракон придержал меня за плечо, словно опасаясь, что я могу рухнуть, и я, очнувшись, снова посмотрела ему в лицо, хотя отводить взгляд от роскошной груди не хотелось. Словно никогда ничего подобного не видела, и это я, выросшая среди могучих гигантов!
— Они тоже подлость совершили, но их же не отчислили!
— Осторожнее, — послышался встревоженный голос незнакомца и, оглянувшись, я обнаружила рядом парня в сером, который, как и лорд Линдон, сидел возле меня на пятках. — У вас серьёзное сотрясение мозга, лучше бы вам лечь.
— Я быстро исцеляюсь, — пояснила и ему, и дракону разом. — Скоро всё пройдёт, — постаралась успокоить обоих.
— Но пока не прошло, — дракон плавно поднялся, одним движением подхватывая меня на руки, — отправимся в лечебницу. Идём, Олдей. Кил, после занятия — ко мне, — это прозвучало приказом, который вряд ли кто-то решился бы нарушить. — А как же зачёт? Я должна остаться!
— Зачёт продолжится без тебя, Габриель. Студентка Салина получит за него ноль баллов и будет драить фонари в течение месяца. Малейший её проступок за это время — немедленное отчисление. И мы шагнули в портал под девичьи причитания: — Спасибо, спасибо, простите, спасибо, простите… Оказавшись в просторной светлой комнате, дракон осторожно положил меня на высокую кушетку. Оглядевшись, я увидела множество застеклённых шкафов и полок с какими-то пузырьками, коробочками, мешочками и много чем ещё, некоторые шкафы были обычными, закрытыми, что в них находилось, я не знала. Ещё был просторный стол, несколько стульев, пара дверей и большое окно. Кажется, мы в кабинете в лечебнице. Почему-то порадовалась, что не в палате.
Олдей, парень в сером, как я понимаю, местный лекарь, целитель или как они здесь называются — вряд ли «врач», раз уж принесли меня не в больницу или медпункт, а именно в лечебницу, — пристроил на спинку стула белый мундир и что-то, в чём я узнала обрывки белой мужской рубашки, и вышел через дверь, расположенную в боковой стене. Но плотно её не прикрыл, и я услышала шум воды, видимо, руки мыл. А лорд Линдон поднял лоскуты рубашки, скомкал и отправил в мусорную корзину, после чего надел мундир прямо на голое тело, заставив меня опечалиться — такую красоту спрятал. Но вспомнив, что мультибраслет у меня с утра включён на запись, я тут же воспрянула духом — что-то там точно записалось, нужно будет найти и вырезать на память в отдельное видео.
— Прости, Габриель, — приведя, насколько возможно, одежду в порядок, дракон придвинул стул, присел возле меня и взял за руку. — Я даже предположить не мог, что случится нечто подобное. Отныне — никаких практических занятий, связанных с магией. Только теория.
— Теория скучная, — вздохнула я. — Я же ничего в ней не понимаю.
— Хорошо, теоретическая магия тоже отменяется, — согласился со мной мужчина. — Полностью отменить тебе занятия я не могу. В этой академии можно либо учиться, либо учить, либо работать, просто так проживать могут только члены семьи преподавателей, но таких здесь единицы, большинство семейных педагогов живёт в городе. Пристроить тебя работать? Все вакансии заняты, да и квалификации у тебя нет, а всю чёрную работу делают либо провинившиеся, либо магия. Поэтому ты и дальше остаёшься здесь в качестве студентки. На общеобразовательные предметы продолжишь ходить с защитниками, а по магии мы тебе сделаем индивидуальный план занятий.
— Но у меня же нет магии! — это было единственное возражение, в остальном я была полностью согласна с планом дракона.
— Ты — зеркальщик. Это вполне сойдёт за эксклюзивную магию, у нас несколько таких студентов, они занимаются с педагогами индивидуально. Вот я и стану твоим педагогом по спецкурсу. В конце концов, я лично знаком с теми, кто видел зеркальщиков собственными глазами, да и нагрузка у меня здесь совсем небольшая. Ну что, согласна стать моей ученицей?
