Берег

Лана

Я просыпаюсь с улыбкой на лице. Из сладкого сна меня выводит волшебный запах лилий. Нет-нет, вовсе не резкий и не противный, а самый волшебный запах цветов, которые подарили тебе те, кому ты дорог. Они тянутся своими разноцветными, яркими лепестками из хрустальной высокой вазы к солнышку, они радуются его лучикам так же, как я радуюсь им и всему вокруг. Чуть левее вазы на меня смотрит своими добрыми, величественными глазами мечта моего детства – огромный плюшевый мягкий леопард. Я буду звать его своей Кисой. Мне кажется, я сейчас свечусь, и свечусь так сильно, что весь мир чувствует мою благодарность за все то счастье, что мне подарено.

Осматриваю свою комнату в общежитии Дворца Успеха имени Гордо «Фридом». (О да, я смогла сдать все экзамены и поступить сюда, до сих пор не верю в это). Белые, гладкие стены, увешанные всякими разностями: со стороны Софи картами и таблицами, с нашей с Мар огромным коллажем из журнальных вырезок в виде сердца, моей любимой картиной Айвазовского «Буря на черном море» и цитатами-постулатами написанными красивым печатным шрифтом на бумажках кремового цвета «забудь про плохое, его не было», «двигайся дальше», «жди белую сторону и постарайся насладиться черной», «дыши, чувствуй, живи», «думай сердцем» и множество других. Наша комната условно поделена на две части: с положительной энергетикой и не очень. Та, где не очень, целиком и полностью принадлежит Софи. В середине комнаты пусть и невидимая, но ясная черта, говорящая, что дальше зона полной стерильности. Пол на той части моется два раза в неделю чем-то едким и пахучим, кровать ровно в 8:31 заправлена без единой морщинки, на полках, заполненных справочниками ни пылинки в любое время суток. Белое постельное белье, делающее белую стену с той стороны комнаты слишком белой, выглажено утюгом из сундука рядом с кроватью, на другой стороне от кровати комод с большим количеством ящичков, в которых все разложено в идеальном порядке. В «барахольнице на троих» (шкафу) Софи не нуждается, она у нас на двоих с Мар. Углы той части пустые, сверкающие белизной. Ровно посередине комнаты, на стене, которая сразу напротив двери большое панорамное окно, выходящее в сад. Оно занавешено черными, прочными шторами, так, что ночью не видишь собственной руки. Но утром Софи просыпается раньше всех и раскрывает этот занавес от внешнего мира, вместе с тем открывая окно и запуская в комнату свежий утренний воздух. На нашей части комнаты около окна черные лаковые полочки с разноцветными горшками с растениями, развешанные в хаотичном порядке (спасибо мальчикам, за то, что их повесили!). Растения самые разнообразные: хризантемы, которые цветут летом и которые зимой, летом - должны быть белыми, а зимой красные, фиалки самых разных оттенков, кактусы, жасмин, азалия (розовые цветы которой на удивление цвели очень долго и это уж точно не благодаря моим периодически забываемым поливам), бегония, папоротник и даже какая-то диффенбахия. Все это притащили мальчики, когда мы их попросили купить что-нибудь для зеленого уголка. Под «что-нибудь» мы имели в виду пару кактусов, но следуя выводу «выражайтесь четче» купили еще кучу полок для них. Как выяснилось позже у нас прекрасное расположение комнаты и солнце заглядывает со стороны, убеждая цвести некоторые растения даже зимой, а эта диффенбахия оказалась очень даже не привередливой и растет себе. Мы ее уже даже один раз пересаживали (мы загуглили, так надо.)

