Глава 18. Эволюция троллей
Пусть и не очень оперативно, но нам все же удалось вылететь из ущелья Рух, на ее же пернатой спине. Ти Фей лежал на ее голове, нашептывая птице на ухо какие-то слова, я пыталась смириться с мыслью, что у птиц есть уши, Мака Дее лежал рядом со мной, свернувшись калачиком, и дрожал от страха. Холодный ночной воздух кусал нас за щеки, ветер драл нам волосы, но в целом путешествие было не сказать, чтобы очень плохим. Бывало в моей жизни и похуже.
Мы летели не очень высоко, и я свесилась над плечом Рух (если у птиц есть уши, то должны быть, черт возьми, и плечи) и смотрела на горы, проносившиеся под нами. Там-то я и заметила то, что никак не ожидала увидеть.
— Ти Фей! — перекрикивая гул ветра, позвала я. — Снижаемся!
— Что? Почему? — удивленно переспросил он, обернувшись. — Что-то не так?
— Там дым, я думаю, костер! Это могут быть такие же несчастные, как и мы! Надо помочь, — ответила я.
— Ты думаешь, у нас есть на это время? — усомнился Ти Фей, и я рассердилась настолько, что отпустила перья, за которые держалась, и чуть не улетела. — Во-а-а! Вот поэтому вас, людей, и мало, никакой взаимопомощи в вашем племени! Снижайся, сказала.
Мой приказной тон подействовал: Ти Фей снова распластался на голове Рух и принялся ей что-то нашептывать, наглаживать ее перышки. Птица громко закричала и медленно принялась опускаться вниз. Я держалась теперь уже крепко.
Тонкая струйка дыма, замеченная мною с высоты, брала свое начало в широком круглом кострище, выложенном из аккуратно вытесанного камня. Внутри круга еще тлели крупные угольки, дымя, еще потрескивали горячие бревна, но вокруг никого не было. Я сошла с Рух и опасливо огляделась: наверняка здесь был лагерь каких-нибудь бродяг, которые остановились в горах и стали пищей какой-нибудь твари, вроде нашей пташки. Хотя, судя по тому, как тщательно был выложен камень кострища, провели они здесь отнюдь не пару часов. Не таскают же они с собой кучу обработанных камней! Даже я так не делаю.
Вокруг были лишь скалы, но в одной из них сияла крупная дыра — пещера. Мои спутники напряженно всматривались в темноту, разумно опасаясь, что та штука, убившая путешественников, может быть там, а я сжала в руке камень и уверенно зашагала туда.
Ти Фей бросился следом и схватил меня за плечо.
— Кью, ты чего! — прошептал он испуганно. — Куда!
— На разведку! — воскликнула я. — Тролль может быть там. Тролли любят пещеры.
— Это же опасно, — растерялся Ти Фей. — На тебя могут напасть...
— Так, а зачем, по-твоему, я туда иду?
— Не знаю, мне кажется, это безрассудно.
— Безрассудность — мое второе имя! Кью Безрассудность Рес! — я осторожно скинула его руку. — Не бойся. Жди меня снаружи, и если что — бросайся на помощь. Рассчитываю на тебя, рядовой Ти.
Он явно не был в восторге от того, как сложились карты, но покорно встал у каменной стены, прячась за ее выступом, так, чтобы было удобно смотреть в пещеру, и при этом самому особо не показываться. Мака спрятался за его спиной и вообще жутко трусил.
Нутро пещеры было мокрым и холодным. Я вообще не люблю пещеры, как и горы и все, что с ними связано, даже если мне постоянно приходится таскаться по скалистой местности. Почему бы не снести все возвышенности, не сделать низменности и не засадить их лесами? Вот было бы здорово! А то в этих темных залах какой только дряни не водится, и тролли — не самое страшное...
Вот зачем об этом подумала? Теперь буду бояться!
Здесь пахло жареным мясом, травами и потом, и эти запахи достаточно ясно сказали мне, что в пещере кто-то жил, кто-то достаточно разумный, чтобы запасать растения впрок. Жаль, что темень хоть глаз выколи, надо было взять с собой Ти Фея и его огоньки. Вот черт, поскользнулась, и, кажется, разбила колено о каменный пол... Стены пропали! Не могу их нащупать, кружусь в темноте, размахивая руками... Какая огромная эта пещера! И позади не видно света, а может быть, это не позади? Покружусь-ка вокруг своей оси... Нет, беда! Совсем не могу понять, где выход, темнота бесконечная... А что, если я заблудилась? Как мне отсюда выбираться? Вот дура, на кой-черт решила геройствовать и идти одна? Ну и что, что раньше всегда сама справлялась? Ти Фей бы хотя бы подсветил. С другой стороны, если бы с ним что-то стряслось, я бы себе не простила. Пусть сидит на улице, а я сама справлюсь. Вот только найти бы стену...
Я пошла куда-то, выставив вперед руки, надеясь, что рано или поздно наткнусь на каменную стену. Так и случилось: скоро мои руки нащупали огромную влажную скалу, холодную до судорог в пальцах, и я принялась осторожно изучать ее выступы, впадинки и трещины, пошла в сторону, держась за нее, как за ориентир, как вдруг скала кончилась, словно это была не пещерная стена, а широкий и мощный сталактит (или сталагмит, я не различаю), выросший посреди залы просто так.
На моей голове волосы зашевелились... Я ощупала стала-что-то еще раз, ощупала его очертания... И кто-то зажег свет.
Два осоловевших глаза смотрели на меня из-под выпирающих каменных надбровных дуг, каменные губы были растянуты в стороны и кривые, покрытые мхом и мясом зубы криво торчали изо рта. Тролль держал в руках небольшой фонарь, которым и освещал меня, и в его слабом желтом свете я видела свои руки на шее монстра, видела его тело, которое я перед этим так тщательно ощупала...
И я закричала:
— А-а-а!
И тролль взревел:
— А-а-а!
