Помешательство

***

— ... «я бы многое отдала, чтобы меня с ним вообще ничего нахер не связывало», — нарочито безэмоционально произнёс я, затягиваясь уже чёрт знает какой по счёту сигаретой. — Это цитата, чтоб ты знал.

Перед глазами тут же вспыхнуло гневное лицо Кэрролл с раскрасневшимися щеками, которое мгновенно исказилось от изумления, стоило девчонке осознать, что я прекрасно всё слышал. Несколько долгих секунд она глотала воздух подобно рыбе, затем поспешно ретировалась, оставив после себя шлейф ненавязчивых сладких духов.

Шон округлил глаза и вскинул брови, откидываясь на жёсткую спинку плетёного кресла. Этот не слишком дорогой набор уличной мебели ребята утащили с нашей крытой террасы во внутреннем дворике, когда папа решил его выкинуть, чтобы заменить на более современные мягкие кресла, и установили на своём балкончике, который превратили в небольшую лаунж-зону. Квартира ребят была крошечной, и такое решение немного расширяло пространство, позволяя парочке хоть иногда проводить время отдельно друг от друга в их студии с раскладным диваном для сна.

Пока мы болтали, Ива суетилась на кухне с закусками, а затем зашла на балкон с несколькими упаковками начос и двумя мисками с гуакамоле как раз в тот момент, когда Шон спросил:

— Прямо так и сказала?

— И ещё добавила, что её от меня тошнит.

Моя подруга засмеялась.

— Ой, тут я с ней солидарна, — от её голоса веяло весёлостью, но в тоне проскальзывала толика правды: я знал, что Ива не поддерживала мои планы относительно Софи, хотя и старалась не лезть с непрошенными советами, что было на неё не похоже. — Без обид, Крис, порой ты правда ведешь себя, как последний...

— Мудень, я знаю да, — вклинился я, закатывая глаза.

— Особенно по отношению к девушкам, — добавила Ива и плюхнулась на кресло рядом со своим парнем. — Будешь? — она засунула начос ему в рот, и я сделал жест, словно меня тошнит от их романтики, прижав указательный и средний пальцы к кадыку.

На деле их проявления нежности нисколько меня не смущали, и они прекрасно знали об этом, потому никогда не обижались.

— Ты ещё разжуй всё сама и плюнь Шону в рот, как птенчику, — я снова затянулся горьким дымом и отвёл глаза, всматриваясь в крыши домов.

— О, я ему предлагала, — не растерялась Ива и коротко хохотнула. — Но он говорит, что уже самостоятельный и взрослый. Все вы, мужчины, такие на словах, а потом не можете найти трусишки и носочки после стирки.

— Потому что ты их от меня прячешь! — возмутился Шон.

— Ага. В твоём ящике для нижнего белья, — парировала Ива, чем вызвала мою улыбку.

Кожей щеки я почувствовал, что подруга всё ещё пристально смотрела на меня, ожидая объяснений. Она всегда делала так, когда не хотела показаться чересчур навязчивой, расспрашивая о подробностях, но всё равно давала понять, что отделаться от неё у меня не получится. Ива чертовски умело выуживала информацию из людей, при этом всегда оставляя себе возможность возразить, что она вовсе не допытывалась, и всё было сказано добровольно.

— Я знаю все твои штучки, Ива. Хочешь подробностей — спроси, — внезапно рассердившись, проворчал я.

Мы провели в молчании несколько секунд. Пока девушка формулировала вопрос, Шон беззаботно ел хрустящую закуску, а я снова пытался не думать о Софи, которая и так занимала главенствующее место в моих мыслях. Перед глазами снова было её лицо, на этот раз заплаканное и опухшее, её рот, который чуть приоткрылся в попытке что-то сказать. Зачем она хотела остановить меня после того, как буквально кричала о том, как меня ненавидела?

— Как продвигаются дела по завоеванию сердца твоей будущей сводной сестры? — беззаботно спросила Ива, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи, а не о деле, которое я планировал провернуть, чтобы испортить жизнь по меньшей мере двум людям. Или трём, если отец будет тяжело переживать расставание с Кристиной.