Ниже полочек желтая в розовый горошек леечка, которая не всегда берется мной для полива. О, да, грешница я часто забываю поить наш личный садик, но он, благодаря Софи, до сих пор жив. Правее от садика в уголке на лежанке из розового бархата располагается Киса, вальяжно осматривая помещение. Еще чуть правее совсем у моей кровати ваза с моими любимыми цветами. Над кроватью картина, дальше от кровати располагается моя прикроватная тумбочка, потом журнальное сердце во всю стену, идущее прямо от пола и до потолка, кровать Мар с привезенным из дома супер-мягким матрасом и изобилием подушек розовых и красных тонов, и в углу, тем самым смягчая его - огромный шкаф, даже слишком большой для нас двоих. Этот шкаф – это главный сборник цитат. Над кроватью Мар мой подарочек: качественный снимок качка с блестящим загаром и веночком на голове, скаченный мной из интернета в виде шутки, но он до сих пор там висит и радует взгляд Софии по утрам. На выходе из комнаты ярко-розовый лист с надписью «хорошего дня, не забудь улыбнуться миру» и несколько наклеек цветочков. На территории Софи выступ в ванную комнату, хоть немного смягчающий дикую белизну ее части. На двери в комнату гигиены надпись сиреневыми буквами, вырезанными из бумаги «очисти разум». Здесь всегда чисто, естественно благодаря Софии. Сиреневая плитка на полу и на стенах, и нежно-голубая около белоснежной ванны и раковины. Если есть что-то лишнее в «месте для очищения разума», то это ворох нашего с Мар хлама на крючках.

Вот со стороны розово-красной массы раздается заспанное «с добрым утром». Это моя соседушка Марта, брюнетка с большими глазами цвета океана в солнечную погоду. По утрам она как мягкий заспанный котенок, к завтраку она становится леди из высшего общества. За слоями туши Мар прячет свою истинную, очень ранимую и нежную натуру. Человеку со стороны она покажется высокомерной, но это высокомерие ничто иное, как попытка самоутвердиться, следствие низкой самооценки и кучи комплексов. Когда-нибудь кто-то покажет ей ее истинное лицо, которого она не видит. Человеку ее же пола это не под силу.

Вода в ванной выключается и в комнату заходит София, худенькая, среднего роста, с пепельно-блондинистыми волосами, всегда забавно вьющимися после душа. Единственный момент, когда они у нее в легком беспорядке. В остальное время они идеально уложены в колосок или другую мудреную прическу. Мне не суждено понять, как она сама себе такое заплетает. Я же предпочитаю ходить с распущенными, тем самым везде оставляя частичку себя и не прикрывая связь с космосом. В обычную субботу София бы до обеда просидела, читая материал следующих лекций, потом пошла бы в столовую, погуляла ровно 30 минут в саду и отправилась бы в библиотеку. Но сегодня не обычная суббота, сегодня последняя суббота в этом году. И даже София Тильса отправляется заниматься предновогодними хлопотами. Завтра бал, которого ждут студентки «Фридома» каждый год на следующий день после его окончания. Наши разговоры с Софи редко укладываются, только нечастые «спокойной ночи и доброе утро», когда кто-то со сторон находится в отличнейшем расположении духа, и что-то касающееся учебы. Но вчера мне удалось выпытать у нее, собирается ли она на бал, и услышав положительный ответ, я очень удивилась, мне даже кажется, что, то удивление было не очень приличным. София кажется очень замкнутой, самодостаточной. Нельзя назвать ее неприятной, отвратительной. Она не отталкивает от себя испорченностью или высокомерием. Это будто столб необъяснимой энергии, посылаемый в тебя каждый раз, когда в сознании смеет родиться мысль о налаживании контакта. И я не знаю правда ли это или игра моей больной, много чего выдумывающей головы.

София надела белый бадлон, джинсы, обтягивающие ее тощие ноги, и вышла.

-Лан, сегодня ночью я просыпалась и ходила в туалет, и мне показалось, что Софии не было в кровати. Но это мне, наверное, привиделось.

-Хм.

-Но это не главное на повестке дня! Уже завтра бал, а у нас так и нет платьев, которые сразят всех парней «Фридома» наповал и заставят всех девушек завидовать и плакать кровавыми слезами.

-Мы же купили тебе то розовое.

-Ты что серьезно? – смотрит на меня укоризненно Марта. – Оно вовсе не для бала, оно просто так.

- И зеленое?

-А зеленое и подавно. Сегодня мы поедем в Дульс, знаю я там один магазинчик. На него все надежды.

Пока мы одевались и пока я ждала, когда Мар накрасится и уложит волосы во что-то идеальное, мы обсуждали во что же на бал нарядятся наши мальчики. Когда я произношу даже в мыслях «наши мальчики» на сердце становится так тепло, ведь раньше у меня никогда не было парней в друзьях, они всегда обсуждали в стороне, какая девочка бреет ноги, а какая нет, какая выщипывает брови, а какая нет, у какой, когда месячные и так далее. Наши мальчики- это душа компании Майкл, такой же авантюристый, но скрывающий это Рэй и Нат, более спокойный, но не менее веселый.