А я схватила первый попавшийся под руку предмет и начала бить им монстра по лицу, просто потому что дотянуться до макушки я не могла — он был гораздо выше меня, поистине гигантских размеров, надо сказать. Тролль задвигался, и своды пещеры затряслись, словно сама земля содрогнулась; я подпрыгнула, вскарабкалась по скользкому каменному телу на широченную шею, села на нее и принялась бить своим импровизированным оружием уже по голове, покрытой камешками, а тролль прыгал на месте, орал и пытался меня сбросить. Фонарь вылетел из его руки и покатился по полу, чудом не разбившись.
В его неуверенном свете я увидела Ти Фея, который несся в пещеру и на ходу складывал пальцы в магические фигуры. На сердце потеплело. Спешит меня спасти.
Ти Фей запустил в тролля огненный шар (я все продолжала долбить его по голове, но это было явно бесполезным занятием). Огонь ударился о широкую каменную грудь и опалил мне ногу. Ти Фей замер у прохода в длинный каменный коридор и заметно растерялся; поток воды, который он направил в монстра следующим заклинанием, ударился о его кожу и намочил только меня, а порыв ветра, бывший еще одной попыткой атаковать, не заставил тролля и поколебаться, зато меня пребольно сдул прямо на каменный пол. Ти Фей развел руками:
— Кью, что мне делать?
Я крикнула, пытаясь встать:
— Молния!
— Молния? Дура, здесь теперь повсюду вода, поджаримся все вместе!
— А-а, до чего же бесполезная магия! — разозлилась я, вскакивая и опять набрасываясь на тролля сзади, пытаясь оторвать от него куски камня. Но, хотя мои руки и были крайне сильны, кожа монстра была крепче...
В пещере появился Мака, и они с Ти Феем принялись что-то решать, пока я отважно билась с могучим противником в гордом одиночестве. Тролль завел руки за спину, схватил меня, попытался отодрать от себя, но я держалась крепко; неожиданно рядом с нами появился Ти Фей, сжимавший в руках огромную булаву, сделанную изо льда, и с яростным ревом он разбил ее о каменную голову тролля. Не успела я удивиться тому, что он со своими руками-макаронинами смог вообще эту штуку поднять, как тролль сказал:
— Ой-ой-ой!
И расплакался.
Я разжала хватку и медленно сползла на каменный пол. Огромный тролль стоял, поднеся к лицу руки, и ревел, как ребенок. Ти Фей, все еще державший рукоятку разбитой ледяной кувалды в руках, открыл рот и выпучил глаза. Я, в принципе, тоже.
Тролль бросил на меня обиженный взгляд через плечо, и я сказала:
— Тролль, ты разговариваешь?
Тот всхлипнул:
— Да-а...
Остатки ледяной кувалды рухнули на камни. Ти Фей был такой красный, что им можно было бы отопить помещение.
— Тролли... разумны? — с трудом выдавил он из себя. — Как это так...
— Нет! Вот уж точно нет! — возмутилась я. — Была я как-то раз пленницей в пещере троллей, так вот! Они совершенно не разумны, они скорее как пчелы, специальные животные!
— Специальные?.. А, социальные, — Ти Фей перевел взгляд на тролля и осторожно протянул к нему руку. — Ну не плачь, я не специально... То есть, кхм, да... Ну что ты, ну хватит. Ну, хороший тролль...
Он подошел к этой громадине ближе и осторожно обнял его гигантское тело. Я была слегка удивлена и обескуражена этим зрелищем, а тролль положил гигантскую каменную ручищу на спину Ти Фея и громогласно сказал:
— Ладно... Я больше не буду. Извини, что напугал твою эльфийскую подругу.
Он повернул голову ко мне, и я увидела его лицо, с огромным сопливым носом, размером, наверное, больше моей головы раза в два, и отвела взгляд. А еще говорят, что я не красавица.
— Я просто испугался, — продолжал тролль, — я подумал, что она пришла меня убить, но я на нее не нападал! Я защищался, честно! Кстати, меня зовут Кристофер. Я тролль.
— Я вижу... То есть, я Ти Фей, маг. А это Кью, Непревзойденная Скиталица!
— О-о! — Кристофер снова уставился на меня. — Непревзойденная Скиталица! Я слышал, как люди говорили о тебе! Ты раскрыла похищение эльфийской принцессы в поезде!
— Да, было дело, — немного недовольно потянула я. Вот замечательно, теперь меня и тролли узнают!
— Так вы не пришли меня убивать? — с надеждой спросил Кристофер. — Не надо, пожалуйста... Я вам ничего не сделал!
— На самом деле... ой, у тебя кровь идет! У тебя есть кровь... То есть, кхм, сядь-ка, я тебе помогу, — Ти Фей отошел от него, поманил меня рукой. Стоило мне отодвинуться от монстра, как тот рухнул на каменную задницу, наклонился, и его гигантское лицо оказалось напротив Ти Фея. Мне было немного страшно, ведь этот монстр мог одним махом слизнуть моего товарища с лица земли, но Ти Фей казался спокойным и как будто контролировал ситуацию, поэтому я не лезла.
Он возложил руки на разбитые камни на голове тролля, из которых текла густая, темно-красная кровь, и продолжил:
— Так вот, на самом деле, мы пришли, чтобы убить тролля, который пугает детей в деревне. Ты о нем не слышал?
Кристофер снова заплакал.
— Это я, вы пришли за мной! О нет, вы меня убьете! Какой ужас! О, я несчастный страдалец, весь мир меня отвергает! О-о, какой я несчастный, бедный!..
Он протянул руку, схватил шкуру коровы, лежавшую в сторонке, и громко в нее высморкался. Несколько крупных капель попало на Ти Фея, тот скуксился, отвернулся, сдерживая отвращение, но не отнял своих рук.
— Успокойся! Может, мы еще сможем это решить. Кью, давай, скажи ему!
