Вишни 2
Бэк Пэйдж читал газету, начиная с последней страницы, и наконец добрался до той, где писали про жуткую аномалию - про цветущие баобабы в центре города.
- В ЖКХ и у работников метрополитена поди аврал, - сказал он и через трубочку вытянул глоток «Мимозы».
Кими, лакая свой «Мартинез», смотрел зверем. Даже ради него автор никогда не шла на такое. А Бэк думал, что тот просто все еще обижается на Чара за его слова.
- Бэк? - без интереса к теме ЖКХ позвал его Чар так, будто разросшиеся корни здоровенных вишен никогда его не касались. — Могу я узнать у тебя кое-что?
- Конец света по-прежнему поджидает мир на девяносто первой странице, - наотмашь сказал Пэйдж, с хрустом переворачивая газетный лист.
- Нет, я не об этом. Расскажи мне об ответвленцах.
Бэк поднял к нему взгляд. Кими, стреляя разноцветными глазами, закусил стружку апельсиновой корочки.
- Что? - спросил Чар. - Это такая неожиданная просьба?
- Нет. Не слишком. Ты о них как узнал?
- А как обычно узнают об ответвленцах?
Чар часто ходил по городу и вглядывался в мир - многое слышал и многое замечал. Об ответвленцах говорили вполголоса и думали краешком мозга, тем самым краешком, который отчего-то всегда уверен, что где-то есть лучшая жизнь. О них рисовали града уверен, что ж и оставляли номера телефонов на асфальте. В интернете писали о добровольно людях и тех, кто им в этом помог. Мол, существует такая организация, которая торгует сюжетными ответвлениями, что не планировались автором и не вписываются в общую историю. Не нравится мир, в котором живешь, - свяжись с ответвленцами и поменяй его. Впрочем, велись разговоры и о том, что там просто-напросто промышляют дурью. Или, что уж там, человеческими органами.
- Зачем тебе ответвленцы? - спросил Кими.
- Почему вопрос о них адресован именно мне? - спросил Бэк.
- Потому, что говорят, что первые ответвленцы - выходцы из вашей мироведческой корпорации.
- Зачем они тебе? - повторил Кими.
- Если хочешь знать, то пожалуйста: это уже давно не секрет. Корпорация действительно занималась изучением сюжетного разветвления и общей мировой нелинейности. А потом парочка исследователей свинтила куда-то со всеми данными.
И, судя лишь по тому, что их не нашли - в пространство одной из нелинейных веток. Существенных подтверждений этому ноль.
- Значит, и тебя ответвленцы интересовали.
- Сама по себе теория независимости от автора весьма... интересная.
- «Интересная», говоришь?
- Да сдались тебе эти ответвленцы, - все сильнее хмурился, глядя на них, Кими.
- Да, интересная, - сказал Бэк. - Из нее выходит, что...
- Бэк, скажи, - нетерпеливо, но мягко оборвал его Чар. - По этой теории, если мир меняется, читатель все равно остается тот же?
- Да, читатель остается с человеком до конца или до момента...
- Или до момента, когда читателю надоедает смотреть. - закончил за него Чар.
- Зачем тебе ответвленцы?
Он медленно обернул голову на недовольный голос. К бледному от выпивки и нескончаемых вопросов Кими. Один глаз его был желтым, а другой фиолетовым, но оба смотрели цепко и требовательно. Чару вдруг захотелось протянуть руку и потрепать его бесцветные волосы.
- Кимка, - сказал он, улыбаясь. - А чего ты не ходишь с голубыми глазами? Тебе бы очень пошло.
- Ты от вопроса не отскакивай, - хмуро буркнул Кими. - Зачем тебе ответвленцы? Что ты там о себе возомнил?
- Я ничего не возомнил. В том-то и дело. Я помню, что являюсь персонажем. И единственное, что я могу сделать для читателя, - это быть интересным. И показывать ей интересное; такое, чего она никогда не встретила бы в своем мире.
- Мало? - строго спросил Кими и кивнул на газету.
- Мало, - строго ответил Чар.
Бэк Пэйдж перевел взгляд с одного на другого и запрятал свою газету подальше; сам-то он до сих пор не мог поверить в авторскую природу «феномена цветущих вишен» и уж тем более, что причина этой аномалии - оброненные его другом косточки.