Или четырём, если я окончательно свихнусь на Кэрролл.

— Не слишком удачно. Ты сама слышала, что она мне сказала, — я уловил стёб в голосе Ивы, поэтому снова ответил с раздражением.

— Это тебя задело?

— Не особо, я просто в некотором замешательстве, — я неопределённо пожал плечами, затушил бычок о металлические перила и по-свински бросил его лететь вниз под аккомпанемент недовольных вздохов от хозяев квартиры.

Я занял кресло напротив ребят и тоже угостился начос со вкуснейшим соусом: Ива всегда была хороша во всём, что касалось быта, хотя и не слишком любила готовить.

— Почему? — после довольно длительной паузы спросила она, недовольно покосившись на Шона, потому что, по всей видимости, хотела, чтобы он тоже принимал активное участие в допросе.

Парень не обращал на это никакого внимания, продолжая спокойно пить пиво и разглядывать птичек. Он вообще не был любителем сплетничать и вытряхивать души из других людей, предпочитая здоровые мужские разговоры, никак не связанные с личной жизнью, за что я очень его ценил.

— Мне показалось, что в последнее время она была ко мне расположена, — спокойно ответил я, чтобы не давать Иве повода за излишнюю эмоциональность в моём голосе. — Сама шла на диалог, не язвила, смеялась над моими шутками.

— Может, из жалости?

— Хватит издеваться, Ива.

— Издеваться над тобой — моё любимое хобби, — весело ответила она, но, поймав мой взгляд, осеклась. — Ладно, извини. Продолжай.

Я набрал полную грудь воздуха, чтобы собрать мысли в кучу и отфильтровать то, что ребятам знать было не нужно. Я не был готов признаться в том, что, когда дело касалось Кэрролл, моё самообладание летело к чертям.

— Во вторник она ночевала у нас дома, утром мы завтракали вместе, отлично общались, доехали вместе до университета. Она впервые не пыталась игнорировать меня на лекциях, улыбалась, если ловила мой взгляд, даже взяла мне порцию картошки с рыбой в столовой, потому что уже набирала на поднос еду, — я вспомнил, как она окликнула меня, увидев, что я задержался после пары и встал в конец очереди. — В общем, прогресс на лицо. И тем же вечером я услышал, как она поливала меня дерьмом.

— Ни с того ни с сего? — поинтересовалась Ива.

— Она выясняла отношения с Эбигейл.

Крохотная крупица надежды, что всё сказанное ею в тот вечер было просто отголоском прошлых обид и, как следствие, всего лишь эмоциональным высером из-за ссоры с Эби, всё ещё теплилась внутри меня.

— Соседка Софи? Твоя девушка?

— Я бы не назвал её своей девушкой, но типа того.

Здесь я был абсолютно честен. Не изменяя собственным принципам, я не встречался с кем-либо серьёзно со школы, но подозревал, особенно после недавних разговоров, что Эбигейл считала меня своим официальным бойфрендом. К слову, я ей ничего не предлагал и не обещал, но её это мало волновало.

— Ты спросил у Эбигейл, в чём дело?

— Я собирался, но она была злая, кричала мне, чтобы я катился успокаивать свою ненаглядную сестрёнку, — я сделал глоток пива, пытаясь избавиться от воспоминания о её визгах. — Долго уговаривать меня не пришлось.

— Может, Софи сказала всё это, чтобы Эбигейл от неё отстала? — резонно предположила Ива, и я склонен был согласиться. — Сам подумай, вряд ли ей нравится твоё повышенное внимание к другой девушке, она наверняка всё замечает. Держу пари, она выносит мозг Софи по этому поводу почаще, чем тебе.

— Я думал об этом, но Кэрролл звучала вполне убедительно. Она так орала, какое я говно, что слышал весь этаж.