Я, признаться честно, растерялась, и даже разозлилась на то, что Ти Фей на меня сбрасывает решение этой ситуации, но быстро взяла себя в руки.
— Точно, тролль! То есть, Кристофер. Ты же необычный парень, правда? Значит, и проблемы твою можно решить необычным способом.
— О, да! — Кристофер заломил руки. — Я необычный, и это моя беда! Это мой крест! Моя ноша...
— Расскажи нам, — попросил Ти Фей, осторожно отводя руки. — Вот и все, твоя рана исчезла. Теперь можешь рассказывать.
Тролль ощупал свою голову, улыбнулся, припугнув нас своими зубами, и протянул Ти Фею руку:
— Какой ты хороший, маг Ти Фей! Я с радостью расскажу тебе свою историю!
Ти Фей положил ладонь на его палец и сделал вид, что пожимает его, хотя выглядело это так, как если бы муха пожимала руку человеку. Я обернулась, увидела Мака Дее, лежавшего в глубоком обмороке, и с недовольным видом (очень старалась сделать его максимально недовольным) пошла приводить его в чувство.
— Так вот, — заговорил Кристофер. — Я такой несчастный, такой несчастный! С самого детства я был слишком умным для троллей, и это не нравилось моим родителям, а уж мне-то и подавно! Пока я был маленьким, я притворялся грудой камней и сидел у городов, слушая, как говорят люди — так я научился говорить. Но представь, маг Ти Фей, каково это жить в племени, где ты единственный способен говорить и думать! Жить в племени, где ты чудаковатый изгой! Мои родители всегда были не умнее кошки, а я... я был так одинок! Так одинок и несчастен!
— Так, ясно, — Ти Фей рассудительно взялся за подбородок. — Ты был единственным таким умным?
— Думаю, я такой единственный на земле! Хотите чаю, друзья?
Ти Фей бросил на меня вопросительный взгляд, я поколебалась, но кивнула. Если честно, я просто ужасно замерзла, так сильно, что уже зуб на зуб не попадал.
Кристофер встал и отошел от нас, при каждом своем шаге заставляя землю содрогаться. Зазвенела посуда.
— Как ты думаешь, твои родители могли быть близкими родственниками? — заинтересовался Ти Фей.
— Не знаю, они же тролли! Как понять, что кто-то родственник, если этот кто-то не умеет говорить?
— Твоя правда. Так, а детей зачем ты пугаешь? — продолжал допрос Ти Фей. Мака на моих руках открыл глаза, взглянул на тролля, готовившего чай, и провалился обратно в обморок. Я разозлилась и принялась трясти его, как тряпичную куклу, за плечи, но тому было все равно. Вот упрямец!
— Я не хотел никого напугать! — срывающимся голосом воскликнул Кристофер. — Но мир так жесток со мной! О, как я несчастен!
— Ближе к делу, пожалуйста.
— Извини. Ну в общем, я просто очень-очень люблю детей, но ни одна троллица никогда на меня не посмотрит. Они как-то чувствуют, что я не такой, как другие. И сколько я ни пытался... И потом, наши дети, которые нормальные, как зверята, это не так уж и мило... Нет, мне нравятся человеческие дети.
— Не в гастрономическом, я надеюсь, смысле?
Кристофер чуть не выронил чайник.
— Ти Фей! — оскорбленно воскликнул он. — Как ты можешь! Мои чистейшие чувства!..
— Ладно, ладно, успокойся, — Ти Фей, кажется, немного перепугался. — Я не хотел тебя...
— Никто меня не понимает! — Кристофер поставил перед Ти Феем чашку с чаем, и тот задумчиво на нее уставился, соображая, как пить из чашки, в которой смог бы поплавать. — Я так одинок в этом мире! Я даже написал об этом стихи, вот слушай:
Когда б я не родился троллем,
Когда б имел я отчий дом,
То на один со смертным горем
Я б не остался нипочем...
Я почесала в затылке и влепила Мака такую пощечину, что он застонал и открыл глаза.
— А-а-а...
— Чай будешь? — сварливо спросила я, наклонившись к нему. — И хватит изображать из себя умирающего!
— Скиталица?..
— Чего?
— Мне кажется, я сойду с ума... Гоблинская полиция... говорящие тролли... Как мне жить с этим?
— Нужно просто быть более открытым к новому, — пояснила я, разведя руками. — Сам себя загоняешь, и сам же от себя и мучаешься... Вот взгляни на Ти Фея, как он быстро находит общий язык со всякой магической шпаной...
Мака вздохнул и сел, потирая щеку.
— Сильно ты меня...
— А сам виноват, что не просыпался.
— Ты сказала про чай?
— Видишь вон бассейн? Чай в нем.
Мака обреченно вздохнул:
— Можно я обратно в обморок?
Я рассмеялась и стукнула его по-дружески по спине, нарочно чуть-чуть не рассчитав силы.
— Нельзя. У нас тут вечер поэзии.
— ...И приняла б меня земля,
То вот тогда, клянуся богом, тогда и счастлив был бы я!», — закончил декламировать Кристофер и взглянул на Ти Фея пытливо. — Ну-у?
— Ну-у, это было довольно недурно, — улыбнулся тот, — ты в принципе весьма талантлив. Вот только люди злятся на тебя справедливо. Из-за тебя их дети боятся спать, ты их так сильно напугал...
— О, я несчастный, несчастный!
Мне показалось, что моя голова лопнет, если я еще хоть раз услышу слово «несчастный», и я решила брать дело в свои руки. Тем более, у меня уже была идея.
— Хватит жаловаться на жизнь! — воскликнула я, вскочив и направившись прямо к троллю с крайне воинственным видом. — Я знаю, что нужно сделать!
— Нет, Кью! — Ти Фей тоже вскочил и бросился к троллю, обнял его лицо. — Прошу тебя, не убивай его! У него такая тонкая душевная организация! Тем более, это уникальная особь. Возможно, мы с тобой стоим на пороге нового витка эволюции... Или дегенерации? Хотя это тоже эволюция...