- Так ты что же это? - со слегка натянутым задором спросил он у Чара. - Считаешь себя в данном... кхм... сюжетном ответвлении - скучным?
- Бэк, посмотри на меня! Вся моя жизнь сейчас - шатания по городу, дом да походы в бар раз в три дня.
- Ай-ай-ай, какой нехороший, скучный мир! - саркастически всплеснул руками Кими. - Он просто-таки подавляет твой яркий героический потенциал!
- Я не говорю, что сам бездействую, а мир виноват. Просто зачем... зачем лезть на самую высокую гору одного мира, если есть возможность показать ей тысячу миров?
По столу «трех поколений»скользнул рыжий блик: рядом прошлась зеленая клеверная девочка и отразила пивной круж-кой, как ракеткой, свет яичной люстры. Где-то по соседству отдыхающая компания громко рассмеялась какой-то удачной шутке. А друзья Чара молчали. Чар не шутил - и они не смеялись.
Они поняли, что разговор этот не теоретический. Что он завел его только с целью поставить их в известность, а сам уже давно все узнал и все решил.
- Я хочу связаться с ответвленцами, - сказал Чар, хотя уже связался; на клочке бумаги в кармане было записано место, а число обведено в кружок.
- Ты серьезно? - спросил Бэк
по-отечески.
- Абсолютно.
— Но ведь читатель... она и в этом мире оставалась с тобой и до сих пор на тебя, скучного, смотрит. Тебе что, так тяжело просто верить в ее любовь и жить спокойно?
- «Просто верить» всегда тяжело.
- И поэтому ты намылился выпрыгнуть из авторского сюжета? - раздраженно бросил Кими. - Твои вишни только проросли, а ты хочешь с грядки слинять?
Чар посмотрел на него долгим взглядом. Мальчишкины щеки розовели.
- А как же автор? Ты собираешься ее предать? После всего, что она для тебя сделала?
- Это такое же предательство, как твой фиолетовый правый глаз, - спокойно сказал Чар Актэр.
- Если ты это сделаешь, больше никогда меня не увидишь!
— Кимка, ну не драматизируй, пожалуйста.
- Пэйдж! Ты же буквоедище - напомни ему о целостности сюжета и авторской задумке! Скажи ему! Пусть с точки зрения материи сидит на пятой точке!
Чар улыбнулся. Бэк вздохнул так глубоко, что под этим вздохом даже трубочка по ободку стакана прокатилась:
- Что я могу сказать? Исследования доказали, что даже мир, в котором живут автор и читатели, кто-то придумал за них. Законы, как что называется, моральные нормы... Во всех измерениях и, наверное, во всех вселенных общий мир формируют за человека, но вот свой собственный мир - человек формирует сам. Если Чар решил...
- Я ухожу, - дерганно поднялся Кими, не дослушав.
Он ушел, и на этот раз никто не стал бежать за ним следом.
Кто-то из клеверной армии с долитый «Мартинез», как подносы, спросил, можно ли забрать недопитый «Мартинез». Чар отрицательно помотал головой.
Потом мотнул головой еще раз - уже самому себе - и спросил с усмешкой:
- Скажи мне, Бэк, я дурак?
- Ты человек. И к тому же влюбленный.
- Я дурак, - улыбнулся Чар. - Но что, если... Что, если один из миров, которые могут предложить ответвленцы, окажется миром моего читателя? С точки зрения материи такое может произойти?
***
На низком холодильнике в приемной стоял маленький комнатный фикус и впадал в дрожь всякий раз, когда тот начинал усиленно морозить. На стенах висели картины возвышенных сюжетов и календари с котятами, на окнах - раскрытые деревянные жалюзи.
Направляясь сюда, Чар представлял что угодно - бункер, зеркальную штаб-квартиру с вооруженной охраной, наркопритон в плесневелом подвале - но только не такой вот штатный офисок.
Секретарша - девочка во вкусе Бэка: тоненькая, белобрысая, с короткими ноготками на маленьких ручках и деловая до невозможности - закончила рабочий телефонный разговор и подошла к Чару, стуча аккуратными ботиночками.