-Слушай, Мар, - все же осмеливаюсь я на вопрос, который уже не могу задать две недели. – А ты правда уже не девочка?

-Что? Ах, ты об этом. Ну, да, то есть нет. Ну, в общем уже не девочка.

-Как это произошло?

-Был у меня один кобель в старших классах. Потом оказалось, что таких, как я, у него еще две или три. Мы и расстались. Я после этого, конечно, все слезы выплакала. Но что поделать. Вот такая вот тяжелая у подростков, в особенности девочек, жизнь.

-Мне очень жаль.

-Да что уж там. Мне тоже жаль мою девственность. Ты сейчас, наверное, хочешь спросить, как это было? Да никак. Дико и по-свински. Как вспомню, так вздрогну.

-Грустно.

-Ага, мне тоже. Но я свое уже выплакала. Идем.

Мы выходим из нашей комнаты. Идем по коридорчику, обвешанному по сторону, где нет дверей в жилища, различными постерами от выпускников. В женском коридоре это в основном цветы, закаты, рассветы или что-то с глубоким смыслом, а в мужском это девушки в бикини, мотоциклы и спортивные машины, иногда шутники развешивают Ладу-седан (естественно баклажанного цвета.) Сейчас помимо всего этого в оформление коридоров входят новогодние бусы, свисающие с потолка симметричными дугами всех цветов радуги. Каждый цвет заменяет другой, перед этим разливаясь на десяток оттенков. Около входов в комнаты стоят маленькие пушистые елочки, у каждой свой личный искусно подобранный хозяевами дизайн.

В воздухе «Фридома» больше не витает нервозность. Экзамены сданы, ожидается праздник. Во вторник большая часть студентов приедет в свои родные края. Нервозность не улетучилась только у таких, как Мар, до сих пор не купивших наряд на бал. Мы идем по кремовому ковру-дорожке к лестнице, которая приведет нас в огромнейшую светлую столовую. Мы зарядимся утренними шутками, а потом поедем в Дульс, проведем часы в примерочных и вернемся домой.

Вот мы уже в столовой, здесь, как и всегда царит оживление, буйная энергия вытекает от каждого столика. В центре огромная ель, усеянная огоньками. Эти яркие огоньки словно искорки безграничной радости, они олицетворяют все то предвкушение чего-то нового. Новый год – это самый лучший шанс начать все сначала, изменить что-то в себе. Загадывая желание под бой курантов, на самом деле мы ставим себе цель, которую должны осуществить до смены следующего календаря.

-Доброе утро, лучшим девочкам «Фридома»! - кричит Майк, как только мы появляемся в столовой. Да-да, это он нам. Сама в шоке.

-Доброе, доброе, - кричу в ответ я.

-Доброе утро, - вяло говорит мальчикам Мар, когда мы садимся за стол.

-Ну, ну, солнышко, что случилось? Ты опять встала ни с той ноги? – «заботливо», но при этом естественно вызывая бурю в глазах-океанах Мар. - сказал Майкл.

-У нас до сих пор нет платьев для бала, - бурчит Мар.

- Но мы же тебе уже три покупали,- восклицает Рэй.

- Мы покупали только два и это не «те самые» платья.

-Так это причина твоих бурчаний, котеночек? - спрашивает Майкл. - Мы сегодня же поедем в Дульс и отыщем «те самые» в горе «НЕ тех самых».

-Конечно, как будто у вас были другие варианты, - улыбается Марта.

***

После завтрака, мы с Мар отправляемся за теплой одеждой. Но как-то так вышло, что мы задержались, то ли Мар засиделась в туалете, то ли мой мозг резко выявил необходимость сравнить левый верхний угол с правым нижним, понять каким же углом быть выгоднее, каким приятнее, а каким быть вовсе не стоит, то ли примчал Исус на мопеде и стал рассказывать смысл жизни людской. В общем, что-то такое произошло, до безумия важное, что вышли мы только через пол часа.