Я фыркнула:
— Кто говорит о его убийстве? Я знаю, как решить все миром.
— Ну-ка, — и Ти Фей, и Кристофер казались заинтересованными.
— Мы отведем Кристофера в деревню, и все объясним жителям, — сказала я. — Уверена, в обмен на защиту от всякой дряни, живущей в горах, они разрешат ему остаться в поселении, а потом дети привыкнут и сами будут проситься с каменным братишкой поиграть!
На словах «каменный братишка» Кристофер пустил счастливую слезу, но все же сказал:
— А с чего ты взяла, что меня вообще станут в городе слушать?
— Тебя не станут, — я кивнула, — но на то есть я, Непревзойденная Скиталица Кью! Я буду мушкетером!
— Да парламентером! — взорвался Ти Фей, но сразу же взял себя в руки. — Извини. Это называется «парламентер», Кью. Не полотер, не мушкетер...
Я отмахнулась.
— Так что скажешь, Кристофер? Вот увидишь, за мной люди и в ад пойдут, а с троллем так точно подружатся!
— Я не знаю, мне как-то не верится... Но почему бы не попробовать! — Кристофер улыбнулся во весь свой жуткий рот. — Если это сработает, я буду абсолютно счастлив!
— Значит, идем в деревню! Прямо сейчас!
Мака, белый, как полотно, приблизился к нам и положил свою руку мне на плечо:
— Подумай еще, сейчас же все спят, а спросонья могут не так понять. Нам лучше подождать до утра.
— Согласен. Огромный каменный братишка, среди ночи ворвавшийся в поселение, вряд ли всех приведет в восторг, — кивнул Ти Фей. — Но ты не переживай, Кристофер! Утром все решим...
Я подумала о том, значит ли это, что нам придется проторчать до утра рядом с этой грудой гальки, поняла, что все-таки значит, и хотела протестовать, но мне не дали и шанса. Ти Фей с завидным воодушевлением принялся читать Кристоферу свои лирические изыски, Мака Дее присоединился к этому кружку с видом великого знатока поэзии. Одна я осталась не у дел! Но усталость от всех этих событий, которые мне пришлось пережить за последние часы, навалилась на плечи, словно тяжелый мешок, и я заснула прямо сидя.
Дурацкое выходит путешествие! Я вечно то в горах, то в дерьме, что, в целом, одно и то же, и мне постоянно приходится тратить свои драгоценные силы на помощь всяким убогим — тому же Кристоферу, или Мака Дее, или даже Ти Фею, хотя с ним-то ладно, он хотя бы иногда бывает мне полезен. Но как же уже затянулось мое путешествие, сколько сил оно уже из меня высосало, хотя должно было быть простой, пусть и долгой прогулкой! Нужно было сразу идти, как планировала, а не пользоваться всякими глупыми картами, уловками, Ти Феями...
Я распахнула глаза и уставилась в темный потолок пещеры. Неподалеку раздавалось усталое сопение Ти Фея, но пол был освещен утренними солнечными лучами, пробивавшимися через каменные коридоры с улицы. Я попыталась выпрямить тело, но это далось мне с трудом — все затекло, а спина вообще как будто одеревенела и грозилась сломаться от слишком активных движений. Вот спасибо, парни! Хоть бы уложили меня по-человечески, так ведь нет! Небось, до рассвета стихи друг другу читали, да и забыли обо мне. Товарищи, называется.
Кое-как поднявшись на ноги, я чихнула, зябко повела плечами — все-таки моя самодельная одежда не слишком грела — и вышла на улицу, при свете утра легко найдя выход. Теперь горы казались совершенно не такими, какими выглядели ночью, и я увидела не только кострище, вероятно, созданное Кристофером, надеюсь, не из не приглянувшихся ему родственников, но и огромное горное озеро, голубевшее среди высоких отвесных скал. Кажется, горные озера — самые чистые? Что ж, выглядело оно и правда невероятно, словно зеркало, брошенное каким-то гигантом в этой безрадостной местности.
Я подошла к воде и плеснула на свое лицо. Она была студеная, даже ледяная, и пальцы сводило от прикосновения к ней, но ко мне сразу же вернулась ясность мыслей, а по телу прошлась приятная волна бодрости. Может, искупаться? Нет, к черту, еще заболею. Если я на этой неделе не окажусь в чертогах короля Струт'гада, то, клянусь, я объявлю свое поражение, как Скиталицы!
Я услышала плеск воды, подняла глаза и столкнулась взглядом с Мака Дее. Сначала я разозлилась на то, что он испортил такое приятное утро своим появлением, и хотела уйти обратно в пещеру, но что-то заинтересовало меня, и я, присмотревшись, спросила:
— Мака, ты что, ходишь по воде?
Он удивленно посмотрел на свои ноги и улыбнулся:
— Ну да! А что?
Я моргнула.
— Она замерзла?
— Не-а, — он провел пальцами по водной глади и создал легкое волнение. — Ти Фей тебе, что ли, не рассказывал?
Я пожала плечами и заочно на него за это обиделась. Как он мог мне о таком не сказать! Особенно, например, когда мы были у озера Нимф, этой странной девочки-дракона, влюбившейся в него. Вот где бы данная сила нам пригодилась!
— Да... Наверное, он не умеет, — задумчиво сказал Мака, приближаясь ко мне. — Нужно быть в гармонии с природой, чтобы достичь такого уровня контроля стихии.
— Не говори мне, что ты в гармонии с природой, дурак.
— Полигамия — весьма природная штука.
— Ну тогда Ти Фей должен быть просто супер-магом.
Мака удивленно на меня взглянул, а я от него отвернулась. Все-таки мое сердце еще не до конца излечилось от удара, нанесенного им. Тоже мне, лев из прайда! Не на ту напал.