- Вы кофе хотите? Со сливками, без сливок - сразу говорите о своих предпочтениях, хорошо?
- Без, - сказал Чар. - Спасибо.
Застучали ботиночки. За дверью с табличкой «трансфер» и странной фамилией под ней было тихо, как в гробу или в театре за секунду до начала представления.
На холодильнике, едва не выпрыгивая из своего горшка, тряслось растение.
Чар Актэр был решителен и спокоен. Сидел в кресле и ждал свой кофе без сливок.
Но не успел электрический чайник закипеть и щелкнуть кнопкой, из «трансфер» -кабинета выскочил человек, хлопнул дверью и, пыхтя, удалился. Девочка-секретарь молча что-то вычеркнула в бумагах на своем столе.
- Вот так миры и теряют потенциал, - сказала вышедшая из кабинета женщина - немолодая, полная и очень эффектная. - Все хотят быть высокосортным героем, но никого не устраивает шестидесятисемипроцентная вероятность стать при этом высокосортным паштетом. А ведь шестьдесят семь процентов - еще очень даже неплохой показатель, хочу заметить.
- Вообще-то так себе, - захотела и позволила себе заметить девочка. — В прошлом году проценты были лучше.
- Таки кто в этом виноват? - блеснула белыми зубками женщина и добавила без перехода и приветствия: - Проходите, Чар Актэр. Кофе дома попьете.
Чар оставил за спиной дверь с табличкой «трансфер» и присел на неудобный, без спинки, какой-то барный стул перед широким столом женщины, как перед стойкой с напитками. Внизу был расстелен круглый ковер, психоделическим рисунком своим похожий на маятник гипнотизера или яркий детский леденец.
Женщина-ответвленец прикрыла дверь и села напротив.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? - спросил Чар.
- Записываясь к нам на прием, вы сами представились, разве нет? - изогнула подкрашенную бровь ответвленка. - Клещами из вас эту информацию никто не тянул.
- Ах да. Конечно, - припомнил Чар как-то даже разочарованно.
Женщина очень внимательно оглядывала его и долго молчала. Очки ее походили на верхушки треугольных фужеров, в которых плавали две каштановые вишенки - маленькие карие глаза.
- Я бы хотел... - осторожно начал Чар.
- Вам не нужно ничего хотеть. Хотеть должны вас, - сказала женщина и, деловито лизнув палец, быстро пролистала что-то у себя на столе. - Полагаю, кто мы, вы знаете. Но для плодотворного сотрудничества с нами вам нужно уяснить, что вы - товар. И наша единственная цель - задорого внедрить вас в читательскую душонку.
- Что? Нет, я уже... Я лишь хотел получить доступ к...
- Кажется, вы меня не вполне поняли, Чар Актэр, - сощурилась ответвленка, коричневые вишенки чуть-чуть сплющились. — Я думала, к нам попадают только те, кто понимает, что жизнь полностью зависит от внимания читателя. Привлечете больше внимания к своей скромной персоне - дольше продлите свой жизненный цикл.
— Я не ради этого сюда...
- Хорошо. Предположим, вы пришли сюда ради любви читателя.
Чар вздрогнул от того, как легко это было произнесено. Будто такие, как он, ходили к этой эффектной непримиримой женщине каждый день и толпами.
- Не вы первый, не вы последний, - сказала она.
Поставила круглые локти на стол, растопырила ладони и склеила вместе подушечки пальцев:
- В любом случае вы желаете предложить человеку что-то, за что он будет платить своим временем, эмоциями из внутренних резервов, любовью, если уж так хотите. Не нравится слово «товар», давайте назовем вас «эстетическим предложением».
- Я человек.
- В таком случае идите домой, человек.
Чар опустил ноги на гипнотизирующий ковер, резко встал.
Потом сел обратно.
- Хорошо. Что, если я соглашусь быть... этим «эстетическим
Предложением»?
- Будем разговаривать дальше.
Чар молчал, сосредоточенно хмурясь. Будто перед ним на тарелке лапками кверху лежал таракан, которого он должен был весть во благо себя и всего человечества. Просто взять, проглотить махом и забыть о нем навсегда. Можно запить водицей.
