13
Милашка
11 февраля 2016, 17:15
Чимин не знал, куда они летят, но яркий свет в иллюминаторе самолета заставлял приятно жмуриться и вжиматься в мягкий плед. Юнги сидел рядом и мягко покачивал головой в такт битам какой-то мелодии, что писал вот уже год. Вероятно, Шуга думал обо всем и одновременно ни о чем, поглаживая под пледом теплую ладонь брюнета. Чимин жмурился и думал о том, какой милый альфа, но также не упускал возможности впускать другие разнообразные мысли в свою голову. Одна из таких мыслей мигала чаще и сильнее других — почему? И, правда, почему Юнги предложил ему сбежать? А как же Кюнха? А родители?
Реклама:
Скрыть
Подобные мысли просто шумели в извилинах, мешая наслаждаться настоящим моментом. Такой уж этот Чимин, вечно добрый и переменчивый, но от этого не менее желанный. Юнги искоса подглядывал за меняющейся мимикой на лице брата, тихонько хихикая в кулак, чтобы парень не заметил этого.
— Чего? — недовольно пробурчал Чимин, смотря, как брат сгибается пополам от смеха.
— Ты такой милый, черт возьми, — смеясь, произнес Шуга, старательно стирая выступившую на глазах влагу.
— Ты, — зашелся в возмущении Чим, — Как ты можешь?
— А что? Я сказал что-то не то? — усмехнулся Юнги, разворачивая корпус полуоборотом.
— Какой я милый? — возразил брюнет, убирая руку с подлокотника и лишая брата возможности его гладить. Юнги нахмурился, смотря на выдуманную обиду Чимина.
— Играться вздумал? — сотряс воздух Шуга, пробираясь пальцами к рукам омеги.
— Руки убрал! — фыркнул Чим, выхватывая половину пледа и заворачиваясь в него, словно в кокон.
— Ну и дуйся! — обижено произнес Юнги, вставая со своего места.
— Ну и какого черта? — пробубнил себе под нос Чимин, смотря в спину своего хена.
Юнги заперся в туалете, устало облокачиваясь на дверь, ожидая, когда свет потухнет в тесной кабинке туалета. Сейчас в его голове витали глупые мысли, а также полное недоумение.
— И как тут пары могут заниматься сексом? Тут даже я один с трудом помещаюсь, — фыркнул альфа, поднося руку к крану.
Сработали датчики, позволяя парню умыться прохладной водой и привести мысли в полный порядок. Юнги чувствовал раздражение и не мог понять почему именно в его голове такой сумбур перетекающий в клейкую кашу. Ничего страшного ведь не случилось, тогда почему? Да, он сбежал, но зачем-то прихватил с собой брата, даже не задумываясь о том, что родители могут не так его понять. Почему-то мысли о Кюнха приходили в самую последнюю очередь и исчезали так же быстро, как и появлялись. Словно его и не существовало в его жизни.
— Молодой человек, с вами все хорошо? — раздался обеспокоенный голос стюарда за дверью. Юнги, выхватив пару бумажных полотенец, со звонким щелчком отворил дверь, давая понять, что все с ним хорошо и даже до неприличия прекрасно.
— Спасибо за вашу заботу, — кивнул блондин, возвращаясь к своему месту.
Чимин всхлипывал, укутавшись в мягкий плед с головой. От тихих всхлипов юного омеги на душе у Юнги медленно, но верно какали кошки, заставляя чувствовать себя виноватым, да и вообще последней скотиной.
Впрочем, так оно и было.
— Ну, ты чего? — обнимая брюнета прямо через плед, поинтересовался Юнги. Чимин потряс головой, сильнее вжимая ткань в себя.
— Вылезь, — потребовал Юнги, стараясь отцепить парня от ткани, но тот ему не позволял.
— Вылезай! — повысил голос блондин, буквально сдирая плед с парня. Лицо омеги было заплаканным и красным, а губы и щеки поблескивали от слез и слюны.