Я уже хотела уйти обратно в пещеру, но он окликнул меня:
— Кью! Подожди, пожалуйста. Давай мы с тобой поговорим?
Я была так удивлена, что даже передумала уходить и обернулась.
— О чем нам с тобой, друг сердечный, говорить?
— Ты обещала, что мы поговорим, если я тебя перепью.
— А ты меня перепил?
Он покраснел и опустил глаза.
— Ладно тебе, это была нечестная борьба!
Фыркнув, я все же признала его правоту и сдалась. Сев обратно к озеру, я скрестила ноги, приняла самый недовольный на свете вид и угрюмо воззрилась на Мака. Он сел передо мной, на воду, тоже скрестил лодыжки, словно подражая мне, и положил свои руки на колени.
— Я хотел поговорить о том, что случилось.
— О Рух?
— Да нет.
— А, о нападении на Северный экспресс?
— Да нет же!
— Тогда о...
— О нас! Я хотел поговорить о нас! — разозлился Мака. Я вообще-то и собиралась это предположить, но не стала возмущаться. Психованный он какой-то, ей-богу. — Знаешь, возможно, я действительно поступил с тобой не лучшим образом, и...
— Не лучшим образом ты поступаешь сейчас, Мака. Я не хочу снова об этом думать.
— Давай на чистоту, Скиталица. Ты сама знаешь, большинство женщин в этом мире — тупые дуры. Они думают только о сегодняшнем дне и совершенно не умеют смотреть в будущее. Поэтому любая, на кого я указывал, с радостью разделяла со мной постель. И, представляешь, даже наша принцесса, уже помолвленная с...
— Если ты хочешь поговорить о проблемах всего женского рода, иди с этим к Ти Фею. Меня же ты оскорбить сильнее, чем занесением в этот свой мерзкий список, уже не сможешь.
— Да нет, я и хотел сказать, что ты не такая, как другие женщины.
— И чем же я отличаюсь? У меня что, две головы или лишняя пара рук?
Мака, кажется, не ожидал такого напора.
— Да я...
— Слушай сюда, Мака Дее! Я очень рада, что ты не успел ничего сделать с моим... со мной... с... м-м... да ты уже понял, что я имею в виду! Но меня спасло лишь чудо. Я была такой же наивной девочкой, как и все другие из этого списка.
— А я думаю, ты не такая. Я знал много женщин, но ни в одной не видел столько силы.
— В каждой женщине заложена невероятная, непревзойденная сила, способная с ног на голову перевернуть эти горы! Жаль, что не каждая использует этот потенциал, жаль, что многие до самой своей смерти боятся показать миру, что они несколько больше, чем швабра, помноженная на кулинарную книгу; но знаешь, что, Мака, знаешь? Меня переполняет гордость за то, что я женщина, меня переполняет гордость за свой пол, за все те тихие подвиги, которые женщины совершали во славу человечеству, вопреки всему на свете, вопреки всему миру; и ты, маленький подлец, запудрив мне мозги, не сделал меня хуже или лучше, никак не изменил того, что я такое. Ты смог сделать это, потому что я такая же, как другие, и каждая другая могла бы с тем же успехом победить тебя — просто ей не повезло.
— Как-то слишком серьезно звучит это «победить тебя», — обиделся Мака. — Мы с тобой и не сражались.
— Так ты хочешь сразиться?
— Нет! — он чуть не провалился под воду от страха. — Ни за что! Я хотел... извиниться.
Извиниться? Этого я не ожидала... Я ни на минутку, ни на секундочку не допускала мысли, что он образумился, что он в самом деле раскаивается и чувствует вину за то, что хотел совершить; но в тот момент я подумала, что на обиженных воду возят, и фыркнула:
— Извинения приняты.
Мака Дее задумчиво глядел на мое лицо.
— А ты всегда такая... красноречивая, как во время своей речи?
— Нет, только когда общаюсь с братьями по разуму.
— Ага... погоди, что?
Я засмеялась, вскочила на ноги и обернулась к пещере; возле нее стоял помятый Ти Фей и напряженно смотрел на нас. Этот его взгляд меня слегка смутил, и, желая как-то развеять повисшую гнетущую атмосферу, я бодро воскликнула:
— О, Ти Фей! Доброе утро! А мы тут общаемся!
Он спросил, робея:
— Общаетесь? Ты в порядке, Кью?
— Что? Да ладно, я все ему простила, — я уперла руки в бока и бросила короткий взгляд через плечо, на Мака, который был не менее напряжен, чем Ти Фей. — Я вообще зла долго не держу, ты же знаешь! Вот как-то раз...
— Только не еще одна история с утра пораньше! — взмолился Фей, закрыв сонное лицо ладонями. — У меня котелок еще совсем не варит...
Обойдя меня, Ти Фей опустился на колени у озера, побрызгал на лицо, напился, а потом еще раз взглянул на Мака и откровенно обалдел.
— Ты? На воде? Как?!
— Что здесь такого? — Мака немного испугался и отполз от берега, двигаясь по озерной глади с той же естественностью, как по твердому полу. — Это же магия! Ты сам так должен мочь!
Ти Фей потупил взор, и я увидела, что его уши запылали.
— Я не могу... я не совсем... ай, да что там! Я довольно отстойный маг, если честно!
Тут уже обалдела я. В смысле, отстойный? История наших с ним приключений уже в две сотни страниц не уложится, а он только сейчас решил об этом заявить? И с чего вдруг? Ведь все это время он довольно хорошо справлялся!
Ти Фей поднял на меня виноватый взор, сел на корточки и сграбастал мою руку, пользуясь тем, что я растерялась и не успела ее одернуть.
— Ты бы видела, что могут сильные маги! Это просто невероятно, Кью. Само мироздание подчиняется их воле, сама судьба! Поджечь пару гектаров земли и заставить чайник полететь — это такая ерунда, Кью...
Я пожала плечами. Если честно, мне хватало того, что Ти Фей мог, а всякие там судьбы и мироздания, по моему мнению, лучше вовсе не трогать.