Кое-как выйдя из Дворца, мы останавливаемся на заснеженной лестнице. Мои ноги не могут нести мое тело дальше, меня поражает зрелище, открывшееся моему взору - волшебство сыплется с неба на землю. Оно расстилается по поверхности. Каждый раз, когда человек думает, что Вершина обделила его чудом, магией, нам посылается природная музыка – мягкий ласковый шепот, играющий на струнах души. Сейчас эта музыка заиграла внутри меня так громко, так пылко. Снег, он будто шел в моей душе. Нет-нет, он не в коем случае ее не холодил. Он успокаивал, он насыщал какой-то непонятной силой. Он грел через холод.

Когда эмоциональный всплеск поуспокоился, ну или, когда Мар мне чуть не отбила бок, зазывая меня отвлечься от созерцания снегопада и полета в дебри мыслей и уже на конец пойти искать наших мальчиков. Как только я вернулась на Землю, я уловила волны веселья: смех. Это был неудержимый смех троих парней. Если в одном из них ничего необычного не было, то в двух других была легкая диковина. Мы прошлись по крыльцу. К тому месту, где уже не было выхода на лестницу. Как раз оттуда Майкл, Рэй и Нат стремительно прыгали в огромный сугроб, что находился внизу.

-Как-то долго вы берете куртки, - замечает Нат, весь красный с улыбкой до бровей.

- Нас засосала бездна бесполезных дел, - отвечаю я. И меня оглушает дикий вопль, подразумевалось, что это боевой клич Тарзана. Это Майк бежит и подхватывает меня и Мар. И уже не он оглушает нас, а мы оглушаем всех вокруг. Через несколько секунд мы оказываемся все в сугробе, по пояс в пушистом снегу. Смех вырывается из моей груди, и не может остановиться на протяжении еще получаса. Мы прыгаем, как дети, с крыльца, мальчики делают сальто и всякие развороты, повороты, я просто плюхаюсь с писком в снежную подушку. Прохожие смотрят на нас, как на полоумных. Но разве это важно, когда тебя распирает от беспредельной радости?

-Оох, - вздыхает Рэй, когда мы все вместе легли на снежные покои.

-Это было весело, - все еще смеясь, говорю я.

-О, да, - сладко протягивают остальные, устав смеяться и прыгать.

-Здорово иногда забывать о том, сколько тебе лет.

-Цифры – это просто формальность.

-Математика слишком суха. Она часто все портит.

***

Когда мы повторно переоделись (уже не за полчаса, честно), мы все же отправились в многочасовое путешествие по магазинам и бутикам. Правда, до автобусной остановки Мар пришлось идти наряженной в «полную безвкусицу»: она не надела шапку и с причитанием «дурная головушка» на нее была одета «вовсе не подходящая к ее красному шарфу, синяя шапка Майкла».

-И все-таки. Это ужасно, - надулась она, когда мегаполис Дульс встретил нас своими многочисленными вывесками, завлекающими покупателей.

-Ужасно – это когда тебе за шиворот засовывают снег, - ухмыляясь говорит Майк.

Никто не успевает среагировать, никто не успевает ничего подумать, как раздается громкий, звонкий крик. Как вы думаете, что это было? Совершенно верно, реакция на снег за шиворотом!

-Вот недоросший кретин! - кипит от возмущения Марта и подготавливает снежный снаряд возмездия.

Начался довольно смешной, но как не странно равноправный бой. Миниатюрная Мар на шпильках гонялась за высоченным Майклом. Мар обстреливала своего соперника с бешенной скоростью, тот только успевал скрывать лицо от ударов. Бой окончился в пользу моей соседки. Майкл в честь победы над ним признал, что является Идиотом с большой буквы.

Под веселые хихиканья мы начали наше турне по миру моды. После первой пятерки магазинчиков парни «устали до ужаса» и завалились в какое-то кафе. Ну, а мы ходили по улочкам, выискивали «что-то достойное», обшаривали каждую витрину, мерили все, что отдаленно напоминало «те самые» платья, и так по кругу. Если бы наша жизнь была фильмом, то на эту мазолесоздавалку потратили бы всего минуту, и мы бы проделывали все это в ускоренном темпе под какую-нибудь веселую ритмичную музыку. Но наша жизнь не фильм и на это потратилась вовсе не минута, а добрые часы. И под конец мы уж точно не двигались ритмично и весело.

