6.Даниэль
На улице уже давно стемнело. Воздух был прохладным, как будто город тоже хотел остудить всё, что пылало внутри меня. Я сел в машину, завёл двигатель — и впервые за день почувствовал, что дышу. По-настоящему.
Пентхаус встретил тишиной. Я закрыл за собой дверь, и внезапно всё стихло. Ни шепота её голоса, ни её дыхания рядом. Только глухое эхо моих шагов по мраморному полу.
Квартира встретила меня ледяной тишиной, которую я когда-то любил за порядок и спокойствие. Но сейчас она казалась мёртвой.
Сбросил пиджак на кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки — горло сжало.
Я чувствовал себя так, будто бежал марафон, но не добежал.
Я стоял в душевой, позволяя горячей воде стекать по коже, но ни капля не смывала чувство вины, что засело где-то в груди. Всё вышло не так. Мы с ней договорились — она должна была сбежать, жить так, как хочет, не быть пленницей чужой воли. Я согласился помочь, потому что хотел, чтобы она была свободной. А теперь?
Теперь она ранена. Её руки всё ещё ноют от перевязки, её глаза напуганы, а я чувствую, будто сам же и подставил её. Не уберёг. Позволил чувствам взять верх и потерял бдительность. Я хотел, чтобы она выбрала меня. Хотел услышать, что осталась не ради плана, а ради нас. Но это ведь был не её выбор — всё было навязано.
Вытираясь полотенцем, я бросил взгляд на своё отражение в зеркале. В нём не было мужчины, который смог бы её защитить. Только дурак, позволивший ей пострадать. Я надел футболку и в груди что-то защемило
Я не имел права влюбляться. Не в неё. Не в ту, кто уже и так потеряла слишком многое. Я должен отдалиться. Быть холодным, резким. Дать ей пространство. Всё, что между нами — ошибка. Глупая, болезненная ошибка.
Я приехал в офис рано, раньше всех. Рабочие дела — контракты, звонки, бумаги — стали единственным способом заглушить мысли. Но каждый раз, когда вспоминал её глаза в ту ночь, её голос, полный страха... Я всё глубже тону в ощущении, что предал её.
Я стал тем, от кого она бежала. Пусть она и не сказала этого прямо. Но я знаю. И, наверное, заслужил молчание.
Работа началось обычно: чашка горького кофе и голова, забитая отчетами. До тех пор, пока секретарь не постучал и не произнёс:
— Господин Ансворт, мистер Хейл хочет поговорить лично. По поводу своей должности.
Я поднял глаза от бумаг.
— Он уходит?
— Да. Говорит, пришло время передать пост. И он уже выбрал, кому.
Сердце сжалось, будто заранее почувствовало, что за этим стоит.
— Кому?
Она замялась, прежде чем ответить:
— Его дочери. Сиене Хейл.
И всё. Время застыло.
Сиена.
Гарвард. Ночные споры над делами в библиотеке, кофе с её саркастичными комментариями, кабинет, в котором она стояла у окна и называла мои доводы "деревянными". Мы вместе прошли стажировку, потом — работали в одной юридической фирме. Мы росли рядом, плечом к плечу. Иногда даже ближе, чем просто рядом. Но потом я переехал в Лос-Анджелес из-за её предательства, начал с нуля, отрезал всё, что осталось в Кеймбридже.
И вот теперь... она возвращается.
В мою компанию.
В мой совет.
Я опёрся руками о стол, сжав пальцы. Спокойствие трещало внутри, но голос был холоден:
— Назначь совещание совета директоров на сегодня. Через два часа. Полный состав.
— Уточнить тему?
— Да. Передача поста главного адвоката. Хейл озвучит кандидатуру лично. И... — я на секунду замолчал, — скажи, чтобы никого постороннего в зал не пускали.
Как только она вышла, я сел обратно, сцепив пальцы перед собой. Сиена. Та, кто знала меня лучше многих. Та, с кем мы строили карьеру рядом. Та, которую я, не должен бал встретить. Она ошибка, самая большая ошибка в моей жизни. А теперь она возвращается... не просто как часть команды. Как партнёр моей компании.
Совет собрался в зале вовремя. Каждый занял своё место, расставив бумаги, взгляды, ожидания. Кто-то уже знал, зачем их собрали. Кто-то только догадывался. Я знал точно одно — эта встреча ничего не изменит внутри меня. Ни прошлое, ни возвращение тех, кто остался за спиной.