— Я попал в монастырь, потому что мой отец заплатил за это деньги, — добавил Ти Фей после короткой паузы, а затем уставился на Мака, и я увидела в его глазах столько злобы и зеленой зависти, что мне даже стало чуть-чуть страшно. — Но ты! Ты сам научился ходить по воде? Почему тогда ты не пошел в монахи?
Мака поковырял воду пальцем и прикрыл лицо волосами, будто пытаясь от нас спрятаться.
— Потому что... потому что я неприкасаемый.
Ти Фей обалдел еще раз, и я, переживая, что его сердце не выдержит стольких потрясений, похлопала его по плечу.
— Ну, ну, Ти Фей, не надо так бурно... что это значит, неприкасаемый?
— В Царстве Слонов так называют людей, которые, как бы это сказать, не считаются полноценными людьми?.. Им нельзя жить в городах, прикасаться к членам других групп, и заниматься они могут только самыми неблагодарными работами — мусор убирать, например...
— Звучит очень грустно, — констатировала я, — и неужели никто не пытается что-то с этим сделать?
— Пытаемся! — Мака вскочил на ноги, и я вздрогнула при виде того, какой огонь зажегся в его глубоких глазах. — Если бы нам разрешили магию, мы бы давным-давно добились равноправия! И без нее мы пытаемся бороться, и без нее мы бунтуем! Наши мятежи...
— Всегда заканчиваются ничем, — перебил его Ти Фей. — Так уж решили боги, Кью. Пытаться перестать быть неприкасаемым, это что-то вроде того, как если бы ты пыталась перестать быть эльфом.
— Вам не понять, господин Ти, — фыркнул Мака, — вы сын Ти Яо, проблемы простого люда всегда будут для вас ничто. Но однажды мы добьемся своего, вот увидите! Ведь я же сумел добиться! Какие бы преграды мне ни ставил мир, как бы жестока ко мне ни была моя родина, но я добился, мои ум и хитрость привели меня к вершине, и если бы не принцесса, я бы сейчас жил бы припеваючи где-нибудь в Царстве Слонов, в огромном особняке с сотнями слуг и полуголых служанок!..
— Что за принцесса? — спросил у меня Ти Фей, пока Мака продолжал предаваться фантазиям. Я пожала плечами и сказала:
— Не знаю. Но опять во всем виновата женщина!
— Меня выгнали в послы за то, что я переспал с принцессой, — пояснил нам Мака, сойдя на берег. — Вы знаете, вернуться я уже не смогу никогда. Но я и тут не пропаду, вот увидите!
— Уже увидели, — фыркнула я, отступив и утянув за собой Ти Фея. — Я так понимаю, в Семи Королевствах и Союзе никому нет дела до твоего происхождения, и ты можешь устроить себе этот особняк с голыми служанками?
— Полуголыми, я же не извращенец.
— А на то, что происходит с твоими соплеменниками в Царстве тебе уже и все равно?
— Я не могу им помочь отсюда.
— Знаешь, я думаю поэтому у вас ничего и не получается, — подметила я, фыркнув, а потом взглянула на небо. — Пойдем, Ти Фей. Солнце уже совсем высоко, нужно возвращаться в деревню. И брать курс на Струт'гада!
Ти Фей зачем-то обнял меня, и мы неспешно двинулись в пещеру.
— Кью, ты думала, что будет потом, когда мы отдадим артефакт?
— Я тебя умоляю, мой опыт показывает, что работа найдет нас так быстро, что даже дух перевести не успеем! Мне кажется, или кто-то плачет?
Мы вошли в пещеру, прошли в зал, где жил Кристофер, и застали его истерично рыдающим. Оказалось, что он проснулся, не увидел никого из нас и решил, что мы его обманули и бросили. Он был так рад нас всех видеть, что расплакался еще сильнее, но особенно рад он был Ти Фею, которого схватил в руки, и, клича «братишкой», крепко прижал к своей холодной каменной груди. Мне с одной стороны было жаль товарища, но с другой я не могла не восхититься его терпению, ведь он даже не поморщился!
— Ну что, друзья мои, — прорычал Кристофер, посадив Ти Фея на плечо и наклонившись к нам, — идемте в деревню, да? Вы же правда мне поможете? О, у меня зародился экспромт в вашу честь:
В мой дом пришли три человека:
Ти Фей, со шрамом тетка и калека,
Пусть ожидал я их полвека,
Спасет мне жизнь ихняя опека!
— Почему я калека? — обиделся Мака. — Я полностью здоровый мужчина в лучшие годы!
— А я вообще эльф, — обиделась я. — Так что к тебе пришли два человека.
Кристофер махнул на нас каменной ручищей и жалобно сказал Ти Фею, что мы ничего не понимаем в искусстве! Ти Фей поддержал его, но ему-то было хорошо, его же назвали просто по имени...
После наш тролль заявил, что знает легкий путь в деревню, и повел нас, не спуская Ти Фея с плеча. Когда мы вышли обратно на солнечный свет, я подняла глаза, чтобы прикинуть, который час, и обратила внимание на Ти Фея; вся его коса искрилась, словно была покрыта стеклышками, но, приглядевшись, я осознала, что это было не просто стекло, а настоящие алмазы!
— Эй! — закричала я. — Что у тебя с волосами, Ти Фей?
— А что с ними? — удивленно спросил он, схватившись за косичку. — Ого!..
— А-а, — потянул Кристофер. — Извини, я не специально.
— Что ты не специально? Это же алмазы! Я весь в алмазах! О Шанди, это что, милость небес?
— Да нет же. Наверное, на тебя вчера попало, когда я плакал после того, как ты меня ударил.
— Это его слезы! — догадался Мака. — Алмазы — это слезы троллей!
Кристофер прикрыл загадочно глаза.
— Не совсем... слезы...