К собственному стыду, я вспомнил, как что-то болезненно перевернулось внутри меня, когда я, глядя на худую спину и воробьиные плечи Кэрролл, слушал о том, как она меня ненавидела. Моё сердце стучало в глотке, и неожиданная обида вкупе с непониманием заставляла сжиматься сердце. Я и подумать не мог, что слова едва знакомой девчонки, к тому же сказанные сгоряча, могли задеть меня настолько глубоко. Убегая тогда, она дотронулась прохладными пальцами до моего запястья, а затем курила у выхода из общежития, глотая слёзы и с надеждой глядя на меня. Какого чёрта с надеждой? Или мне могло показаться? Теперь я не мог ответить на эти вопросы. Я же видел, что она хотела что-то сказать, но не позволил, а теперь жалел, что чёртова гордость не дала мне её выслушать.

— Она пыталась поговорить с тобой о том, что случилось? — Ива продолжала свой допрос, нисколько не смущаясь того, что я явно не хотел об этом говорить.

— Да, но я не стал слушать, а вчера у нас практически не пересекались занятия: она набрала каких-то гуманитарных предметов, не вникал, — я откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — А ещё у неё, похоже, появился ухажёр. Это, конечно, не большая проблема, но всё же некоторое препятствие, — недовольно протянул я, повысив голос, что могло выдать моё неравнодушие к сказанному.

— Софи пользуется популярностью?

— Не сказал бы. Она вроде общалась с какими-то ребятами, но мне сложно судить. Со стороны они больше похожи на приятелей.

Я действительно неоднократно видел её в компании ребят с потока, но ни разу наедине с кем-то из них, что, конечно, не исключало вероятности того, что Софи могла с кем-то сблизиться вне поля моего зрения. Эта мысль меня разозлила.

— Она красивая?

Да, очень.

— Нормальная, — ответил я и тут же залез в телефон, чтобы открыть её страницу в Инстаграме. — Вот.

Ива схватила мой мобильный и стала с интересом листать ленту, увеличивая некоторые фотографии, где Софи была не одна. Нечто внутри подсказывало мне, что моя подруга уже давно нашла какую-то из социальных сетей Кэрролл, потому что страдала недюжинным любопытством от природы, но она вполне естественно делала вид, будто видит эти фото впервые.

— Очень хорошенькая, теперь понимаю, почему ты на неё запал.

— Я на неё не запал.

Шон тоже уставился в мой телефон и фыркнул, затем прокомментировав:

— Ага, как же, — он расслабленно вытянул ноги и лукаво посмотрел на меня.

Этот парень, как никто другой знал мой вкус на девушек, поэтому быстро сделал собственные выводы на счёт моей скрытой симпатии.

— И что это за взгляд? — заворчал я.

— Ты действительно бесишься, потому что срывается твой план, или всё же потому, что она правда стала тебя интересовать? — всё тем же игривым тоном спросил Шон. — Я очень старался не лезть в твои шуры-муры с этой красоткой, но что-то у меня не сходится.

Я надеялся, что моё лицо не выдало замешательства.

— С чего бы она должна меня интересовать? Даже мысли не было.

Ага, как же, не было. По триста раз на дню не было.

Но ложь слетела с языка легко и непринуждённо, и это показалось странным.

За свою пусть и недолгую, но насыщенную на события, жизнь я врал бесконечное количество раз, научившись делать это так искусно, что никто ни разу не смог распознать, как обстояли дела на самом деле. От мелочей до глобальных вещей, которые могли менять исход событий. Сначала я врал отцу, что сделал домашку, а потом о том, где пропадал ночью и за что избил ни в чём не повинного парня за школьным двором. Я врал матери, что мне нравились оладьи из капусты по утрам, затем о том, что её анализы приходили в норму. Я постоянно врал девчонкам, с которыми связывался, чтобы мне не ебали мозг, а также приятелям, с которыми не был откровенно близок, чтобы не потерять полезные в будущем связи. Я врал часто, но никогда Шону и Иве.

Наша дружба изначально строилась на честности и абсолютном доверии. Они принимали меня со всем моим дерьмом, а я отвечал им тем же, хранил их секреты и всегда готов был помочь, что бы ни случилось. Это была та самая дружба, когда ты знаешь, что кто бы из троих ни наворотил дел, от трупа вы поедете избавляться вместе.