Я встал, бросив короткий взгляд на часы, и тихо сказал:
— Доброе утро. Благодарю, что собрались так быстро. Сегодня у нас важный повод — и я передам слово мистеру Хейлу, но сначала... — пауза, — хочу напомнить, что каждый, кто сидит в этом зале, — несёт ответственность не только за интересы компании, но и за её лицо. И сегодня одно из этих лиц меняется.
Я кивнул в сторону Ричарда, не глядя на стоящую рядом фигуру. Не сейчас.
— Мистер Хейл, вам слово.
Он поднялся. Всё ещё уверенный, всё ещё с достоинством, которое не притупили годы.
— Спасибо, Даниэль. Я долго думал о том, кому передать ту роль, которую играл в этой компании десятилетиями. Мой выбор — это человек, которого я знаю с рождения и уважаю как профессионала. Моя дочь, Сиена Хейл, — вернулась из Кеймбриджа. Она работала с лучшими, выросла в условиях высокой конкуренции и не раз доказывала, что способна вести сложнейшие дела. Сегодня я передаю ей не только свою должность, но и часть своих акций.
В комнате на секунду воцарилась тишина. Кто-то смотрел на меня, ожидая, что я скажу хоть слово. Я поднял глаза — наконец.
Сиена. Все годы не стерли её уверенность. Она стояла спокойно, но я заметил лёгкое напряжение в её плечах. Она ждала. Как будто... надеялась на признание?
Я кивнул коротко, деловито.
— Добро пожаловать обратно, Хейл.
И снова опустил взгляд. Ни один мускул не дрогнул. Потому что где-то там — далеко от этого зала, от этих костюмов и протоколов — была Эви. Та, ради которой всё остальное перестало иметь значение.
Сиена шагнула вперёд, выпрямилась, оглядела всех собравшихся — уверенно, как будто всегда принадлежала этому залу. Возможно, так и есть. Я помнил, как она держалась во время студенческих диспутов, как спорила в зале суда, будучи ещё стажёром. Она умела говорить. Всегда умела.
— Благодарю за доверие, — начала она ровно, без дрожи в голосе. — Для меня честь быть частью этой компании и, особенно, продолжить дело, которому мой отец отдал большую часть своей жизни. Я знаю, что эта роль требует многого — ответственности, хладнокровия, уверенности в каждом слове и решении. Я приложу все усилия, чтобы не подвести не только своего отца, но и всех вас.
Некоторые закивали, раздались одобрительные фразы. Я же просто наблюдал. Холодно. С отстранённой вежливостью.
Её голос звучал в комнате, но до меня не доходил. Он терялся где-то между мыслями, которыми я жил последние недели. Где-то там, где Эви пыталась скрыть боль за привычной отвагой. Где она смотрела на меня, как на последнюю опору, — а я снова оказался тем, кто подвёл.
Сиена закончила речь, взглянув в мою сторону. Я не дал ей ответа — ни жестом, ни словом. Только короткий кивок.
— Совет примет ваши слова к сведению, — произнёс я, ровно и сухо. — Официальная процедура вступления в должность будет оформлена в течение недели. Добро пожаловать.
Я сел. Остальные продолжали обсуждать, поздравлять, что-то уточнять. А я лишь смотрел в свои бумаги, не видя ни строчки. Потому что на самом деле — я был где-то совсем в другом месте.
С ней.
С Эвелин.
Я сидел за столом, не двигаясь. Сиена вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Я не стал смотреть на неё — не было смысла. Но я знал, что она стоит там, передо мной, ожидая, что я скажу что-то важное, что-то, что возможно изменит всё.
— Ты пришла для того, чтобы напомнить мне, как всё было, не так ли? — Я наконец заговорил, не поднимая взгляда. Я знал, что она всё равно сделает свой ход.
— Я пришла, чтобы поговорить, — её голос был мягким. — Чтобы ты понял. Мы с тобой могли бы снова быть вместе, как раньше. Я по тебе скучала, Дэн. Всё это время.
Я знал, что она будет это говорить. Знал, что её слова — не просто эмоции. Это было не «по мне скучать». Это было её желанием вернуть контроль. Сиена всегда была такой — решительной, уверенной. Но я был готов.