— Ну, милашка же, — улыбнулся Юнги, нежно трепля брата за щечки.
— Опять ты за свое! — насупился брюнет, скидывая руки брата со своего лица.
— Прекрати дуться, — попросил Шуга, прижимая младшего к груди и невесомо целуя в голову.
— Бесишь, — фыркнул Чимин, блаженно утыкаясь в грудь парню, словно только этого он и ждал.
— Кстати, — усмехнулся Юнги, — А что за приступы истерики у тебя были?
Чимин усмехнулся, стукая парня в грудь и слегка отстраняясь, чтобы взглянуть в глаза.
— Ты всегда меня звал милашкой, а после избивал. Так сказать, детская травма, — улыбнулся Чимин, вспоминая, как будучи еще маленькими, Юнги представлял, что он рыцарь, а младшенький — несчастная принцесса, запертая в башне.
И все в их игре было хорошо, до того момента, как Чимин не начинал скидывать с себя наряд принцессы и выхватывать из рук брата деревянный меч, тогда-то старший и избивал мальчика за ослушание рыцарского указа, не забывая напоминать ему о том, что он милый, но только в платье из того милого розового плюша. На самом деле, альфе не нравился тот ужасный розовый плюш, но только в такие моменты он мог наслаждаться чувством нужности хоть кому-нибудь в этом мире.
Никто и не догадывался, как часто маленький Юнги ощущал себя никому не нужным, глупым, беспомощным и насколько сильно мальчик был раним. Все свои недостатки он привык прятать за маской вечно холодного и жестокого юноши, лишь бы над ним не издевались. Однако Чимин был его полной противоположностью. Вечно веселый, любимый всеми и оберегаемый Чонгуком, пусть даже и излишне оберегаем, но главное любимый в семье. Юнги этого не чувствовал, хотя и ущемления в семье тоже не было, просто всем было от части все равно. И эта часть тяжким грузом лежала на хрупком плече самого старшего сына.
— Прости меня, — выдохнул Юнги, нежно целуя в покрасневшую щеку младшего. Чимин удивленно расширил свои глаза.
Впервые Юнги целует его так по-детски и невинно, что от этого хочется плакать.
— Ты заболел, да? — не веря своим глазам, спросил Чим.
— О чем ты? Я вполне здоров, — не понял его Юнги, снова целуя мягко в макушку.
— Что с тобой?
— А со мной что-то не так?
— Ты странно себя ведешь.
— Это не так.
— Так.
— Просто хочу изменить твою детскую травму и создать приятные воспоминания, милашка, — прошептал Юнги, мягко целуя в розовые губы. Чимин замер, не зная, как реагировать на подобное.
Нет, они целовались и раньше, но это впервые, когда Юнги такой родной и до безумия нежный.
Нет той иллюзии чувств, есть только любовь над несколькими сотнями метров над землей. И она прекрасна.
— Ты точно заболел, — шепнул Чимин, когда поцелуй был прерван.
— Угу, я болен, — согласился Юнги, так и не открывая глаза, — Тобой, Чимин.
— Романтик, тоже мне, — стукнул его брюнет, отворачиваясь к иллюминатору.
Чимин краснел и улыбался. Это самые прекрасные слова, что он услышал за последние годы. И не важно, какой они несли смысл, важно, что Юнги сейчас с ним, и никто их не потревожит.
— А куда мы летим, Юнги?
— В прекрасное место, Чимин, — улыбнулся блондин, завлекая парня в свои объятья.
— И что мы там будем делать? — кутаясь в аромат терпкого мокко, что исходил от парня, поинтересовался Чим.
— Любить, — усмехнулся блондин, щекоча чужие ребра.
— А как же Кюнха и родители?
— А об этом мы подумаем чуть позже, не обламывай волшебство момента, черт, — рыкнул Шуга, кусая непослушного мальчика за ушко. Своего милого непослушного мальчишку. Своего Чимина.