Вишни 4
- Так какого числа ты женишься, Чар? - вдруг спросил он без предисловий, едва сдерживаясь, чтобы не залить свой горячий сакэ в отмороженные в парке уши.
Чар Актэр чуть на диване не подпрыгнул:
- Женюсь?
- Ты же ездил делать предложение своей девушке. Какого числа ты женишься, Чар?
Даже Бэк Пэйдж, вспомнив этот зафиксированный в памяти факт, заинтересованно посмотрел на него поверх газетной страницы.
А ведь он им действительно ничего не рассказал. То есть он рассказал им о том дне у моря во всех красках и с горящими глазами. Но говорил лишь о своем читателе, а о «своей» девушке как-то и забыл.
- Разошлись? - опустив взгляд в газету, спросил проницательный Бэк.
И Чар, обрадовавшись вопросу, быстро кивнул:
- Просто поняли, что мы друг другу не очень-то свои.
Кими мотнул головой, на мгновение оставив в воздухе поло-сочку дыма. Минутой ранее он достал из кармашка на чехле дешевые сигареты и закурил. Потому что в голове из-за ушей было больно и Кими хотел хоть чем-то это перебить. А заодно и перебил Пэйджа, который как раз собирался что-то сказать:
- Все равно по-настоящему своим для человека может быть только автор.
- И читатель, - добавил бэк.
«И читатель», - повторилось у Чара Актэра в голове.
Клеверные люди принесли нектар. Бэк Пэйдж потянул из своего глинтвейна палочку корицы и сунул в рот, как сигару. на мгновение он и дымящий Кими показались Чару забавным отражением друг друга. Кими отвернулся от своего материального антипода первым и - опять-таки вдруг - спросил:
- А сейчас у тебя кто-нибудь есть?
И Чара опять-таки передернуло. Он расплылся в нервной улыбке:
-Что за пытливый дальний родственник в тебе проснулся?
«Когда ты женишься, Чар?», «А невеста у тебя есть?».
- Уши стреляют, - сказал Кими. - Так сейчас - когда у тебя вновь появился читатель - у тебя еще кто-нибудь есть?
- «Кто-нибудь» - очень смешное словосочетание. Скажи, Бэк?
- Это местоимение, - поправил Бэк вместо того, чтобы просто сказать.
- У тебя были девушки с тех пор, как вновь появился читатель? - ни на тон голоса не отступил Кими; если ему приспичило что-то спросить, он всегда дожимал собеседника до конца.
- Если ты об этом место... имении, то напрасно волнуешься. В любой момент, когда я... когда мой организм захочет...
- Я говорю не о пустяках, - сказал Кими не по-мальчишески серьезно. - Мне хочется знать, не получилось ли так, что ты предпочел море не определенной женщине, а вообще всем людям. Навсегда.
- О чем ты... говоришь?
- Не о пустяках, - со вздохом подхватил Бэк и перекатил трубочку из корицы в уголок рта. - Не смотри так, Чар. Просто нам с Кимкой показалось, что ты не на шутку влюблен. То, как ты стал смотреть, говорить, витать где-то дальше обычного и даже улыбаться. Тут и специалистом сложных материй не нужно быть, чтобы понять, что в мечущейся душе твоей наконец появилась архитектоника.
- Поэтому я и спросил, - кивнул Кими резко, столкнув свою межушейную боль ближе ко лбу. - Ты и раньше говорил, что причиной твоих самых благороднейших поступков с самого детства был не кто-то там, а именно читатель. Мне хочется знать, не случилось ли так, что однажды ты взял и стал... ну, как будто бы медленно в него влюбляться?
Чар сидел прямой, как взлетная полоса. И внутри у него все гудело и бешено работало, как во взлетающем самолете На миг даже уши заложило, точно от высоты.
Но на самом деле он, конечно, остался на месте - на обсиженном диванчике в подвальном пабе. И, хорошо это осознав, Чар улыбнулся:
- Это невозможно. Читатель - весь мой мир, и любить его все равно, что любить землю и небо. Только так. Разве это будет нормальным, если я начну петь серенады цветочным клумбам? Лезть целоваться к звездам или возбуждаться, увидев первый снег? Я люблю мир, в котором есть именно этот я и именно мой читатель... но что мне теперь - обручальное кольцо на какую-нибудь еловую ветку нацепить?
- Можно и так, если ты - дебил, - дернул плечами Кими. - А можно любить читателя не как твой мир, а как отдельный. Ну, как человека.
Где-то в глубине паба кто-то уронил большой, тяжелый стакан. Тот не разбился, но расплескал вокруг все свое содержимое. На стук и шумную возню из всех посетителей не оберну-лись только Бэк и Чар. Они смотрели на Кими в упор. Бэк - взглядом буквоеда, Чар - так, будто архитектоника, едва усто-явшаяся в его душе, дала вдруг глубокую трещину.
- Что? - бесстрастно моргнул ярколинзовыми глазами Кими. — Читатель же тоже человек. То есть, с точки зрения материи, - он сделал на этой фразе дразнящий акцент, - читателя очень даже можно любить. Отдельно. Вот мне интересно, не случилось ли так, что ты, Чар, стал медленно влюбляться в своего читателя?
«Не случилось», - сказал Чар Актэр спустя час Кимовых пыток. Просто потому, что иначе он бы от него не отстал.
***
А возвращаясь домой, подошвами проталкивая каменное полотно пешеходного моста назад, себе за спину, он вдруг резко остановился. Постоял под светом фонарей, послушал течение ночной трассы внизу.
А потом пошел дальше, тихонько выхмыкнув себе под нос:
- Да не.