— Ты не можешь вернуть то, что было, — я произнес это спокойно. Мои слова были как ледяная стена, и я не мог позволить себе поколебаться. Я поднял взгляд и встретил её глаза. Было видно, что она жаждала услышать не это.
— Почему? Мы могли бы начать сначала. Ты и я. Мы всегда друг друга понимали. Я всё ещё верю в нас, Дэн.
Я вздохнул и встал, шагнув к ней, чтобы её слова не достигли меня так, как она ожидала. Это не было отторжением. Это было решением.
— Ты ошибаешься, — ответил я. Мой голос был твёрд, и я не сомневался в своих словах. — Не будет ничего. Я не могу позволить себе снова впустить тебя в свою жизнь. Это слишком...
Я замолчал на секунду, не зная, как лучше закончить, но решил не давать ей иллюзий. Я знал, что она ожидает от меня другого. Но я не собирался уступать.
— Ты не можешь просто забыть нас, — она почти шептала, — Я знаю, ты ещё что-то чувствуешь. Ты не можешь быть таким жёстким.
Её слова не ранили меня, но мне хотелось, чтобы она прекратила. Я был готов быть жёстким, даже если это её огорчит. Я не мог позволить себе сдаться.
— Я предупреждаю тебя, Сиена, — сказал я, не прибавляя ни одного лишнего слова. Я не мог смотреть ей в глаза, потому что знал, что если я это сделаю, я ослабну. — Ты не будешь работать здесь, если продолжишь с этим. Ты уже партнёр, но если ты продолжишь перешагивать границы, я тебя уволю.
Она замерла, и я почувствовал, как её глаза пронизывают меня, но я не позволил себе ни одной эмоции. Я не мог дать ей шанс.
Сиена остановилась и посмотрела на меня, её лицо становилось всё более напряжённым.
— Ты не можешь уволить меня, — сказала она с уверенностью, — Я владею 10% акций этой компании. Это даст мне право голосовать на собраниях и защищать свои интересы. Ты не сможешь меня просто так убрать.
Я сделал шаг вперёд, и её слова не заставили меня даже моргнуть.
— О, как раз могу, — сказал я, снова не поднимая голова. Я не мог позволить ей думать, что у неё есть хоть какой-то контроль. — Я владею 60% акций. И даже если ты будешь защищать свою долю, это всё равно не спасёт тебя. Я могу внести тебя в чёрный список, и ты больше никогда не сможешь работать адвокатом, не важно сколько акций ты держишь.
Сиена попыталась скрыть свою реакцию, но я видел, как её глаза вспыхнули, как будто она вдруг поняла, что ситуация вышла из-под её контроля.
— Ты так уверенно говоришь, — её голос был всё ещё холодным, но я заметил, как он дрожал от напряжения. — Но ты же понимаешь, что это не только вопрос акций. Ты уволишь меня, и компании будет плохо. Ты ведь этого не хочешь, Дэн.
Я прошёл мимо неё и встал у окна, не желая показывать, насколько мне тяжело это было — но решение уже было принято.
— Я не думаю, что мне будет плохо, — сказал я, не оборачиваясь. Мои слова были твёрдыми, как никогда. — Тебе придётся смириться с тем, что всё изменилось. Это не просто дело акций, это дело принципа. И я не дам тебе разрушить то, что я построил с Эви.
Сиена замолчала.
Я медленно подошел к ней, не спеша. Каждое движение — как предупреждение перед бурей. Сиена даже не шелохнулась, но я видел, как дрогнули её пальцы.
— Эви?.. Кто она?.. — повторила она, будто пыталась звучать невинно.
Я усмехнулся. Сухо. Безрадостно.
— Моя невеста. В скором времени — жена. И нет, это не твое чертово дело.
Я подошёл ближе, опершись руками о край стола.
— Напомнить тебе, с чего всё началось? Тебя предал твой "возлюбленный" перед всем факультетом, а ты, глупая, всё равно к нему вернулась. А я? Я как дурак — прикрыл, спас, поддержал. Дал тебе шанс. А ты его растоптала. Три месяца — вот сколько понадобилось, чтобы ты вернулась к нему. За моей спиной. Тайно. Грязно.
Мой голос стал тише, как перед взрывом:
— И ты смеешь спрашивать про Эви?.. После того, как я тебя предупредил. Я же сказал — предашь хоть раз, исчезнешь для меня. Я предупреждал. И слово сдержал. Ты для меня — пустое место.