— О боже, — выдохнул Мака, и, увидев его лицо, я поняла, что по возвращению домой он избавится от всех своих алмазных украшений.
Ти Фей коварно усмехнулся, отодрал от своих волос маленький сияющий камешек и запульнул им в Мака. За считанные секунды на лице того отразилась сложнейшая гамма чувств: его душа разрывалась от борьбы брезгливости с жадностью, ведь с одной стороны, это был алмаз, а с другой — сопля тролля; но в итоге жажда богатства одержала верх, и, сплюнув, Мака бросился подбирать камешек. Ти Фей засмеялся еще откровеннее и кинул в его голову еще один.
— Все растеряешь! — пожурила его я.
— Подумаешь! Когда Кристофер меня сегодня обнял, он намочил меня еще на пару алмазных подвесок.
— Нужно подождать часов десять, — повествовал Кристофер, — и, высохнув, они заблестят...
— Ты, главное, людям об этом не говори, — я похлопала тролля по каменной ручище. — А то алчные ребята вроде нашего калеки тебя совсем измучают... Слушай, а ты можешь заболеть гриппом?
— Это бы привело к обвалу всего алмазного рынка, — хихикнул Ти Фей, весело болтая ногами.
— Кто-то построил рынок из алмазов? — удивленно спросила я, а мужчины дружно махнули на меня руками. Тоже мне! Могли бы и объяснить, если я не права, ну!
Кристофер не солгал, и его путь к деревне действительно был коротким и относительно легким. Мы даже не заметили, как дошли до широкой долины, усыпанной маленькими домиками. Люди уже просыпались, повсюду слышались голоса и ругань, крики детей; наше появление на улице сперва оставалось незамеченным, но стоило нам сделать несколько шагов к центру деревни, как кто-то заорал:
— А-а-а! Тролль!
И с невероятной оперативностью вокруг нас выросла целая стена из селян, у которых уже были готовы вилы, факелы и дубины. Кристофер оробел и собрался заплакать, мне стало его жаль, и я выступила вперед, оттесняя народ своим великолепием. Среди злых крестьян я увидела уже знакомую вампирскую рожу с бородой, только на этот раз на нем не было странных аксессуаров, и я решила говорить конкретно с ним, но обращаясь как бы ко всем:
— Люди! Вы просили меня решить проблему с троллем! И я, Непревзойденная Скиталица Кью, ее решила!
— Как же ты ее решила? — крикнул мне кто-то. — Ты просто приперла эту тварь с собой!
— А это, дорогие друзья, лучшее решение, чем просто его убийство! Посудите сами: он такой большой, такой сильный и каменный, никакие птицы Рух и драконы больше не будут для вас проблемой! Никто не сможет навредить вам или напугать вас! Тролль Кристофер — незаменим в хозяйстве. Я б сама себе такого завела, но я же Скиталица, я скитаюсь...
— Тролли опасны! — возразил мой заказчик, и я шумно набрала полную грудь воздуха, как будто возмущаясь:
— Опасны? Да как же он опасен, да где? Кристофер, скажи, ты опасен?
— Нет...
С грохотом попадали вилы и дубины.
— Он говорит! Тролль говорит! — в ужасе вопили вампиры, отбегая. — Не может быть! Нам послышалось? Нам послышалось... Тролли не разговаривают!
Я поняла, что забыла сказать о самом главном, и реабилитировалась:
— О, но это необычный тролль! Это единственный в мире тролль, что способен читать стихи и наливать чай! Кристофер, жги!
— А? Ну ладно...
Все живем мы в этом мире,
В мягкой снежной пелерине,
Ты и я, и я, и ты,
Пусть цветут везде цветы...
— Вот видите! — я красноречиво всплеснула руками. — Кристофер пугал ваших детей только потому, что был очень одинок! Он никому не хотел навредить, просто хотел посмотреть на чужое счастье! Понимаете? Дайте ему шанс, и вы увидите...
От толпы перепуганных крестьян отделился один вампир, невысокий и изящный, и, приглядевшись к его светящимся золотым кудрям, я узнала Эдю.
— Эдя! — воскликнул Ти Фей, все еще сидевший на плече Кристофера, как на троне. — Ты как здесь?
— Я искал вас, — пояснил он, разглядывая нас так, словно мы были восьмым чудом света. — А это что, и правда говорящий тролль?
— Не только говорящий, но еще и очень умный! — я нежно погладила Кристофера по руке. — Он, конечно, с виду холодный и каменный, но нельзя судить по внешнему виду! Книгу не судят по обложке!
— Какая умная мысль — и от тебя...
— Ты что, давно не получал, вампирская морда?
— Ладно, ладно тебе, — Эдя замахал на меня руками. — Выходит, этот тролль понимает нашу речь?
— Очень даже понимаю, — стеснительно прогремел Кристофер. — Я даже читал «Феноменологию духа» и что-то понял...
— Что-то понял? Вот это да! — в голосе Эди прозвучало невероятное уважение. — Ты действительно очень умный тролль.
Если честно, я была восхищена уже тем, что он своими каменными губами смог сказать слово «феноменология», но молчала. Кристофер выступил вперед, не снимая с себя Ти Фея, и толкнул речь:
— Друзья, ни капельки не сомневайтесь, я вам пригожусь! С самого детства я был отвергнут обществом троллей и вел уединенный образ жизни; но, если вы позволите мне остаться в деревне, я гарантирую вам всестороннюю защиту и уважение! Я буду защищать вас, как только смогу! Я очень талантливый!
— А что ты ешь? — с сомнением спросил мой наниматель. — Поговаривают, что детей...
— Детей?! Как можно! Я ловлю горных оленей, как и вы. Запекаю их и ем. Кстати, недавно я изобрел отличный соус на основе горчичного семени, с добавлением сушеных помидоров, вы должны попробовать...
Наниматель неуверенно взглянул на Эдю:
— Что вы думаете, господин Галлен? Можем ли мы довериться?
Эдя зачем-то уставился на меня.