Но я просто физически не мог переступить себя и признаться в том, что Шон и Ива были критически близки к правде, которую я и сам долгое время пытался отрицать. Каждый раз, когда я ловил себя на мысли, что был готов выдать им всю подноготную, в горле вставал ком, а сердце стучало так оглушающе, словно на меня надвигалась неконтролируемая паника, и я отбрасывал глупую навязчивую идею сказать вслух, что впервые со средней школы почувствовал волнение из-за другой девушки.

Пока о моём увлечении знал только я, оно словно не было настоящим. Оно не требовало ответственности и правды. Не требовало оценок и ехидных комментариев. Оно никогда не всплыло бы в пьяном разговоре по душам спустя много лет, чтобы снова кольнуть сердце. Пока я молчал о своих противоречивых чувствах, они принадлежали только мне. Возможно, именно поэтому я вообще не любил распространяться о личной жизни. Я видел столько примеров счастливых парочек, которые просто не могли не кричать о своем счастье, а потом неловко удаляли совместные фотографии из социальных сетей, когда их отношения рассыпались, как карточный домик.

Я делал ставку на то, что весь мой интерес к Софи угаснет, как только мне удастся залезть к ней в трусы. Такое случалось и раньше, я был готов поспорить, просто никак не мог привести ни одного примера такой сосредоточенности на одном человеке с подросткового возраста.

И это пугало.

Я много думал о том, что происходило со мной с тех пор, как в мою размеренную жизнь влезла Кристина, а главное, её дочь, и всё чаще приходил к выводу, что искренне хотел, чтобы всё закончилось. Чтобы они под любым предлогом свинтили из нашего дома навсегда, желательно в другой город или даже страну, и я больше никогда не смог бы увидеть красивое веснушчатое лицо девчонки с песочными волосами, которое видел перед собой, закрывая глаза каждую чёртову ночь.

Мне хотелось избавиться от их семейки методично и расчётливо, без эмоций, мелкими, но уверенными шагами идя к цели. Завладеть вниманием Кэрролл, почаще выводя её на эмоции, затем притвориться хорошим и понимающим, сделать всё, чтобы она, как и было задумано, переехала к нам, дабы я смог стать частью каждой из сфер её жизни. Мне хотелось заставить её в меня влюбиться, чтобы потом без малейших сожалений разрушить все её надежды на будущее со мной. Но в плане был изъян.

Изначально я относился к ней, как к цели. Неодушевлённому объекту, как к чёртовой железке, которую нужно было хорошенько разогреть перед тем, как согнуть. А потом оказалось, что она живой человек, с чувством юмора и гибким умом, со своим мнением, со своими желаниями и чувствами, противоречиями и страхами. Кэрролл казалась мне смелой и рассудительной, она не боялась бросать мне вызов, но всегда тщательно подбирала слова, никогда не позволяла себе необоснованных эмоций и так часто улыбалась, что на неё невозможно было не обращать внимания каждый раз, когда она оказывалась поблизости. А ещё Софи не велась на мои провокации, и это только сильнее подогревало мой интерес к ней.

Даже самые неприятные наши разговоры я вспоминал с улыбкой, отмечая, что она нисколько не уступала мне в колкостях, но ещё большим открытием для меня был наш последний разговор, где она показала готовность принимать чужую точку зрения и отказываться от стереотипов и собственных предрассудков, если слышала достойные аргументы.

Более того, хоть я и делал скидку на то, что причиной могло быть моё растущее помешательство на ней, Кэрролл была до одури красивой в моих глазах. Но, возможно, я всё же был достаточно объективен в отношении её внешности, ведь, судя по её же словам, она не была обделена вниманием. Пальцы до сих пор помнили ощущение от прикосновения к её голому плечу, помнили бархат её кожи, я смаковал удовольствие от этого невинного касания и жалел, что Софи спала и не могла даже представить, какую бурю эмоций я испытывал, просто натягивая на неё одеяло, чтобы та не замерзла. Я хотел бы, чтобы она проснулась. Чтобы сжала в руке моё запястье и попросила остаться с ней, хотя бы ненадолго, чтобы обменяться парой шуток или комментариев о нашей с отцом поездке к родственникам.