Сиена выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство, но я уже не собирался щадить:
— И не вздумай напоминать, что у тебя десять процентов акций. Я владею шестьюдесятью. Этого более чем достаточно, чтобы вышвырнуть тебя к чертям. С подписью. С печатью. С занесением в чёрный список. И тогда ты даже парковочный штраф обжаловать не сможешь, не то что в суде выступать.
Я подошёл вплотную, холодно и жестко смотря в глаза:
— Ты здесь не потому, что заслужила. А потому, я уважаю твоего отца и не буду вмешивать личную жизнь с работой. Ты никто. Ни в моей жизни, ни в моей компании.
Я сделал шаг назад и резко, как удар:
— Убирайся. И запомни: ещё хоть слово о нашем прошлом — и ты вылетишь отсюда с такой репутацией, что тебе даже Starbucks контракт не подпишет. Поняла? Вон. Из. Глаз. Моих.
— Я тебя никогда не забуду. — сказала она дрожащим голосом.
Сиена, сдерживая слёзы, еле ступала, уходя из кабинета. Я видел, как она старалась не показать, что её задевает мой холодный отказ. Проклятие, я не хотел причинять ей боль, но ей нужно понять, что всё между нами закончено. Я уставился в закрывшуюся дверь, в голове всё ещё крутились её слова. «Я тебя никогда не забуду»... Почему она говорит это? Она ушла, потому что я отверг её, но почему-то всё равно надеется на что-то. Сиена, ты ошиблась в своих ожиданиях.
Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Сколько бы я ни пытался держать дистанцию, эта ситуация всё равно оставляла неприятный осадок. Ничего, я привык. Сиена примет, что её место здесь больше не будет. Всё, что между нами было, осталось в прошлом.
Телефон зазвонил, и я не задумываясь взял трубку.
— Эви? — мой голос был уже более мягким, несмотря на внутреннее напряжение. — Привет, как ты?
На другом конце линии был её голос, и я не мог не заметить лёгкую улыбку в её тоне. Всё же, что-то в её голосе заставляло меня чувствовать себя спокойнее. Но вот эта тревога внутри меня не унималась.
— Привет, Даниэль, — её слова прозвучали легко, но я почувствовал, что что-то у неё на душе. — Я просто хотела сообщить, что у меня будет выступление через неделю. Я уже отправила билет тебе на первое место в первом ряду. Я буду рада, если ты сможешь прийти.
Я почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Моя реакция была неожиданной. Она меня пригласила. Она, кажется, даже хочет, чтобы я был рядом. Но в то же время, мне стало тяжело от того, что она сама себе так много времени оставляет с этим... запястьем. Не могу забыть, что она ранила руку. Я так переживал за неё, но теперь... теперь она танцует с травмой. Почему она не может просто отдохнуть? Почему ей так важно всё делать, даже несмотря на боль?
— Ты не переживай насчёт запястья, Дэн, — её слова меня немного успокоили, но не до конца. — Рука заживает, и я буду просто танцевать. Все будет хорошо.
Мне нужно было успокоиться. Я знаю, что она сильная, и она не позволила бы боли сломать её. Но в голове всё равно крутились мысли о том, как она будет танцевать с травмой. Как она будет чувствовать себя на сцене? Почему она не может отложить всё это?
— Ты уверена? — я не мог удержаться от этого вопроса. Мой голос был полон заботы. — Ты танцуешь с травмой, Эви. Не хочешь отложить это?
На другом конце линии была тишина, а потом её спокойный ответ.
— Нет, Даниэль, действительно всё под контролем. Я уже давно решила, что не буду сдаваться, даже с травмой.
Я вздохнул, проводя рукой по лицу. Как я могу её убедить? Я знаю, что она не будет слушать. Знаю, что она слишком гордая, чтобы отступить. Но я не могу забыть, как она была с этим запястьем... как она страдала. И всё равно продолжала свою дорогу.
— Хорошо, — сказал я, пытаясь удержать себя от лишних слов. — Я буду на твоём выступлении. Ты меня ждёшь, не забудь это.
Мне хотелось бы сказать ей больше, но я не знал, что ещё добавить. Мне хотелось быть рядом с ней, но я не знал, как всё это закончится.
