Глава 14
Четыре года спустя
Хейли остановила машину на парковке у мэрии, подхватив букет цветов с пассажирского сидения. Она не задумывалась, что надеть, но подсознание само заставило ее облачиться во все черное. Сегодня была годовщина смерти Ноя, и она никак не могла пропустить этот день.
Она прошла по тропинке в небольшой парк, огибая фонтан, который когда-то спроектировал ее отец, и устремилась вглубь. Еще издалека виднелся красивый каменный памятник, который она воздвигла в честь своего брата. Ее инициативу поддержали многие горожане, в особенности те, кто лично знал Ноя — ее самоотверженного, полного сострадания брата. Он, пусть даже мелочью, помог каждому из них в сложный период жизни, и они не проявили равнодушия (на самом деле, люди вдруг вообразили себя лучшими друзьями Ноя в надежде, что у них возьмут интервью для местного или даже федерального канала).
Хейли услышала уверенные, мягкие шаги позади себя, походившие на поступь крадущегося лиса. Она не обернулась, дойдя до памятника, и не вздрогнула, когда Эйден встал по левое плечо от нее. Она выбрала сегодня каблуки в дополнение к платью чуть ниже колена, но даже на высоте двенадцати сантиметров не доставала макушкой ему до подбородка. Ее должна была пугать такая разница в размерах и силе, а также тот факт, что она лишила этого человека единственного наследника, но внутри нее давно поселилось глухое безразличие ко всему происходящему вокруг, если это не касалось ее брата.
Она присела на корточки, кладя букет в центр. Сейчас было раннее утро, но кто-то уже успел отдать память Ною красивыми тюльпанами. Хейли протянула руку, касаясь изображения Ноя, выгравированного на плите, и потратила все силы на то, чтобы улыбнуться. Если Ной наблюдал за ней в этот момент, он должен был быть спокоен на ее счет.
Хейли пробежалась глазами по строчке: «Доброе сердце — редкость, которую люди начинают беречь, только когда оно перестает биться». Она встала на ноги, засовывая руки в карманы своего плаща. На улице было солнечно, хотя накрапывал мелкий дождь, заставляя ее волосы липнуть ко лбу и виться. Она заправила прядь за ухо, и чужой взгляд, которого она не замечала, обжег кожу на ее щеке. Хейли мельком покосилась на отца Эшера, предпочтя не отрываться от созерцания могилы брата. Она посещала ее не раз в год и даже не раз в месяц, но ее вид все равно заставал ее врасплох.
— Никогда не подозревал, кого ты прячешь глубоко внутри себя, Хейли, — подал голос Эйден.
Хейли не удостоила его ответом — они оба знали, кто убил Эшера, как и то, что она не будет извиняться за содеянное. Несмотря на ожидаемый гнев со стороны Эйдена, тот был больше впечатлен ее хладнокровием и расчетливостью, чем потерей собственного сына. Эшер представлял для него дополнительную силу и своеобразный манекен, который он мог напичкать своими взглядами на жизнь и моделями поведения. Но Эшер был слаб и в итоге сломался. В отличие от Хейли, от которой никто не ждал подобного хода.
— Что ты собираешься делать дальше?
Хейли повернулась к Эйдену, приподняв брови. С какой стати тот интересовался ее планами на жизнь?
— Жить дальше. Идти по стопам отца и Ноя, — пожала плечами Хейли.
На самом деле, ее страсть к проектированию и строительству потихоньку ослабевала. Ничто не заставляло ее гореть идеями, ничто не привлекало ее внимание. Она нуждалась в толчке, в новой жизни, в которой не будет могилы ее брата, как напоминания о том, сколько всего она потеряла.
— Я уезжаю в следующем месяце за границу. Туда, где мы с женой жили, пока она не забеременела.
Хейли слушала его отстраненно, стараясь уловить, к чему он ведет. Возможно, Эйден был единственным человеком, которого она слушала, не пересиливая себя.
— Ты хочешь поехать вместе со мной?