Я хотел тогда её поцеловать, на что намекал в дурацком дразнящем сообщении, но не смог решиться. Наверное, потому что мне хотелось, чтобы она помнила об этом, а ещё лучше сама потянулась ко мне, сжала бы мои плечи тонкими, но сильными пальцами, позволяя прижиматься к ней ближе, касаться губами шеи и просила...

–... странная реакция, — голос Ивы выдернул меня из моего маленького влажного мирка, и я закинул ногу на ногу, чтобы скрыть подступающую эрекцию.

Как невовремя. Словно я не дрочил утром в душевой кабинке, представляя так и не случившееся продолжение той сцены в гостевой спальне.

— Что? — всё ещё не придя в себя, спросил я.

— Я говорю: для человека, которому на неё всё равно, у тебя странная реакция.

— Что ты имеешь в виду? — я пытался тянуть время, чтобы окончательно развеять образ Софи, который не желал покидать моё сознание, и снова вступить в нормальный диалог, не отвлекаясь на фантазии о сводной сестре.

Моя подруга нахмурилась, но отчего-то весело улыбнулась.

— Это же очевидно, Крис. Ты злишься. По-настоящему злишься.

— Потому что всё идёт не по плану, — выдал я заготовленный ответ: единственный контраргумент, который имелся в моём арсенале.

— Мы с Шоном знаем тебя не первый год: когда у тебя что-то идёт не по плану, ты не злишься, а становишься ещё более азартным, — Ива пихнула своего парня в бок, чтобы тот согласно закивал, подтверждая её слова. — Для тебя новый вызов — это новое приключение, а не повод для раздражения.

— Просто в последнее время много всего изменилось, и я тоже, — не слишком уверенно ответил я. — Не придумывай, хорошо?

— Тогда почему ты стал так злиться, когда говорил о том, что Софи идёт на свидание? — Ива говорила таким тоном, словно пыталась меня подловить. — Не думай, что я не заметила. У тебя даже щёки покраснели.

— Потому что это усложняет план, — я гнул свою линию.

— К черту план, Крис, — вспылила Ива. — Ты просто ревнуешь!

— Точно нет.

Девушка сердито сдула со лба кудрявую рыжую прядь, выбившуюся из пучка. Блеск в её глазах давал понять, что она всё ещё не готова была сдаваться.

— Пора бы уже признаться, что всегда наступает момент, когда хочется чего-то большего, — победно резюмировала она, словно финальное слово было за ней. — Не постоянных тусовок и новых девиц, а найти ту самую, с которой захочется быть вместе дольше пары недель.

— Мне это не нужно, — уверенно ответил я, совершенно не солгав.

«Я в любви не нуждаюсь».

Строчка из скучной книги, которую, несмотря на весьма небольшой размер, я никак не мог осилить, снова всплыла в сознании. Нужно было уже дочитать эту чёртову историю: я ненавидел не доводить дело до конца.

— Ты просто боишься себе в этом признаться. Она чем-то тебя зацепила, я уверена, я...

— Хватит, Ив, — Шон положил руку на колено своей девушки в покровительственном жесте и посмотрел на меня. Он улыбнулся, когда увидел благодарность в моём взгляде. — Её иногда заносит, не обращай внимания.

Ива надулась и скинула руку Шона со своего бедра, запихивая себе в рот сразу несколько начос, чтобы раздражать нас обоих громким хрустом и всем видом показать, насколько бестолковыми считала нас обоих.

— Всё в порядке, мы достаточно часто видимся, чтобы я не забывал, какая она заноза в заднице, — я отправил ей воздушный поцелуй в ответ на известный жест.

— Если ты хочешь сблизиться с Софи, тебе не стоит её доводить, просто попробуй позвать её куда-нибудь, — парень пожал плечами.

— Мы не в таких отношениях, понимаешь? — разочарованно протянул я. — Если я внезапно позову её выпить вдвоём, она будет шарахаться от меня ещё больше. Она не тупая, всё время спрашивает меня, что за игру я веду. Подозревает, что мне что-то от неё нужно.