— Согласна! — радостно закивала я и скривилась — головная боль, притихшая настолько, что я о ней забыла, тут же о себе напомнила. Но это такая ерунда, скоро всё окончательно пройдёт, зато благодаря камню, запущенному Салиной, я избавлена от скучнейших лекций у ненормального Килиана, а вместо этого буду чаще видеть лорда Линдона. Оно того определённо стоило. Впору найти фиолетовую и спасибо сказать. В этот момент в кабинет вернулся Олдей и начал копошиться в шкафах, перебирая пузырьки, что-то возвращая назад, что-то собирая на небольшой поднос. К тому моменту, когда, набрав пузырьков, бинтов и загадочную металлическую коробочку, в которой что-то звякало, он направился к нам, другая дверь распахнулась, и вошла высокая полноватая женщина средних лет в серой мантии. Её ноздри трепетали, глаза подозрительно осматривали помещение.
— Почему здесь пахнет свежей кровью? — взгляд зацепился за меня. — Олдей, почему ты не остановил кровотечение до того, как раненый попал сюда?
— Это зеркальщик, госпожа Глиниса, — пояснил парень. — Наша магия на неё не действует.
— Почему меня не позвали? — Я бы справился. — Что случилось? — Удар камнем. Рассечена кожа, сотрясение. — Степень? — Средняя. — Потеря сознания? — Да.
— Время?
— Две-три минуты.
Пока эти двое обменивались короткими чёткими фразами, женщина подошла ко мне, не обращая внимания на дракона, который вскочил и отодвинулся, и приподняла мою руку с тряпкой, которую я продолжала всё это время машинально прижимать к ране. В окровавленном комке я опознала часть рубашки дракона, кажется, теперь я понимаю, почему он разделся — у целителя не было с собой никакого перевязочного материала. И лорд Линдон пожертвовал для меня свою рубаху. Что скрывать — это было приятно.
Женщина пригляделась к моей ране, высоко подняла брови, явно удивляясь увиденному, взяла с подноса, который услужливо протянул ей Олдей, какую-то тряпицу, смочила её чем-то из одного из пузырьков и аккуратно обтёрла волосы вокруг раны. Я напряглась, ожидая, что будет щипать, но не почувствовала ничего, кроме влажных прикосновений. Целительница поражённо покачала головой, рассматривая мою рану, и, положив тряпицу обратно на поднос, махнула рукой.
— Убери. Ничего не понадобится.
— Но… продезинфицировать… забинтовать…
— Рана уже затянулась. Поразительно! Подобной регенерации я не встречала со времён… Да никогда не встречала! Лишь слышала о таком. Девочка, у тебя в роду драконы были?
— Нет, — покачала я головой, которая уже практически не болела. По крайней мере — сама рана, а внутри лишь лёгкие отголоски остались.
— Тот, у кого в роду дракон — сам становится драконом, — возразил лорд Линдон. — А нашей крови в этой девушке нет.
Интересно, он это определил так же, как все окружающие видят во мне отсутствие признаков оборотня, или драконы просто как-то друг друга чувствуют? Про то, есть ли во мне кровь перевёртышей, никто не спросил, а я говорить не стала.
— Потрясающе! — целительница поводила пальцем у меня перед носом, наблюдая, как я слежу за ним глазами. — Сотрясение если и осталось, то совсем лёгкое. Немного полежать — и всё окончательно пройдёт. Скажи, исцеление — это твой личный дар, или он сцеплен с зеркальным?
— Сцеплен, — подтвердила я, решив не вдаваться в подробности. Оба моих родителя исцеляются почти мгновенно, но лишь мамины родные были зеркальщиками. От кого именно я унаследовала регенерацию — не знаю, но не видела смысла всё это объяснять здесь и сейчас.— Удивительно! — в который раз покачала головой женщина,
потом распрощалась с нами и ушла.
Олдей тоже ушёл порталом, который дракон открыл ему к месту зачёта. Хотя Килиан и прикрывал, как оказалось, всех присутствующих — кроме меня, гад такой! — своим собственным щитом, но присутствие целителя там, где есть потенциальная опасность, положено уставом академии. Как правило, это старшекурсники или же аспиранты, как Олдей. На физкультуре, кстати, такой тоже был, только я его не заметила — сидел где-то в сторонке.
Всё это дракон рассказал мне, пока я вылёживала назначенные госпожой Глинисой местные полчаса, а он сидел рядом и развлекал меня разговорами. С целителей разговор перешёл на мою регенерацию.