— Не переживай, я тебя не забуду. Ты всегда будешь в первом ряду, — её голос был лёгким, но я знал, что в нём есть что-то большее. Она тоже переживает, но старается не показывать.
Я закрыл глаза, пытаясь снова прогнать все свои переживания. Я не мог перестать думать о том, как она танцует, и что будет с её рукой. Но теперь всё, что мне оставалось — это просто быть рядом, когда она этого будет ждать.
— Ладно, Эви. Я буду там. Береги себя, пожалуйста. Не забывай, что я с тобой, если что.
— Я не забуду, — её слова прозвучали мягко. И что-то в этом голосе заставило меня почувствовать, как надежда медленно растёт в груди.
— Ты где сейчас? — вырвалось у меня, прежде чем я успел обдумать, стоит ли говорить это. Просто... Мне не хотелось, чтобы разговор закончился. Хотелось слышать её голос ещё хоть немного. — Приеду, может, поужинаем вместе?
На мгновение повисла тишина, и я чуть не пожалел, что спросил. Может, спугнул? Может, слишком спешу? Но потом она ответила:
— Да я на репетициях... — в её голосе не было ни удивления, ни отстранённости. — Приходи, если хочешь. Адрес ты уже знаешь.
Я выдохнул. Чёрт, как же сильно я хотел сейчас быть рядом. Пусть просто посижу в зале, в тени. Пусть увижу, как она двигается под музыку, как будто боль исчезает и остаётся только танец.
— Буду через двадцать минут, — сказал я быстро, уже вставая со стула. — Не переусердствуй, ладно? И... если рука снова начнёт болеть — остановись.
Она тихо усмехнулась.
— Я сильная, Даниэль. Мне не впервой танцевать с разбитым сердцем или больной рукой.
Её голос был лёгким, но в нём проскользнуло что-то острое, будто намёк на прошлое, о котором она не говорит. И мне захотелось стать для неё тем, кто не причиняет боль.
— Я всё равно приеду. Хоть просто посижу рядом. До скорого, Эви.
Сердце билось чаще, чем обычно. Я снова почувствовал, как сильно она уже зацепила меня. Даже не понимая, зачем звонит, даже не осознавая своих чувств — она уже влияла на каждый мой шаг.
Я знал, куда иду. Она сама пригласила. Сама... И всё равно сердце бешено билось, как у мальчишки, впервые идущего на свидание. Хотя это и близко не было свиданием.
Когда я вошёл в зал, меня сразу окутала атмосфера напряжённой концентрации. Просторное помещение, мягкий свет и она — в центре. Эвелин. Танцует. Лёгкая, пластичная, завораживающая. Я застыл. Почти забыл, как дышать.
Но я не мог не заметить, как рядом с ней танцует парень. Слишком близко. Слишком уверенно. Его ладонь скользит по её талии, и мне хочется врезать. Сдержался. Только сжал кулаки.
Пока не кончилась музыка, я не двинулся с места. И только когда наступила тишина, я громко зааплодировал. Пусть знают, что я здесь. Пусть он — знает. Её глаза нашли меня первыми. Она удивилась, потом легко улыбнулась.
Я подошёл ближе. Достал заранее купленную воду и подал ей. Она взяла её, не сводя с меня взгляда.
— Как я? — спросила, едва отдышавшись.
— Как всегда, великолепна, — ответил я. Мягко. Честно. Но потом добавил, чуть понизив голос: — Хотя этот тип слишком вжился в роль.
Она закатила глаза и села на край сцены.
— Дэн, это балет. Это называется "контакт". Ты что ревнуешь?
Я сел рядом, стараясь сохранять спокойствие. Не получилось.
— Да нет, просто сказал. А запястье? — спросил, посмотрев на её руку. — Ты точно не переоценила свои силы?
Она усмехнулась.
— Моя рука заживёт, не волнуйся. Я же сказала что, просто танцевать буду и всё.
Я выдохнул. Она действительно умела сбить с толку и одновременно успокоить.
— Я отправила тебе билет. На выступление. Первый ряд, не забудь. — Её голос стал мягче, почти неуверенный.
Я посмотрел на неё. Она будто не до конца понимала, почему вообще сказала это. Но я знал. Я для неё больше, чем просто тот, от кого она сбежала. Она просто ещё не успела это осознать.
— Не забуду, — сказал я твёрдо. — Я буду там, Эви. Ты это знаешь.