Хейли приоткрыла рот от изумления и неожиданно даже для себя расхохоталась. Из глаз бы брызнули слезы, но она уже выплакала всю свою боль.
Отец Эшера предлагал ей, убийце сына, присоединиться к нему в путешествии — вот это сюрприз. Он плевать хотел на потерю того, к кому перешла бы вся его власть, найдя подходящего человека в ком, в ней? Он, видимо, не осознавал, насколько это плохая идея. Да она бы только ради интереса разрушила всю его подпольную структуру изнутри.
Ее смех Эйден перенес с непоколебимой стойкостью. Хейли послала ему почти снисходительный взгляд.
— Я не буду работать на Вас, Эйден. В том, что произошло с Эшером, виноват только он сам. Я не преступник и не злодей — всего лишь человек, который хотел справедливости. Любовь к моему брату — то, что давало мне силу.
— Значит, ты считаешь меня злодеем?
Хейли серьезно задумалась над этим вопросом. Эйден никогда не наносил ей вреда своими руками, но она ощущала посылаемые им мысленные иголочки, которые тыкали ее в скопления нервов и выводили из себя.
— То, что принесло моей семье Ваше присутствие, вынудило меня считать так.
Эйдена не удовлетворил ее ответ.
— И тебе ни капли не любопытно посмотреть на мир моими глазами?
Улыбка стерлась с лица Хейли. Потому что, да, ей было чертовски любопытно. В животе всколыхнулся давно забытый трепет, приправленный нетерпеливым интересом. Как давно она не испытывала ничего подобного?
— Ты в курсе, что жива лишь благодаря мне?
Хейли знала, о чем он спрашивал. Не о его возможности ей отомстить за смерть Эшера, а за попытку ее матери сделать аборт, когда та забеременела ею. Вопрос Эйдена не был попыткой оскорбить. Ему просто хотелось выяснить, насколько очевидны корни, которые он пустил в семью Киин, для Хейли.
Их семья тогда увязла в бедности, и, хоть ее родители с нетерпением ждали Ноя, к появлению Хейли они были не готовы ни морально, ни материально. В тот момент, словно рыцарь в сияющих доспехах, и появился Эйден, подарив им в подарок не только необходимую сумму, но и место у себя под крылом.
Сейчас он вдруг решил забрать негласный долг?
Напоминание, которое должно было задеть Хейли, прошло по касательной, не задев жизненно важных органов.
— Не уверена, что благодарна Вам за это.
Эйден молчал слишком долго. Хейли успела замерзнуть из-за ветра, ныряющего ей под воротник плаща. Она в последний раз коснулась памятника, прежде чем развернуться, но не успела уйти.
— Ты не видишь больше причин жить?
Эйден Хоул так пытался узнать, не собиралась ли она заканчивать жизнь самоубийством? Хейли не знала, что ее больше удивляет — то, что его интересуют такие глубоко душевные вещи, касающиеся ее, или то, что он продолжает с ней разговаривать.
— Ной не хотел бы моей смерти, так? — она повернула к нему голову, лукаво улыбнувшись. — Так что я не планирую умирать, нет.
Эйден ответил ей еле заметной, грустной улыбкой. Впервые, на памяти Хейли, искренней. Она остановилась в ошеломлении, не доверяя собственному зрению. Эйден шагнул к ней.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, Хейли. Прошу, прими правильное решение.
Эйден пережил то, что она чувствовала. Чувствует. И, кажется, предполагал, что ее ждет после. Возможно, он испытал то же по отношению к смерти жены, может, дело состояло совсем в другом, но он понимал ее.
Хейли услышала эхо. Каким бы гадким не считали Эйдена другие, она всегда видела в нем сверхчеловека. И сейчас Эйден позволил своей броне ослабнуть, чтобы Хейли увидела, как глубоко и серьезно он был ранен.
Она всмотрелась в его глаза под бешеный стук своего сердца. И не посмела ему соврать.
Хейли кивнула.