— В нашем мире подобной особенностью обладаем лишь мы и перевёртыши. Оборотням в этом плане тоже повезло, до нас, конечно, им далеко, но если сравнивать с остальными расами, исцеляются они тоже быстро. Хуже всего дело обстоит с человеческой расой, такая рана, как у тебя, без помощи мага-целителя заживала бы несколько дней, переломы неделями срастаются. В общем, не повезло им. Но ты ведь не совсем человек, не так ли?
— Не совсем, — теперь мне кивалось легко и безболезненно. — Я человек почти на восемьдесят семь процентов. Точнее — на восемьдесят шесть и три четверти процента.
— Какое интересное число, — что-то прикинув, дракон удивлённо поднял бровь.
— Нечеловеческая наследственность с обеих сторон идёт, вот и получилось так неровно, — пожала я плечами.
— Значит, не совсем человек, — лорд Линдон кивнул словно бы самому себе. — Я что-то такое подозревал. И чья же у тебя вторая кровь? Оборотней?
Я вспомнила — о том, что частично оборотень, говорила ещё в лесу, об этом знал совет магов и тренер. Но вот дракон этого, кажется, не слышал. Захотелось подтвердить, мол, да, в родне у меня оборотни, тем более, именно так они у нас дома и назывались, но… Почему-то я не могла ему соврать. Умалчивать — могла, увиливать — тоже, кому-то другому соврать — легко. А вот дракону на такой прямой вопрос — нет, не получалось.
— Пообещайте, что никому не расскажете! — Что именно?
— Про мою вторую расу.
— Это такой страшный секрет? — улыбнулся дракон.
— Нет. Просто… Не хочу, чтобы подумали, что я примазываюсь. — К кому?
— К императорской семье. В общем, мой отец — перевёртыш. Пауза. Дракон недоверчиво в меня всматривался, но ничего не говорил. И я зачастила: — Мне от них ничего не надо, правда! Я же понимаю, что мы на самом деле не родственники, это просто совпадение, закон параллельных миров, двойники и всё такое. Но… так уж получилось.
— Но ты не похожа, — мужчина продолжал в меня всматриваться. — Ни единой чёрточки. А они все на одно лицо, ты же сама именно поэтому опознала Ройстона с Даританом. Кровь перевёртышей слишком сильная.
— Кровь моей мамы оказалась сильнее, — я пожала плечами, а потом, включив на мультибраслете фотоальбом, выбрала свою любимую фотографию. — Вот, смотрите. Это старый снимок, мы здесь ещё дети, зато все вместе. Вот мои родители, видите. Мы с братьями в маму пошли, а сёстры — в папу.
— Это же… Фил! Только… волосы… — дракон ошеломлённо рассматривал зависший в воздухе снимок. — Кажется, теперь я понимаю твою реакцию на него. Перевёртыши очень похожи, но чтобы настолько…
— Теперь верите?
— Верю. И твоя регенерация, и то, сколько ты знаешь о перевёртышах… Просто у наших такого ещё не случалось, чтобы ребёнок на отца похож не был. Даже если мать — дракон. Впрочем, мы- то как раз-таки все разные, — бормотал он, вглядываясь в снимок.
— У наших тоже не случалось, — усмехнулась я, — пока отец маму не встретил.
— Скажи, пожалуйста, Габриель, — дракон так и не отвёл взгляда от снимка, — кто из этих девушек Вереск? То есть, Хизер. Хотя, они так похожи… близнецы? А как зовут вторую?
— Да, близнецы. Это Кэти, а это Кристи, — пусть сёстры и близнецы, но мы-то никогда их не путали. — А Хизер — вот, — и я указала на девочку, на вид лет восьми, сидящую у отца на левой руке. На правой с удобствами устроилась я.
— Но… у неё же светлые волосы, — выдавил дракон севшим голосом.
— Да. Единственная блондинка среди нас. В дедушку пошла. Вообще-то, в моего дедушку, а в своего биологического отца, но это несущественные детали.
Дракон молчал. Долго. Удивлённая этим, я оторвала-таки взгляд от своей семьи, по которой безумно скучала, и посмотрела на него. И аж вздрогнула. Потому что такой убитый взгляд бывает лишь у тех, кто испытал самое страшное разочарование в своей жизни.