-Я больше не могу, - ною я.

-Ты что сдаешься?

-Мар, прошу давай не будем использовать цитаты с нашего шкафа в случае с шоппингом.

-А почему нет?

-Я серьезно. Мы перемерили огромное количество прекрасных платьев. Давай просто купим одно из них. Уже темнеет, - пытаюсь уговорить ее я.

Пока Марта раздумывает сжалиться надо мной или нет, принимаю входящий вызов от Ната.

-Ну что, вы скоро? Кажется, мы обошли все кафе на главной площади. И если вы хотите, чтобы мы остались в рассудке и не послушали Майка по поводу похода в стриптиз-клуб, то вам стоит поторопиться. - говорит он, перекрикивая музыку на заднем плане.

-Кисоньки, - как я понимаю, выхватывает трубку, Майкл, - ну неужели за 5 часов нельзя купить платье?

-Это сумасшествие! Как хорошо, что я не родился девочкой! – кричит на заднем плане Рэй.

Я умоляюще смотрю на своего мучителя.

-Ладно, - все же снисходит она. - Это последний магазин.

-Ура, ребята, ура!! Это последний магазин. Мы на улице св. Вероники.

-У вас есть 20 минут, - говорит Майк.

-Мы будем через 20 минут, - поправляет его Нат.

-Последний магазин, последний магазин, - пою я.

-Я так буду радоваться, если найду там нормальное платье, – с легким раздражением говорит Марта, когда мы входим в очередной магазин, с очередной расслабляющей медленной музыкой, призывающей к неторопливому шоппингу. Хороший маркетинговый ход, используемый почти во всех магазинах, доказывающий, как же легко завладеть человеческим сознанием.

-Добрый вечер, могу я вам чем-то помочь? – спрашивает женщина с очень приятной улыбкой.

-Да, у вас есть нормальные платья? –говорит Мар.

-У нас есть прекрасные платья, - отвечает на ее грубость продавщица, указывая рукой на разнообразие платьев. – Мне кажется, я знаю, что вам подойдет.

-Интересно и что же?

-Идемте за мной, - и она отводит нас в глубь магазина, через не распакованные коробки.

-Вы закрываетесь? – злостно спрашивает Марта

- Мы открываемся, - по-прежнему добро отвечает продавщица.

-Вот. Я думаю, это платье вам идеально подойдет, - очень самоуверенно говорит она, - примерьте.

Но стоило услышать восторженное «ах» от Мар, выходящей из примерочной и становится ясно, что продавщица была более чем права.

-Вот это я называю «то самое платье», - не в силах скрыть в голосе восторг говорит она, оглядывая, как верх платья подчеркивает ее аппетитные формы, а низ мирными волнами спускается к полу. Ее синие глаза казались еще ярче, еще четче на фоне нежно-голубого с зеленоватым оттенком платья.

-Я нашла идеальное платье, я нашла идеальное платье, - закружилась Мар по всему магазину с радостным писком.

-Вам что-нибудь подыскать? – тепло улыбаясь, спрашивает продавщица.

-Да, было бы здорово.

-Вам нужно что-то интересное. Вот, это я думаю, подойдет.

-Почему мы сразу к вам не зашли? – задаюсь вопросом я, выходя из примерочной.

-О, Лана, ты должна взять его, - подбегает ко мне Марта, с вовсе не утихомирившейся радостью.

-Вижу, - отвечаю я, любуясь необычной синей лозой на лифе и синей струящейся юбкой.

-А у вас уже есть название? – спрашивает Мар.

-Ну...

-Вы должны называться «Те самые платья» - выкрикивает она, не дожидаясь ответа.

-Мы обязательно обдумаем этот вариант, - еще шире улыбается продавщица.

-Я уже даже знаю какие украшения надену, - не в силах отойти от зеркала говорит Мар.