— Вот и молодец! — вставила Ива, но мы оба её проигнорировали.

— Хм, — Шон задумался, всё ещё безуспешно пытаясь коснуться своей девушки, которая яростно отбивалась от его поползновений на частную территорию её тела. — Не обязательно вдвоём. Может, пригласить её на ваш оупен-эйр? Это же через пару недель?

Это сразу же показалось мне чертовски хорошей идеей, потому что на вечеринках на Уинтроп-бич алкоголь лился рекой, и это могло помочь настроить Кэрролл на нужный лад. Не то чтобы я планировал напоить её, чтобы затем воспользоваться, просто пьяная Софи могла быть гораздо более сговорчивой и лояльной по отношению ко мне.

— Звучит как план, — покрутив эту мысль в голове, я кивнул Шону.

— Заебал со своими планами, — сердито прокомментировала Ива. — Напланируй себе мозгов и совести.

Девушка ушла с балкона внутрь квартиры, чтобы взять ещё пива.

— У неё месячные? — спросил я.

— У неё дерьмовый характер, — пожал плечами Шон.

— А ещё у меня прекрасный слух, говнюки, — донеслось из комнаты, и мы засмеялись.

***

Я знал, что Софи не будет в комнате, потому что заранее уточнил эту информацию у Эбигейл. Она обещала предупредить Кэрролл, что будет не одна, чтобы та не нагрянула раньше времени, или хотя бы написала перед тем, как засобирается домой после встречи с друзьями. Это мне подходило, потому что я не хотел, чтобы мы снова пересеклись в этой комнате втроём. В глубине души я надеялся, что вообще последний раз заходил в это общежитие. У меня не было совершенно никаких позитивных воспоминаний, связанных с этим местом, и я хотел отделаться от всех непрошенных обязательств так скоро, как это было возможно, хотя, зная свою пассию, мог предположить, что неприятный разговор мог затянуться.

Решение порвать с Эби было принято давно, вернее даже сказать — изначально, она лишь подлила масло в огонь гневным сообщением о том, что я уделял ей слишком мало внимания, чем ускорила то, что и так должно было случиться в ближайшее время. Совершенно игнорируя тот факт, что я всегда избегал разговоров о наших с ней отношениях, она уверенно требовала от меня того, чего я, по её мнению, ей не давал, и мне просто надоело тратить время на разбор полётов с человеком, которого выбрал для ничего не значащей короткой интрижки. Главную свою функцию — выбесить Софи — эти отношения уже выполнили, а потому изжили себя.

Судя по тому, что волосы Эби всё ещё были влажными после душа, и на ней не было ничего, кроме нижнего белья, когда она открыла дверь в комнату, я понял, что она явно не ожидала тех новостей, с которыми я пришёл. Девушка готова была предложить мне ночь очередного ничего не значащего секса в качестве извинений за последние ссоры.

Она улыбнулась мне, словно ничего не было, словно она не заваливала меня гневными сообщениями, словно не накричала на меня в среду и не выгнала за дверь. Похоже, почувствовав, что запахло жареным, Эбигейл решила сгладить углы и умаслить меня новыми трусами от Victoria's Secret.

Где-то на задворках сознания я жалел, что использовал её в качестве инструмента в своей жестокой игре, потому что эта девчонка, в сущности, не была в чём-либо виноватой. Ей просто не повезло поселиться в одной комнате с девушкой, которую я всеми способами пытался расположить к себе, чтобы впоследствии уничтожить. С другой стороны, я не нёс ответственности за то, что Эбигейл нафантазировала себе много больше, чем я мог ей предложить.

Так было всегда.

Каждая из девчонок, имена которых уже стерлись из моей памяти, сначала говорила о том, что тоже не рассчитывала ни на что серьёзное, чтобы потом кидаться в меня претензиями. Я не клялся ни одной из них в любви, не предлагал отношений, не звал жить вместе, но это ничего не значило, ведь каждая думала, что она та самая, способная меня подчинить и уравновесить. Видимо, изначально согласная на лёгкую интрижку Эби была одной из них.