- Милый Чар Актэр, - сказала женщина ласково, кажется, чуть-чуть сжалившись. - Ничего страшного мы от вас не требуем. Человеком вас задумал автор. Мы предлагаем вам расширить это понятие.
- Значит, «товар» - это расширение?
- Весьма сомнительное, да. Но если вы намерены разветвлять свой базовый сюжет и жить в разных мирах, исполняя разные роли, вам нужно уметь отказаться от этого «человек». Потому что там вы сможете быть кем угодно - веществом, животным, молекулой, богом.
Чар молчал. За дверью заработал холодильник, а перед глазами тут же возникло дрожащее растение.
- Чар, скажите, вы пришли сюда ради себя? Или ради читателя?
- Я хочу, чтобы ей было со мной интересно.
- Спрошу по-другому. Как вы думаете, это читатель существует для персонажа или персонаж для читателя?
- Я люблю ее, - вместо ответа сказал Чар, глядя в пол.
- Значит, вы должны быть готовы ради любви изменять себя и изменять себе.
— Она меня об этом не просила.
- А она просила вас приходить сюда?
Чар посидел задумчиво еще секунду, потом выпрямил спину и поднял к собеседнице взгляд:
- Товар так товар.
- Вы умница, - сказала женщина.
Я дурак, подумал Чар.
- Значит, идем дальше.
Она достала из стола мягкие таблички с рядами выпуклых линий - небольшие приспособления, похожие на страницы книг для незрячих. Ответвленка разложила их перед собой, точно карты, и одну за другой принялась поднимать их и разглядывать на свету люстры, как фрагменты старой фотопленки.
- Я так понимаю, читатель у вас девушка. Обычно клиенты уже с готовой характеристикой приходят: любимые жанры, пример, указывают, или на что любит смотреть их читатель, а чего в новом сюжете нужно бы избежать.
- Откуда они знают все это? — с завистью изумился Чар.
А женщина ответила:
- Люди в нашем мире довольно изобретательны. Была у меня одна героиня, у которой девочка любила сюжеты с драконами - ушла в фэнтезийное ответвление, получила крылья и стала дышать огнем. Правда, орава каких-то отважных рыцарей ее забила после нескольких страниц, но... Ах да.
Она отвлеклась и поморщилась в неудовольствии.
- Об этом мне стоит вам отдельно и четко сказать. Над всеми состояниями мира, которые мы вам собираемся предложить, автор не имеет власти. Вы будете вести свободную, полностью самостоятельную жизнь. Так что, если позволите себя убить - умирая, даже не беритесь умолять автора вас спасти. Это будет бессмысленно и только унизит вас.
- Вы считаете это предательством? - спросил Чар неожиданно для ответвленки.
И та, недолго думая, поправила треугольные очки:
- Какая разница, что я считаю? Если бы сам автор считал это предательством, мой кабинет давно бы треснул и мы с вами провалились бы в бездну.
Почему-то эта мысль его воодушевила, и Чар поинтересовался с энтузиазмом:
- Какой выбор у меня есть?
- Богатый. Например, советую обратить внимание вот на эту ветку, - подушечкой пальца ответвленка пододвинула к Чару одну из мягких табличек. - Вполне уютный, достаточно безопасный мир со свободной ролью местного властителя. Или хотите чего почудеснее? Есть капитан гигантского дирижабля. Это технофэнтези. Или придворный наставник-маг при принцессе. При желании можете завести с ней роман. Это не потребует больших стараний: она будет обожать вас с самого начала повествования.
- Нет, - улыбнулся Чар. - Этого не нужно.
- Очень зря. Читательницы, девушки, любят смотреть на любовь. И на секс - нежный или агрессивный, это упущение, что вы не знаете предпочтений своей девочки.
- Мы можем не говорить об этом?
- Просьба не моего клиента, а «человека», но так и быть. я хочу только, чтобы вы помнили: читателю всегда любопытен приобретаемый вами чувственный опыт.
- Какие у вас еще есть ответвления?
Женщина с готовностью перечислила их, как химик таблицу
Менделеева, и добавила:
- Есть множество завуалированных веток. Их мы бесплатно даем активировать.
- Что значит «завуалированных»?