— Если Скиталица поручится, — заявил он, — то мы можем рискнуть. Это надежная женщина... хотя и со странным вкусом в одежде.
Говоря это, он презрительно скользнул взглядом по моему самодельному птичьему платью, и я демонстративно от него отвернулась, скрестив руки на груди. Зато изобретательно, пусть и не очень красиво!
— Ты слышал, Кристофер? Тебе разрешат остаться! — Ти Фей от переизбытка чувств обнял голову тролля. — Такое счастье! Ой, а где он будет жить?
Селяне почесали в затылке.
— Тут у нас есть мост... Тролли же любят жить под мостом?
— Это другие тролли, мостовые, — пояснил Кристофер. — А я — горный... Я могу построить себе дом на окраине! Я хорошо строю, вот увидите. Это будет очень красивый дом! Я еще и рисую неплохо!
Я беззаботно засмеялась: вот ведь разносторонний какой! И швец, и жнец, и на дуде игрец... Но, думаю, он и правда будет полезен людям, а значит, я сделала хорошее дело, а значит, я молодец! Приятное чувство.
Эдя отказался сажать меня в моем платье в карету, потому что «пахло птицей», но вампиры любезно поделились своими шмотками, которые были мне даже чуть велики в плечах. Когда мы собирались уезжать, Кристофер уже начал строить свой дом, вернее, готовить материал: он сидел на площади и показывал людям, как высекает из огромного булыжника ровный прямоугольный кирпичик.
— Камень любит терпеливость, — рассказывал он при этом, — и равномерность тоже. Нужно контролировать силу рук и скорость, делать все размеренно и неспешно, и тогда у вас точно получится, как надо...
Люди казались крайне заинтересованными и довольными.
Увидев, что мы уже садимся в карету, Кристофер бросил свое дело и помчался за нами, чтобы каждого обнять от всей своей души (Мака пытался сопротивляться, но ему не хватило сил). Взяв с нас обещание, что мы обязательно как-нибудь его тут навестим, Кристофер все же расстался с нами, но предварительно смахнул скупую троллью слезу. Ах, были бы его слезы тоже волшебными, деревня бы разбогатела...
Всю дорогу до города Эдя разговаривал с Мака, причем разговор велся о совершенно не понятных мне вещах, из которых я запомнила только выражение «законы де Моргана», и то только потому, что услышала сперва как «де Моргала» и рассмеялась. Ти Фей с меланхоличным видом смотрел в окно и не обращал на нас внимания, и только когда мы выходили из кареты он как проснулся и зачем-то подал мне руку. Я приняла, но из чистой вежливости, и, кажется, он был рад.
Алмазов с его волос вполне хватило на то, чтобы заплатить за нашу разорванную одежду, но вот отправление в чертоги короля все равно немного задержалось: по возвращению домой мы с Ти Феем завалились в кровати, и смогли из них вылезти только на вторые сутки, полностью разбитые и не очень готовые к действиям. Эдя относился к нам с терпением и пониманием и разрешил оставаться в доме столько, сколько нам понадобится, но я все равно не хотела сильно с этим затягивать. Ти Фей внял моему ворчанию и на третий день мы были готовы отправиться в конечную точку нашего путешествия.
— Что ж, что ж, — заложив руки за спину, говорил Эдя, пока его слуги снаряжали карету. — Рад, что вы были моими гостями. Это честь для нашей семьи. Надеюсь, мы с вами еще увидимся как-нибудь.
— Обязательно, когда приедем навещать Кристофера, — пообещал Ти Фей. — Я тоже очень рад знакомству с тобой.
— Позвольте мне только последнее напутствие, — Эдя грустно усмехнулся. — Мы, семья Галленов, жили в Союзе Гор и Фьордов еще до Солнцепадения, и вся его история разворачивалась на наших глазах. Так вот: лич, к которому вы держите путь, король Струт'гад, довольно-таки ненадежный союзник. Поверьте, вам лучше не доверять ни единому его слову, не верить его обещаниям. Давно ходят слухи, что он мечтает о мировом господстве.
Я самоуверенно усмехнулась и свысока взглянула на Эдю, уперев руки в бока:
— Это не мое дело! Я выполняю поручение, не более того. Я не придерживаюсь ни одной стороны!
— И если вещь, которую ты несешь, спровоцирует апокалипсис, то...
— То что ж? Курьеры и в постапокалипсисе нужны, — я взглянула на Ти Фея с широкой улыбкой. — Как думаешь, мне пойдет противогаз?
— Конечно пойдет, лицо закроет, — вместо него ответил Эдя. — И мир станет чуточку красивее.
Я бросила в него диванную подушку, но без особой злобы.
— Короче, друзья, просто будьте осторожны. Берегите себя.
— Себя-то мы побережем! А мир пусть поберегут герои, — Эдя протянул мне холодную руку и я ее с готовностью пожала, да так, что захрустели косточки в его пальцах. — Удачи тебе.
После заскочил Мака, попрощался, сказал, что ему только что пришел приказ, по которому он должен отправиться в южные земли, чтобы там вести с королевой переговоры о союзе с Империей Облаков. Я пожелала ему попутного ветра, он пожелал мне не спиться в ближайшие полгода, и дело едва не закончилось очередной попойкой, но нас остановил Ти Фей. Сжимая мою руку, он попросил Мака свалить поскорее, а после затолкал меня в карету и очень значительно произнес:
— Не отвлекаться! Ни с кем не разговаривать! Думать только об артефакте! И чтобы ни капли в горле, ясно?
— Да ясно! — я схватила его за ворот красного платья и затащила к себе. — Дедуля, трогай!
Старенький кучер хлестнул мрачных черных лошадей со спутанными красными гривами, и мы бодро двинулись по дороге к чертогам короля. Мака и Эдя махали нам вслед, пока не скрылись за поворотом, и после этого Ти Фей улегся на мои колени и беспробудно проспал всю дорогу.