Её руки тут же обвили мои плечи, и когда девушка потянулась ко мне, я слегка отвернул лицо, поэтому её губы впечатались в мою щёку. Увидев, что я не был настроен на близость, Эбигейл вскинула брови и сделала шаг назад, нисколько не стесняясь своего откровенного вида.

— Всё в порядке?

— Да, всё хорошо, — без лишних эмоций ответил я. — Я зашёл поговорить.

Девушка нахмурилась, выдав своё замешательство, но затем приоткрыла рот, словно поняла, о чём могла пойти речь. Коротким жестом пригласив меня внутрь, она с очередной недовольной гримасой смотрела, как я усаживался на кровать Софи, которую ни разу не занимал прежде.

— Говори, — чуть дрогнувшим, но всё же спокойным голосом сказала она.

— Думаю, ты и сама понимаешь, зачем я здесь, — я невинно пожал плечами, кажется впервые осматривая вторую половину комнаты, которая прежде не вызывала у меня никакого интереса.

Оказалось, что на стене со стороны кровати Эби было не меньше фотографий, чем у Кэрролл. На них она была с семьёй и с друзьями. Я увидел, что у неё в родном городе осталась собака — золотистый лабрадор с глуповатой мордой. В детстве она занималась гимнастикой, в подростковом возрасте была в фан-зоне на концерте One Direction, а её отец годился ей скорее в дедушки. Словно только сейчас осознав, что она тоже была живым человеком, я почувствовал укол совести, а это могло значить только одно: либо я правда становился более сентиментальным человеком, либо попал под сильное влияние порядочной и совестливой Софи.

Оба варианта категорически мне не нравились, как и то, что Эбигейл продолжала молчать, просто сканируя меня невидящим взглядом. Оставалось лишь скрестить пальцы, чтобы она не устроила сцену после того, что я собирался ей сказать.

— Ты хочешь расстаться? — сухо спросила она.

— Эби, мы отлично проводили время, но «расстаться» слишком громкое слово, ты не находишь? — я сложил руки в замок, глядя на то, как девушка на ватных ногах шла к своей кровати, чтобы сесть напротив меня. — Было весело, правда, но ты не сможешь поспорить: я никогда не предлагал тебе встречаться.

— Я думала у людей в нашем возрасте это происходит автоматически, когда они начинают спать друг с другом, — ошарашенно возразила она: живая мимика её лица всегда выдавала малейшие изменения в её настроении.

— Ты встречалась со всеми парнями, с которыми спала?

— Нет, но...

— То-то и оно.

— Я не договорила, Крис, — девушка накинула себе на плечи лежащий рядом плед и обернула его вокруг своего полуобнажённого тела. — У меня случался секс на один раз, но у нас с тобой было не так. Мы гуляли, ходили в бары, я была у тебя дома. Это другое.

— В таком случае, прости меня за то, что ввёл тебя в заблуждение.

— Ты спал с кем-то ещё параллельно со мной, да? — внезапная догадка озарила её кукольное лицо, и я покачал головой в ответ.

— Нет, не спал.

Я снова увидел замешательство на её лице.

— Это из-за моих последних сообщений? — не дождавшись от меня реакции, она закусила нижнюю губу. — Если это так, то прости меня, я постараюсь больше не быть такой навязчивой. Не знаю. Я просто соскучилась. Хотела вывести тебя на эмоции, потому что ты казался мне отстранённым.

Да настанет тот день, когда девушки поймут, что мужчина, который не хочет тебе писать, вряд ли сильно воодушевится, если устроить ему скандал на этой почве. Я сомневался в том, что хотя бы одна девчонка, которая была по-настоящему любима, жаловалась на то, что её партнёр вёл себя отстранённо, не писал, не звонил и не предлагал встретиться, особенно в начале отношений, которые не успели пережить никаких кризисов.

— Дело не в сообщениях, Эби, — я прямо посмотрел ей в глаза. — Ты красивая, классная и всё такое, я просто не чувствую к тебе ничего серьёзного, понимаешь?