- Это значит, клиент оттуда не вернулся; не по причине смерти, по собственному желанию. А значит, пока некому рассказать, что там конкретно творится. Неизвестно, какой там мир.
И неизвестно, есть ли среди них мир читателя...
- Я ограничен в количестве веток, которые могу присоединить к своему сюжету? - терпеливо спросил Чар.
- Ни в коем случае. Прыгайте сколько угодно, герой. Живите хоть до конца света.
За дверью замолчал истовый холодильник. Стало слышно, как на стене тикают круглые, как ковер, часы.
- Расскажите, как это работает...
...Через полчала Чар Актэр вышел из офиса ответвленцев с целым набором завуалированных сюжетных веток. Из кабинета с надписью «трансфер» и странной фамилией чуть ниже выпорхнула довольная, полненькая, очень эффектная женщина:
- Давай-ка закроемся на сегодня. Сделай мне кофеечку, птица моя!
Тоненькая секретарша деловито нажала пальчиком с коротеньким ноготком на кнопку электрического чайника. Сделала два кофе со сливками и сахаром.
- Это был главный герой? - спросила она, держа белую чашечку, как принцесса одного из ответвлений. - Да, - с улыбкой кивнула женщина. - Это был главный герой. Мы с тобой сегодня такую миссию выполнили!
- Я даже кофе ему недоварила.
Женщина рассмеялась добродушно и тихонько стукнула свою чашку о чашечку секретарши.
Фикус рос в горшке и влажно поблескивал, точно потея в ожидании новой тряски.
- Автор ведь не позволит ему там умереть? - спросила девочка «птица».
- Конечно, не позволит.
- А он ведь будет думать, что сбежал и теперь сам устраивает свою жизнь.
- Чар Актэр - человек. Все человеки любят обманываться.
- Я только не пойму, почему автор их всех туда отпускает.
- Потому, что автор и читатель... - протянула женщина и сняла треугольные очки: когда она подносила горячую чашку к губам, они у нее запотевали, и это надоедало. - Потому, что эти люди - великие в этом мире и малозначительные в своем - имеют связь и власть. А настоящая власть всегда оставит человеку иллюзию, что от нее можно уйти или что с ней можно бороться.
- Он будет искать там свою читательницу? - спросила девочка, быстро, по-деловому бросая одну ветку разговора и хватаясь за другую.
- Главное, чтобы себя где-нибудь не потерял.
- А он сможет ее найти? На это способна их с автором настоящая власть?
Женщина промолчала.
- Он вернется? - спросила девочка.
***
- Ты вернешься? - спросил Бэк.
- Я могу вернуться в любой момент, - успокоил его Чар Актэр. - Но после этого мир, из которого я выскочил, будет для меня закрыт.
На потертом столе «трех поколений», что весь был покрыт круглыми следами, как от НЛО в пшеничных полях, стоял цветастый, торжественный коктейль «Стратосфера». Стоял в одиночестве - без маленького ядреного шота где-то поблизости. Кими не пришел.
- Значит, ты здесь, чтобы со мной попрощаться, - сказал Бэк Пэйдж.
- Да.
- Прощай, - по-доброму улыбнулся и пожал плечами Бэк. - Ты хороший парень, Чар. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, и, успокоившись, вернешься домой.
- Я могу вернуться в любой момент, - повторил Чар.
- Да, - повторил Пэйдж.
И они попрощались.
...Чуть поодаль выхода из подвального паба, на том месте, где Чара Актэра однажды застал врасплох ледяной ливень, его ждал человек в смешной шапке.
- Привет, Кимка. Я знал, что ты меня не оставишь.
— Ты самый дебильный друг из всех, что можно было придумать, - буркнул Кими. - Оставляешь меня с буквоедом.
- Главное - скрэббл не забывай.
Мальчишка под гитарной короной открыто усмехнулся.
Недолго посмотрел Чару в глаза, а потом отвернулся и, махнув ему со спины рукой, пошел вверх по улице.
Чар смотрел, как он идет и закуривает на ходу и как фонарный свет золотит гитару у него на спине.
Кими шел, не оборачиваясь, и курил. На одном боку его сигареты было написано: «Он влюбленный полудурок». А на другом: «Но ты же его простишь?»