Но все же, когда находит их, мы выходим из магазина, переполненные девчачьей радостью. Не знаю прошло ли 20 минут с тех пор, как звонил Нат, но мы решили идти в сторону главной площади, так как мальчиков было не видно. За это время успело стемнеть. Иней блестел от освещения фонарей. Когда я была маленькой, всегда представляла, что это волшебная пыльца от саней деда Мороза. Что это он ездит по городам и проверяет, кто как себя ведет. Улица св. Вероники была узкой и тихой, еще совсем юной, если так можно говорить об улицах, по сравнению с шумной шоппинг-аллеей, на которой мы прочесали каждый угол. Но скоро и эта улочка потеряет свою тишь, скоро и она будет собирать толпы покупателей. И тогда ты уже не будешь здесь чувствовать себя отдаленно от суеты, и яркие фонари будут забирать у тебя полноценное ощущение ночи.

-Слушай, я давно хотела взяться за твои волосы,- говорит Мар. - Я подрабатывала в парикмахерской и плела, как мне говорили, самые прекрасные косы.

-Вот и чудесно, - улыбаюсь я.

- А куда это направляются две милые девушки? – прорезался в розовые мысли жесткий прокуренный голос.

Я посмотрела в ту сторону, откуда он доносился. Из подворотни в нашем направлении шли трое мужчин. Очень высокие и определенно сильные, и определенно с не лучшими намерениями. Все что нам надо это быстро уйти на людную улицу. Уверенно смотря вперед, большими шагами.

Но я почему-то не иду.

-Я буду кричать, - предупреждает Мар. Она тоже почему-то никуда не идет.

-Кричать еще рано, зайчик, - говорит другой, натягивая на синюю физиономию улыбку насильника, то есть свою истинную улыбку.

-Ну же, девочки, мы с вами подружимся, - сказала третий.

Надо бежать. Надо бежать. Надо бежать.

-Посмотрите, как это мило, – указывает один из них на наши руки, сжимающие друг друга до синяков.

Бежать. Бежать. Бежать.

Но они уже окружили нас. Нужно быстро и неожиданно ударить одного, схватить Мар и бежать, что есть силы. Да почему же я просто так тут стою?! Почему ноги прилипли к асфальту?

- Почему ты так напряжена, зайчонок? – один из них заправляет Мар волосы за ухо. Для нее это послужило последней каплей, она истошно закричала. Но тот амбал не был дураком и тут же заткнул ей рот. Зря она это сделала. Это послужило сигналом для них. Они схватили нас и потащили в подворотню. Нужно сопротивляться, вырваться резким движением, отдавить ногу, ударить в пах, сделать хоть что-то. Но я не делаю ничего, я не могу дать телу команду, оно словно не мое. Меня прислоняют к стенке, сейчас будет что-то ужасное. Отвращение к происходящему и к своей беспомощности разливалось по телу и отдавалось дрожью. В ушах звенел сумасшедший хохот этого человека. В глазах темнело. Почему я не могу шевелиться? Я слышала сдавленный крик, не знаю принадлежал ли он Мар или был мой. Я почувствовала, как мое пальто задрали, и быстрыми, резкими движения расстегнули ширинку джинс. Это конец. Но тут мой будущий насильник упал, а я без какой никакой опоры скатилась вниз по стене.

-Почему вы не убежали?! Почему ты даже не попыталась что-то сделать?! – кричит на меня... Рэй?

-Я.. Я пыталась.

-Пыталась она, конечно. Идем отсюда.

-А где Мар?

-Все хорошо, она с Майклом.

-Ты как? – подходит ко мне Натан.

-Я не изнасилована и это здорово.

-Лана, встань со снега! Мы опоздаем сейчас на последний автобус.

-Я пыталась.

-Что ты все пыталась? – раздражается Рэй, закидывая меня себе на плечо.

Я оглянулась: впереди шла Мар с Майклом, а позади Нат тащил наши покупки. Это вызвало у меня улыбку, а потом я начала смеяться, дико смеяться.

-Так, ребята, у нас здесь нервный срыв, - говорит Рэй, а мне не перестать смеяться. Кажется, я смеялась все то время, что мы шли до остановки, и пока мы ехали тоже. Рэй дотащил меня до медпункта. Он заставил меня что-то выпить. Я перестала смеяться, захотелось спать.

-Ты как?

-Все хорошо. Спасибо.

-Прежде чем ты уснешь, ты помнишь, что обещала подумать пойти ли со мной на бал или нет?

-Так и быть я пойду с тобой, – говорю я и окунаюсь в беззаботный мир, где меня не тревожат мысли о том, что могло произойти, если бы не воля случая.