Её плечи опустились, словно она выдохнула весь воздух из лёгких. К своему сожалению, я заметил, что её глаза слегка увлажнились.

— Сильные чувства не приходят сразу. Они приходят со временем, — тихо сказала Эбигейл, пытаясь бодриться.

Конечно, она старалась казаться сильной. Мы все стараемся, когда вынуждены встретиться лицом к лицу с чем-то, что может тебя разрушить. Слабая попытка расправить плечи могла стать своеобразным символом её несокрушимости, но предательская слеза, скатившаяся по щеке, выдавала девушку с головой.

— Значит, у меня этого времени нет, — отрезал я.

Я старался сделать свой голос твёрже, чтобы не давать Эбигейл ложных надежд, которые всё равно не смог бы оправдать. Во всяком случае, я был с ней честен, пусть так и не раскрыл все карты. Это к лучшему. Вываливать на неё то, что наше общение изначально было построено на лжи, казалось неразумным. Всегда приятнее думать, что, пусть и не получилось, ты хотя бы пытался, чем знать, что то, чем ты жил в последнее время, было банальным суррогатом.

— И ты типа уже всё решил, да? — последняя слабая попытка перед тем, как окончательно сдаться.

— Да.

Она закрыла глаза, позволяя оставшейся в глазах влаге выйти наружу, затем вытерла щёки и нос, опустив взгляд.

— Ты сказал, что не чувствуешь ко мне ничего серьёзного. А к кому чувствуешь?

Не имея никакого желания отвечать на провокационный вопрос, я бессознательно посмотрел на фото Софи с друзьями. Её широкой улыбке позавидовал бы Чеширский кот. На этом снимке, она сжимала в объятиях свою подругу с тёмными волосами и позволяла тому самому Тони совершенно не по-дружески обнимать её сзади. Этот безобидный факт снова вызвал укол ревности, потому что я вспомнил, как Софи дёрнула плечом, чтобы скинуть мою руку, когда я так же подошёл к ней сзади с намерением приобнять.

Затянувшаяся между мной и Эбигейл пауза намекала на то, что я всё же должен был хоть что-то ответить.

— Нет, я не...

— Можешь не стараться, я уже поняла.

Я не стал доказывать обратного. В полной тишине я встал с кровати и, попрощавшись, закрыл за собой дверь, так и не услышав ответного «пока».

***

Я практически сразу наткнулся на Софи на следующий день в университете: нервно теребя бумажный стаканчик с кофе в руке, она повторяла что-то в тетради, беззвучно шевеля губами. Запоздало вспомнив, что сегодня нас ожидал тест по истории судебной системы в Древнем Риме, я прикинул свои шансы написать его на удовлетворительный балл, но тут же свёл их к нулю. В последнее время учёба интересовала меня меньше всего, и я мысленно пообещал себе взяться за голову с наступлением октября.

Софи была в топе с тонкими бретелями, оголив плечи, и я снова невольно вспомнил момент, когда касался пальцами её кожи.

Наши глаза встретились. Девушка спрыгнула с подоконника, уверенным шагом направившись ко мне.

— Ты так решил отомстить, да? — с ходу начала она, опустив светский обычай здороваться перед началом разговора.

— Отомстить за что? — несколько опешив, спросил я.

— За то, что я наговорила про тебя, когда ты зашёл в комнату? — её голос был скорее нервозным, чем злым. — Может, нужно было сначала обсудить это со мной, прежде чем портить мне жизнь? Мы, вроде как, неплохо ладили последние пару дней, или я снова слишком наивна по отношению к тебе?

Я ненавидел, когда люди ходили вокруг да около вместо того, чтобы сказать всё прямо, поэтому начинал слегка заводиться.

— О чём ты вообще?

Софи вздёрнула нос и скривила свои красивые губы.

— Вчера Эбигейл устроила мне скандал, угрожала, что сделает всё, чтобы заставить меня съехать. Я уже узнавала ранее: свободных мест в общежитии нет. Хочешь сказать, это не твоих рук дело?

Я бы соврал, если бы признался, что не ликовал где-то внутри себя.